Глава 51

Полина

Потап довозит меня до квартиры Ювелира. Молча помогает достать чемодан. И не попрощавшись, возвращается в машину.

Как под анестезией, я с минуту смотрю ему вслед. Растерянно мну в руках ремешок сумочки. А когда авто скрывается за поворотом, на негнущихся ногах поворачиваюсь к подъезду.

Делаю один шаг.

Второй.

Слабый третий.

Останавливаюсь, будто упираюсь в невидимую стену.

«Нет», — четко звучит в голове.

«Нельзя прятаться. Нельзя сидеть сложа руки, пока Захар за решеткой!» — вторая мысль заставляет достать мобильный и вызвать такси.

На то, чтобы решить, куда ехать, уходит пара секунд. Быстро! Я тут же отметаю дом и отделение полиции. Из первого меня мигом выпроводят назад, а во второе — никто не пустит. И указываю адрес адвокатского бюро Никиты Лаевского.

Дорога до офиса ушлого юриста занимает двадцать минут. Я даже не успеваю ничего толком обдумать, как таксист паркуется возле роскошного бизнес-центра и помогает вынести мой несчастный чемодан.

Оказавшись в фойе, я действую по обстоятельствам. Чтобы пройти контроль, сую охраннику пару крупных купюр и вру про сюрприз для любимого мужа. А на одиннадцатом этаже Лаевского окончательно забиваю на все правила.

— Ваш босс у себя? — всего на секунду притормаживаю у стойки секретарши.

— Представьтесь, пожалуйста, — не поднимая взгляда от монитора, спрашивает брюнетистая дамочка лет сорока.

— Значит, на места! — отвечаю я самой себе и, оставив чемодан в приемной, иду дальше.

— Стойте! Вы не можете туда войти! — орет в спину секретарша.

Судя по цокоту каблуков, она бежит на перехват. Но я не останавливаюсь и не слушаю. Нажав на ручку, толкаю дверь и ныряю в просторный светлый кабинет.

***

Лаевский сидит за массивным столом из темного дерева. Листает толстую папку с какими-то бумагами. И лишь когда я падаю на ближайший стул, лениво поднимает взгляд.

— Полина Геннадьевна? — поправляет очки.

— Извините. Я пыталась ее остановить! — влетает за мной раскрасневшаяся секретарша. — Но…

— Все в порядке, Анна, — кивает Лаевский, не сводя с меня внимательного взгляда. — Оставьте нас.

Секретарша недовольно поджимает губы и демонстративно громко захлопывает дверь.

— Это ведь ты ведешь его дело? — я не трачу время на лишние любезности.

— Если ты о Захаре, то да. Он вызвал меня ночью.

— Как он? — У меня тысячи вопросов, однако с губ срывается именно этот.

— Удивлен, — односложно отвечает юрист.

— Он… — делаю вдох. — Он думает, что это я слила журналистам ту историю?

— Я адвокат, а не исповедник. Так что не представляю, что он думает и кого подозревает.

— Вы оба знаете, что я не могла рассказать! При разводе я подписала соглашение о неразглашении! Ты сам его составлял!

— Если бы люди исполняли все свои обязательства, я был бы нищим и безработным, — все так же спокойно произносит Лаевский.

— Это не я! Меня подставили… — вспоминаю дурацкую папку со спонсорами предвыборной кампании. — И не в первый раз.

— Полина, не хочу тебя расстраивать… Меня не нужно ни в чем убеждать. Вообще! Моя задача вытащить Захара, остальное — ваше личное дело.

— Но ты можешь сообщить ему, что я приходила? — Складываю руки в молитвенном жесте. — Просто передай, что я очень волнуюсь и готова на все, чтобы помочь!

— Поля, прошу прощения, — Лаевский отрицательно мотает головой. — У нас с ним очень короткие встречи.

— Да вы все, как сговорились! — резко встаю со стула. — Вначале Орлов, теперь ты! А мне ведь не так много нужно!

— Не уверен, что сейчас это имеет значение и может как-то помочь Захару, — холодно произносит юрист.

От его спокойствия хочется перевернуть этот гребаный стол вместе со всеми бумагами.

— Да пойми же ты, я бы не стала его предавать!

— Уверен, служба безопасности во всем разберется, — Лаевский поправляет очки и снова тянется к папке.

— Они уже разобрались! — тычу пальцем в свою грудь. — Зачем искать крота, когда рядом такой удобный подозреваемый?! Бывшая жена, которая подписала соглашение о неразглашении! Идеальная кандидатура!

— Мне кажется, ты сгущаешь краски, — невозмутимо отвечает адвокат.

— Я… — закрываю глаза и сжимаю кулаки.

Больше нет сил спорить. Целое утро одних споров, криков и обвинений. И хоть бы кто-то выслушал!

— Умоляю, — прижимаю ладони к груди. — Два слова: «Я приходила». Все! Захар поймет.

— Тебе лучше покинуть мой кабинет, — Лаевский поднимается из-за стола.

— Никита…

— Еще раз прошу, — его голос становится жестче. — Я не хочу вызывать охрану. Не заставляй меня это делать.

Смотрю на него. На идеально выглаженный костюм. На холодное красивое лицо. На руку, которая уже тянется к телефону.

