Глава 28

Полина

Я не ошиблась в Вольской.

Она знает, как задавать вопросы, о чем спрашивать и когда менять тему. С такими формулировками рейтинг Захара просто обязан рвануть вверх, а наше соглашение о сотрудничестве — исчезнуть из памяти избирателей.

Все идеально. Вот только последний вопрос… он без полиграфа может обнажить ложь и обнулить успех всего интервью.

Боясь взглянуть на Сабурова, я еще сильнее сжимаю его руку. Молюсь, чтобы ему хватило мудрости выпутаться из этой словесной ловушки. И, кажется, не дышу.

— Так чего нам от вас ждать? — уточняет Вольская. — Захар Олегович!

Она пододвигает диктофон к самому краю стола — максимально близко к Сабурову.

И тот с горькой улыбкой произносит:

— Ответить на ваш вопрос, Кира, это как дать присягу.

— Вы государственный служащий. Каждое ваше обещание — это, по сути, присяга. Наверное, не привыкать.

— Личная жизнь иногда сложнее работы.

— Не сомневаюсь. Особенно ваша!

Кира кладет перед ним бумаги, которые до этого держала в руках. На них фотографии: наши свадебные фото, кадры после развода и снимки с последней еще не опубликованной фотосессии.

Они удивительно разные. И на всех одно: я смотрю в объектив, а Захар — на меня, будто не может отвести взгляд.

Вроде бы мелочь, но за ребрами все сжимается, как после нашего недавнего поцелуя.

«Что-то не так!», «Он другой!» — удивленно шепчет внутренний голос.

Сердце короткими ударами отбивает знак SOS. И пока Захар не подлил масла в огонь своим ответом, я резко вмешиваюсь:

— Можно, я отвечу первой? — вырываю свою ладонь из его руки.

— Конечно, — Кира недовольно поджимает губы.

— Поймите… Если бы это было шоу, мы бы уже давно объявили дату свадьбы, опубликовали список свидетелей и название ресторана, где пройдет банкет. Мы бы использовали любую возможность, чтобы засветиться в СМИ, как пара.

— То есть не шоу? — пытается дожать Кира.

— Скажу вам честно: однажды, в прошлом, мы уже строили планы и праздновали наш союз. Как это закончилось, думаю, вам известно. Поэтому сейчас не торопимся. Заново знакомимся друг с другом. Учимся ценить то, что у нас есть, понимать и принимать.

Полагаю, это совсем не то, на что надеялась Вольская. Избитый набор штампов, которые используют в каждом втором женском романе или сериале на телевидении.

Чушь, которой прикрывают серьезные проблемы. Приятная, понятная для избирателей, и банальная для такой акулы пера, как Кира.

— Что-нибудь добавите? — без энтузиазма уточняет она у Сабурова.

Но тот… он как берег после отлива. На лице ни одной эмоции, в глазах — равнодушие и пустота. А в руках телефон — верный признак того, что он уже с головой в работе.

***

После интервью я чувствую себя выпотрошенной. Мы, не прощаясь, расходимся с Захаром по разным машинам. Моя увозит меня домой. Его — в мэрию.

Словно актриса, отыгравшая без дублерши роль в любовной сцене, я стараюсь вернуться в привычную жизнь.

Думаю об ужине — заказать или приготовить. Пытаюсь вспомнить, какие дела ждут меня в офисе после отпуска. Лечу душу излюбленным женским методом — покупаю в интернет-магазине бальзам для тела и ароматную соль для ванны.

Но стоит машине подъехать к особняку Сабурова, я мгновенно забываю обо всем.

— Это скорая? — Не хочу верить своим глазам.

— Да. — Мой водитель тут же связывается с охраной. Уточняет, что случилось. И только после этого снимает блокировку с дверей.

— Что… произошло?

От догадок становится страшно. Я уже видела здесь медсестру. И помню потемневший взгляд Захара, когда рассказала ему об этом.

— Варвара Николаевна… Это к ней. Остановка сердца.

— Боже… — Распахнув дверь, я бегу вперед. Сбросив неудобные туфли, несусь босиком к дому. И лишь возле порога на мгновение оборачиваюсь. — Позвоните Захару. Прямо сейчас! Он должен знать.