Глава 50

Полина

Ночь, по ощущениям, длится бесконечно. Захара все нет, а от кофе уже тошнит.

Пытаясь уснуть, я верчусь в кровати, постоянно кошусь на часы и старательно пытаюсь выкинуть из головы слова Ирины.

«Через пару месяцев этот фарс закончится, и он вернется ко мне, в мою кровать», — фраза занозой застревает в мыслях, мешая расслабиться.

Неужели все так завершится? Я вернусь на работу, Захар останется с Ириной, и не будет больше ночей в обнимку, поцелуев по утрам и общих завтраков.

А что если он уже с ней? Ведь не просто так она вдруг появилась на вечере!

Поначалу эта идея кажется безумной. Я мысленно кручу пальцем у виска. А в два часа ночи сдаюсь. Беру с тумбочки телефон и набираю Захара.

«Просто скажи, что ты занят», — прошу его мысленно. Но вместо ответа Сабуров сбрасывает звонок.

Боясь помешать работе, я еще час ворочаюсь с бока на бок. Хожу на кухню за водой. А затем снова набираю.

Молясь услышать знакомый голос, слушаю протяжные гудки. Не моргая, смотрю на экран мобильного. Однако в этот раз Захар вообще не отвечает.

«Наверное, у него что-то срочное», — пытаюсь успокоить себя. И все же тревога не отпускает. Она растет с каждой минутой, превращаясь из смутного беспокойства в панику. Изводит нервную систему дурацкими догадками. Бодрит лучше любого кофе. И до пяти утра не дает мне сомкнуть глаз.

Просыпаюсь я в семь от настойчивого стука в дверь.

— Полина Геннадьевна! Откройте!

Судя по голосу, это Орлов.

За все время нашего знакомства начбезу еще ни разу не приходилось будить меня по утрам. А значит — что-то случилось!

— Минуту! — Хватаю халат. Накидываю его на плечи и тут же спешу к двери.

— Здравствуйте, — басит Орлов.

Кажется, ему сегодня тоже не спалось: под глазами мешки, лицо землисто-серое, бульдожья челюсть сильно сжата.

— Что произошло? — Ноги слабеют. Чтобы не рухнуть, я хватаюсь за косяк. — Захар… он вернулся?

— Вам нужно собрать вещи.

Мой уставший за бессонную ночь мозг с трудом переваривает странный приказ.

— Мы куда-то едем? К Захару?

— Вы едете, — жестко поправляет Орлов и отходит от двери, словно пропуская меня.

Все еще ничего не понимая, я выглядываю за его спину. Внизу у лестницы, будто рота почетного караула, выстроилась вся охрана. Чуть правее со своей лежанки напряженно зыркает на все это безобразие Зефир.

— Где Захар? — я отступаю вглубь спальни.

— Вам лучше не тратить время. — Переминается с ноги на ногу Орлов.

— Захар! Где он?! — повышаю голос. — Когда приедет?!

— Захар Олегович не приедет.

— Почему?..

Начбез, похоже, решил сломать мой мозг.

— Он арестован.

Пол перед глазами покачивается.

— Что?!

— Вам нужно собрать чемоданы и освободить дом, — зло цедит Орлов и кивком указывает на шкаф.

— Да вашу мать! Можете хоть что-то объяснить?!

Меня трясет, а ладони так и чешутся — хочется ударить этого молчуна, вытрясти из него всю информацию.

— Думаю, вы и так отлично знаете, — цедит эта сволочь и пялится с таким укором, будто уже осудил и вынес приговор.

— Шовинист чертов! — рычу я, хватая телефон. И дрожащими пальцами пытаюсь набрать Захара.

Тычу в сенсорные кнопки.

Прикладываю мобильный к уху.

Жду.

Как и ночью, он не отвечает. Но на пятом гудке телефон звякает уведомлением о новом входящем письме от Ювелира.

Так и не дождавшись никакого ответа, я мгновенно сбрасываю вызов и открываю почту.

