Глава 29

Захар

К некоторым вещам нельзя подготовиться.

Звонок из дома застает меня врасплох. В приемной ждет встречи известный бизнесмен — один из спонсоров моей предвыборной кампании. Помощник уже готовит бумаги для совещания с главным архитектором. Впереди вагон и телега срочных дел, но все они в мгновение ока уходят на второй план.

— Когда это случилось?! — поворачиваясь к окну, спрашиваю я у Орлова.

— Двадцать минут назад. Система мониторинга показала остановку сердца. Мы тут же вызвали скорую и начали оказывать первую помощь. К сожалению… было уже поздно.

Закрыв глаза, прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

— Марк в доме?

По графику у него сейчас прогулка, однако мало ли. Мой малыш слишком любопытный. Он мог заметить машину скорой помощи. И тогда… Не знаю, как я буду объяснять. За этот месяц Варвара стала ему бабушкой, которая с удовольствием слушает детские сбивчивые рассказы, читает сказки и всегда улыбается.

— Мы попросили няню отвести его в парк. Охрана с ними.

— Хорошо. Пусть гуляют. Можете принести им туда какую-нибудь еду и напитки, чтобы не спешили назад.

— Будет сделано.

— Еще сообщи родственникам, — вспоминаю с запозданием. — Дочке Рите, двоюродной сестре и остальным. Список у тебя есть.

Вызвав секретаршу, я жестами показываю ей, что у меня форс-мажор и нужно отменить все встречи.

Сразу после этого спешу к лифту.

«Полина Геннадьевна уже тут. По ней будут распоряжения?» — сообщение приходит, когда я уже спускаюсь к машине.

На миг задерживаю дыхание…

Без Варвары у Полины нет ни одной причины оставаться в моем доме. Можно сколько угодно врать журналистам о том, что мы семья, делать общие фотографии и строить планы, только нельзя забывать о главном. Мы объединились не для выборов. Наш союз держался на одном человеке — на моей бывшей горничной. И с ее смертью «нас» тоже нет.

«Нет! Ее не трогать. Если соберет вещи — не мешать», — строчу на ходу и бросаю телефон в карман.

***

Впервые за многие годы я не рад возвращению домой.

У ворот все еще стоит машина скорой. Рядом с ней универсал, который я подарил дочке Варвары еще в то время, когда они жили вместе и пытались бороться с болезнью. А чуть дальше, возле беседки — няня и бледный, перепуганный Марк.

Сердце разрывается от потребности подойти к сыну — объяснить ему все, успокоить. Но на пороге уже ждет целая делегация заплаканных женщин.

— Дочка и сестра уже здесь. Приехали минуту назад, — отчитывается подошедший Орлов.

— Что-нибудь можно было сделать?

Я не уточняю, что именно. Каждый из нас по-своему любил Варвару. Все прекрасно понимали, что скоро конец, и готовились оказать любую помощь.

— Она ушла тихо. За десять минут до сигнала аппарата успела позвонить Потапу. Поблагодарила за фильм, который он для нее выбрал, — опустив голову, отвечает Орлов. — Что-то про собаку и гонщика.

— Ясно.

Кивками здороваюсь с женщинами, обнимаю заплаканную и безумно похожую на мать Риту. Затем прохожу в комнату Варвары.

Здесь пахнет лекарствами и ванильным печеньем. На постели — укрытое голубой простыней тело. Рядом мужчина в белом халате снимает перчатки и смотрит на меня усталым взглядом.

— Она умерла до нашего приезда. Предположительно из-за остановки сердца. — Он передает мне бумаги и ручку. — Подпишите здесь и на следующей странице.

Я ставлю подпись, даже не читая.

— Можно с ней проститься?

— У вас несколько минут. Тело нужно отвезти в патологоанатомическое отделение. По правилам дальше вскрытие. Но если родственники против, можно оформить отказ.

— Дочка уже здесь. Она сейчас решит, — присаживаюсь рядом с Варварой. Беру в ладони ее холодную руку… не верится.

— Я подпишу отказ, — доносится из-за спины сиплый голос Риты. — С маминым диагнозом… Если бы не Захар Олегович, мы бы уже давно ее потеряли.

Медик кивает. Достаёт другой бланк.

— И еще, Захар Олегович, вы, пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь. Мы дальше сами. — Рита выдавливает из себя горькую улыбку. — Я знаю, куда звонить, какие справки нужны. Мы с мамой всё это обсуждали.

— Я оплачу, — отвечаю машинально.

Она качает головой.

— Нет. Вы и так слишком много сделали. Мама говорила, что в этом доме она чувствовала себя счастливой.

— Как хочешь. — Не хочу спорить. Последние месяцы вся бумажная волокита была на мне. Не привыкать. Но если ей так лучше…

— Попрощайтесь, — понимающе кивает Рита, и меня, наконец, оставляют наедине с Варварой.

Как только закрывается дверь, наваливается тяжесть. Она давит на все тело, словно сила земного притяжения увеличилась в два раза.

Странное ощущение. Не могу подняться со стула. Не могу открыть рот.

Наверное, нужно что-то сказать: поблагодарить Варвару, попросить заступиться там… высоко. Возможно, это последняя возможность покаяться, что где-то был строг, иногда — груб, и вообще… недоглядел.

Внутри должны быть правильные, подходящие для такого случая слова, но их нет. Вместо фраз — удушливая тяжесть и глухая пустота.

Я не знаю, как это проснуться и не услышать голос Варвары. Не понимаю, как смогу пройти мимо этой комнаты. И не представляю, кто будет ворчать на меня за то, что вместо личной жизни выбрал безопасность брата.

— Прости, — сжимаю холодную ладонь и заставляю себя подняться.

***

Время до самого вечера пролетает будто мимо меня.

Я в прострации.

Делаю какие-то дела. Отвечаю на звонки из мэрии. Договариваюсь о цветах для Варвары. Успокаиваю Марка — немного косноязычно, метафорами, как могу. Вроде бы даже ем.

С виду наша жизнь почти не изменилась. Те же запахи, звуки и люди. А на самом деле… такая усталость, что в девять вечера я ухожу в свою комнату, закрываю дверь и прямо в одежде ложусь на кровать.

Несколько минут смотрю в потолок.

Пытаюсь понять, что со мной происходит.

А стоит на миг закрыть глаза — дверь без стука распахивается настежь, и в комнату вбегает Полина.