Бесполезно. Синдром Орлова.

— Мужланы, чтоб вас… — Разворачиваюсь и выхожу, стараясь держать спину прямо.

В приемной хватаю злосчастный чемодан. Махнув рукой все еще красной секретарше, иду к лифту. И только когда кабина трогается вниз, позволяю себе прислониться к стенке и закрыть глаза.

— Полина Яровская? — раздается рядом удивленный мужской голос. — Вы бывшая жена Сабурова?

Сквозь ресницы смотрю на соседа по лифту — молодого мужчину в бежевой водолазке и джинсах.

— Вы ошиблись, — поворачиваюсь к нему спиной.

— Нет, это вы!

Нахал сует мне под нос свой мобильный. На экране фото — я и Захар на вчерашнем юбилее.

— Просто сходство.

— Да ладно! Я журналист из «Вечерних новостей». У меня всего пара вопросов.

Замечаю, как его рука тянется к кнопке «Стоп» на панели лифта.

— У вас проблемы со слухом? — смещаюсь вправо, заслоняя собой панель.

— Проблемы здесь только у вас. — Судя по щелчкам, мерзавец делает фото. — Нравится жить с убийцей вашей матери?

— Я сейчас полицию вызову! — кошусь на табло. До первого этажа, как назло, еще пять или шесть секунд.

— Вы знали о преступлении Сабурова, когда выходили за него замуж?

За спиной раздается новая серия щелчков.

— Идите к черту! — закрываю лицо руками.

— Полина Геннадьевна, ответьте честно, вы его соучастница? Помогали скрывать улики?

— Вы больной!

Я понимаю, что он умышленно разводит меня на эмоции. Ждет, что я ударю или скажу какую-нибудь гадость.

Ублюдок готов растоптать меня морально ради сенсации, но нужно держаться.

— А правда, что у него с вашей мамой был роман? — приблизившись, шепчет мне на ухо. — Вы добровольно согласились заменить ее в кровати Сабурова? Или он вас заставил?

Последние слова срывают чеку моего терпения. Ярость булькает и рвется наружу, требует крови и мести.

Стоит двери открыться, я готова броситься на идиота. Отыграться на нем за всех мужчин, которые унижали меня сегодня.

— Я не должна… не должна… — задерживаю дыхание и, гремя чемоданом, не оглядываясь, бегу в сторону выхода.

***

Квартира Ювелира встречает меня тишиной. Закрыв дверь, я захожу в темный коридор, закрываюсь на все замки и сажусь на пол.

Сижу так, наверное, минут десять. Ничего не делаю, смотрю в одну точку.

Не хочется ни есть, ни пить, а переносица горит огнем от желания разреветься.

Неужели все так закончится? Захара будут судить, Жилин за это время протолкнет в мэры своего кандидата, а я останусь виноватой?

Ситуация — хуже не придумаешь, а из помощников — лишь избитый Ювелир, который все еще сращивает свои кости.

Проще, наверное, отпустить и довериться Лаевскому. Он сделает все, чтобы вытянуть Захара. А уже потом… если сильно повезет, и Орлов не нароет на меня какой-нибудь липовый компромат, я смогу хотя бы попрощаться. Обниму чудесного малыша, который за этот месяц окончательно украл мое сердце. Попытаюсь посмотреть в глаза своему мужчине…

— Бред! — вслух останавливаю депрессивный поток мыслей. — Поля, не сметь сдаваться!

Легонько ударяю себя по щекам и отрываю зад от холодного пола.

Без такого «заземления» мозг, на удивление, начинает работать лучше. После короткого обыска мне удается найти чистую бумагу и стержень от шариковой ручки.

Уже через десять минут, вооружившись чашкой с растворимым кофе, я начинаю работу.

Раскладываю на полу гостиной белые листы, беру ручку и пишу крупными буквами: «КТО ЗНАЛ О МАМЕ?»

Под заголовком в столбик выписываю кандидатов:

— Захар,

— Его отец (мертв),

— Дмитрий,

— Орлов,

— Банкир Потапов с сыном,

Подумав немного, оставляю пару пустых строк и записываю новый вопрос: «КТО ИМЕЛ ДОСТУП В ДОМ И К СЕЙФУ?»

Новый список получается гораздо длиннее:

— Орлов,

— Варвара (умерла),

— Потап с коллегами,

— Няня,

— Приходящая горничная,

— Рекламщик.

Смотрю на записи. Картина получается странной.

Орлов? Он работает на Захара десять лет. Предан ему. И как сам признался, за эти годы не допустил ни одной ошибки.

Няня? Сомнительно. К тому же первый слив произошел при одной няне, а второй — уже при другой. По сути это уже не крот, а целая организованная банда кротов-нянек.

Потап или кто-то из охранников?

В дом они входили строго под надзором Орлова. Даже чемодан я сегодня тащила сама! Потап ждал на крыльце, как привязанный.

Паша?

Молодой, амбициозный рекламщик. Мог ли его перекупить Жилин? Зачем Паше дискредитировать своего же клиента?

С Пашей вопросов еще больше, чем с Орловым. Но додумать я не успеваю.

Стоит поставить последнюю точку, раздается звонок в дверь и тут же кто-то громко произносит:

— Полина, я знаю, что вы здесь. Откройте!