Внутри сплошные ссылки. Ни приветствия, ни хотя бы пары слов от себя. А стоит кликнуть на первые из них, по спине ледяным комом катится ужас.

«Заместитель мэра арестован по подозрению в убийстве».

«Захар Сабуров скрывал преступление двадцать два года».

«Сирота вышла замуж за убийцу собственной матери».

От заголовков статей темнеет перед глазами. Кажется, даже волосы на голове начинают шевелиться.

Захар арестован!

Это не шутка!

Его обвиняют в убийстве мамы…

Теперь становится ясно, почему Орлов так себя ведет. Заодно понимаю, к чему все эти намеки, что я знаю причину ареста.

— Это не я, — шепчу, глядя на него. — Клянусь, это не я!

— Мы обязательно проверим эту информацию, — голос начбеза не меняется. В нем все те же сталь и презрение. — Только позже. Сейчас не можем рисковать.

— Рисковать чем?!

— Марком. Репутацией Захара Олеговича. Всем.

— И поэтому вы хотите от меня избавиться…

Я стою как в ступоре. Не могу пошевелиться или сдвинуться с места.

— Полина! — слева раздается встревоженный детский голос.

Марк выбегает в коридор. Босиком, в любимой пижаме с мишками. Растерянный и взъерошенный.

— Малыш, привет, — хриплю, отчаянно пытаясь улыбнуться.

— Марк, погуляй немного. Полине Геннадьевне нужно собраться. Она уезжает. — Орлов перехватывает мальчика. Не позволяет нам даже обняться.

— Нет! — выкрикивает малыш. — Ты не можешь! Не уезжай! — Он дергается в руках Орлова. Изо всех сил старается вырваться. — Пожалуйста! — начинает плакать.

— Марк, я… — горло перехватывает.

Все это похоже на какой-то жуткий сон. Такого не может быть в реальности! Мне нужно скорее лечь в кровать и проснуться. Вернуться туда, где рядом Захар, где утром будут блинчики и веселые сборы в детский сад. Туда, где все хорошо.

— Отведите ребенка в комнату, — приказывает Орлов подбежавшей к нам няне.

— Нет! Пожалуйста! — отбиваясь, умоляет мальчик.

К сожалению, его сил слишком мало, чтобы справиться с двумя взрослыми.

— Марк, я скоро вернусь! Обещаю тебе! — кричу ему вслед и, как подкошенная, опускаюсь на пол.

Не позволяя рассиживаться, Орлов берет меня за руку. Как инвалида, подводит к шкафу. И строго командует:

— У вас десять минут на сборы. Потап уже ждет в машине. Он отвезет вас, куда скажете.

— Это приказ Захара? — Я поворачиваюсь к нему.

Орлов молчит.

— Он сказал, чтобы я уехала?! Поверил, что я предательница?!

Снова тишина.

— Сволочь! — Не знаю, откуда берутся силы. Я хватаю начбеза за воротник и начинаю трясти. — Это его приказ?! Отвечай!

Дергаю как сумасшедшая, не думая ни о каких последствиях или том, что он может дать отпор.

— Полина Геннадьевна…

Орлов перехватывает запястья. Пытается оторвать от себя мои руки. Только я не сдаюсь.

— Он меня выгнал?! — рявкаю ему в лицо.

— Да! — рычит, разжимая мои пальцы. — Это приказ босса, — припечатывает окончательно.

— Нет… — Внутри все обрывается.

Где-то внизу жалобно скулит Зефир. В детской комнате громко плачет Марк. А я… теряюсь в пространстве и во времени. Путаюсь в мыслях. Пошатываюсь от внезапной тяжести, которая опускается на плечи.

Захар приказал меня выгнать.

Он поверил, что крот — это я.

Как?..

— Собирайтесь, — бросает Орлов и разворачивается. — Отсчет пошел! — гремя подошвами ботинок, он сбегает по лестнице. И в позе конвоира застывает рядом с гребаным «почетным караулом».