Глава 46

Захар

Полина спускается по лестнице, и я забываю обо всем.

Она в светло-сером брючном костюме — строгом, элегантном, подчеркивающем каждый изгиб. Волосы стянуты в низкий пучок. На ногах — туфли на невысоком каблуке, а в руках яркая красная, как знамя, сумочка.

Выглядит как настоящая бизнес-леди, собравшаяся на важные переговоры.

— И куда это ты такая красивая?

За ребрами противно царапает. То ли ревность, то ли еще какая-то незнакомая хворь.

Но вместо Полины отвечает Марк:

— Со мной! Мы договорились! — подбегает к ней и хватает за руку.

— Договорились, — подтверждает Полина и улыбается мне. — Я обещала Марку поехать с ним в сад.

От этой улыбки внутри что-то переворачивается.

— Ничего себе! — я как в первый раз смотрю на своего сына.

— Он был очень убедителен, — округляет глаза Полина.

— Кажется, этот молодой человек преуспел там, где я налажал, — усмехаюсь я и подаю Полине пальто.

Наши пальцы на мгновение соприкасаются. Коротко. Но достаточно, чтобы по спине пробежала волна тепла.

***

В машине Марк трещит без умолку. До этого момента я и не догадывался, что мой тихий малыш может быть таким разговорчивым.

— Папа, а ты будешь скучать? — произносит он в десятый раз за дорогу, словно я мог передумать.

— Конечно, буду.

— А ты? — поворачивается к Полине.

— И я тоже, — серьезно отвечает она.

— А вдруг мне там не понравится?

— Тогда мы тебя заберем, — успокаиваю я.

— Правда?

— Честное слово.

Марк затихает на минуту, но потом снова спрашивает:

— А если другие дети станут плохо себя вести?

— Не будут, — глажу сына по голове. — Ты же хороший. Значит, и дети будут хорошие.

Будто рассчитывал на другой ответ, он вновь поворачивается к Полине и уточняет:

— А если не будут?

— Тогда мы поговорим с твоими воспитателями. И пусть они пеняют на себя, если не решат этот вопрос, — выдает Поля таким уверенным тоном, что даже у меня не остается никаких сомнений.

— Сваришь их телефоны в очередной кастрюле? — спрашиваю я одними губами, почти беззвучно.

— Вместе с хозяйками, — улыбаясь, сообщает моя кровожадная женщина и весело подмигивает.

***

Детский сад встречает нас яркими красками в раздевалке и детскими голосами.

Заведующая — женщина лет пятидесяти в бежевом платье с яркой зеленой брошью — первой выходит навстречу:

— Вы, должно быть, Марк и его семья! — Она приседает перед сыном. — Мы так ждали!

Марк прячется за Полину.

— Не волнуйся. Дети в группе уже знают, что ты придешь, и хотят с тобой играть.

— Я… — Марк неуверенно кивает. — Тоже.

— У вас очень милый парень, — заведующая переводит взгляд на Полину. — Уже скоро у него появятся здесь лучшие друзья.

Моя ведьмочка на секунду теряется. Замечаю испуганный взгляд и легкую дрожь. Но она быстро берет себя в руки.

— Надеюсь, — отвечает коротко. И вместо того чтобы объяснить, что она официально никто для Марка, заботливо гладит его по плечу.

— Обычно для малышей у нас есть адаптация, — игнорируя меня, рассказывает Полине заведующая. — Две недели родители ходят в группу вместе с ребенком. Однако Марк уже большой мальчик, да и в первый день посещение длится недолго, всего двадцать минут. Думаю, мы справимся без мамы и папы.

Мой маленький заговорщик, наконец, вспоминает, что рядом отец, и оглядывается на меня.

— Я буду рядом, — говорю я, опускаясь на корточки. — Прямо здесь, на крыльце. Если что-то пойдет не так, сразу войду и заберу тебя.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Марк смотрит на меня. Потом на Полину. Она кивает ему, и он расслабленно выдыхает:

— Хорошо. Я пойду.

***

Двадцать минут под дверью сада оказываются настоящим испытанием.

Первое время я, как лишившийся дерева дятел, смотрю на закрытую дверь. Редко моргаю. И чувствую, как нервы натягиваются в струны.

Потом начинаю ходить туда-сюда и каждые тридцать секунд проверять часы.

— Все будет нормально, — говорю, кажется, вслух. — Там люди и охрана. Еще пятнадцать минут. Уже даже меньше…

— Захар, — Полина кладет руку мне на плечо. Притормаживает. — Ты серьезно?

— Что серьезно? — Встряхиваю головой. Не понимаю.

— Ты сейчас сам с собой разговариваешь.

— Нет, это я так… — отмахиваюсь.

— Сабуров, я тебя не узнаю, — она начинает смеяться.

— Почему? — Снова задираю рукав пиджака и проверяю время.

— Ну надо же! — Она удивленно вскидывает брови. — Такой важный политик, будущий мэр, а переживаешь из-за пятнадцати минут в детском саду, как из-за апокалипсиса?

— Да нет, я… — Правая рука опять тянется к часам и замирает в паре сантиметров. — Черт, меня реально потряхивает.

От осознания становится еще и стыдно. Небось, даже Марк не волнуется так сильно, как я сейчас.

— Его там не съедят, — с непривычной теплотой произносит Поля и внезапно обнимает меня за талию.

— Кажется, я начинаю понимать безумных мамаш, трясущихся над малолетними чадами.

Нервно тру лоб.

— Это так сексуально! — Полина поднимается на носочки. Заглядывает в глаза. — Волк, переживающий за своего волчонка. Заводит!

Она облизывает губы. Искушает так, что я на миг забываю о дурацкой тревоге.

— Ты в курсе, что мы на улице? — хриплю резко севшим голосом. — В общественном месте.

— А тебя это смущает?

Она касается моих губ. Мягко. Осторожно. Совсем не так, как обычно. Словно не целует, а пробует.

— Поля… — Я обхватываю ее затылок. — Опасаюсь втянуться, — шепчу в сладкий раскрытый рот и срываюсь.

Целую жадно, требовательно, зло. Толкаюсь языком внутрь и шизею от того, как в ней хорошо.

Просто целовать — чистый кайф!

Всего лишь чувствовать рядом, дышать ее воздухом, пробовать на вкус самую нереальную женщину — сплошное удовольствие.

Особая разновидность зависимости.

Мое собственное лекарство от любого волнения.

Мое…

Понять, что еще, не успеваю. За стеной из спин охранников, которые успели укрыть нас от прохожих, раздается громкий детский голос:

— Папа!

С глухим стоном я отстраняюсь от Полины и пытаюсь сфокусироваться.

— Наши пятнадцать минут истекли.

Поля обхватывает мою голову и поворачивает ее влево. Как раз туда, где с бумажкой в руках стоит удивленный Марк.

— Я… это, — сын показывает рисунок. На нем три маленькие фигурки и какое-то ушастое чудовище с пушистым хвостом. — Я нарисовал.

Будто совсем забыл, что хотел сделать, Марк вертит рисунок в руках. А потом вручает его Поле.

— Потрясающе, — произносит она. — Это, наверное, Зефир? — указывает на чудовище.

— Да, — моргает Марк. — Зефир. А это, — тычет пальцем на фигурки, — я, папа и…

Марк делает паузу. Заставляет нас замереть в ожидании продолжения, как настоящий политик.

— Это я? — совсем тихо спрашивает Полина.

Ее глаза начинают блестеть. В уголках появляются прозрачные капли. А нос мгновенно краснеет.

— Я бы… — мой малыш откашливается. — … хотел, чтобы это была ты.