Глава 52

Полина

Опыт подсказывает, что за порогом может оказаться кто угодно: от очередной шестерки Жилина до Орлова с новыми обвинениями. Но… в реальности за дверью стоит журналистка. Та самая хваткая акула — Кира Вольская.

— Как вы меня нашли? — спрашиваю я, открывая дверь ровно настолько, чтобы заглянуть в коридор.

— Здравствуйте, Полина, — усмехается Вольская. — Это было непросто. Мой помощник с ночи дежурил под офисом адвоката. А потом чуть не упустил вас на такси.

— Так это его я чуть не избила в лифте?! — из груди вырывается нервный смешок.

— Петя ни о чем таком не рассказывал, — хмурится.

— Неважно! Вы за тем же? Статью хотите написать? Узнать, как мне жилось с убийцей матери?

Руки сами сжимаются в кулаки. Что-то подсказывает — второй раз я не сдержусь.

— Нет, — качает головой Кира. — Я не верю, что он убивал.

— Даже так?

Удивление заставляет распахнуть дверь шире.

— Именно так! — Вольская без спроса входит в квартиру и сама закрывает за собой дверь. — Полина, думаю, мы можем помочь друг другу.

— Ума не приложу, чем. — Сложив руки на груди, я отступаю вглубь коридора.

Журналистка не медлит. Сняв обувь, идет за мной. Окидывает взглядом разложенные на полу листы с записями и одобрительно кивает:

— Вижу, вы уже начали собственное расследование.

— Похоже, кроме меня этим больше некому заняться, — признаюсь я, опускаясь на диван.

— Тогда мы с вами в одной лодке. Я давно наблюдаю за Захаром Сабуровым, — Кира садится напротив в кресло и кладет на колени свою сумку. — Веду расследование о его семье.

— Ищете компромат? — усмехаюсь. — Тогда вам повезло. Сегодня его арестовали.

— В случае с Сабуровым проще найти нимб и крылья, чем что-то по-настоящему темное, — качает головой журналистка. — Поверьте, я пыталась. Месяцами искала свидетелей или деньги, «свернувшие» не на тот счет.

— И?

— Только время зря потратила, — отмахивается.

— По нимбам в их семье старший брат, — вспоминаю Дмитрия. — Тот вообще святой.

— Я тоже в начале расследования так считала, — Кира загадочно ухмыляется. — Но этот ваш Захар… — Она делает эффектную паузу. — Вы знали, что именно он основной спонсор всех фондов брата?

— Что? — Я выпрямляюсь на диване. — Серьезно?

— Абсолютно. Они интересный тандем. Дмитрий слаб в бизнесе, зато силен в благотворительности. Его программы спасают тысячи людей. И это реальные люди с настоящими историями, а не мертвые души, которых так любят спасать наши богачи.

— Вы имеете в виду, что Дмитрий не занимается отмыванием? — уточняю я.

— Сабуровы точно этим не занимаются, — уверенно кивает Вольская. — Они вкалывают, как проклятые. Захар зарабатывает. Дмитрий тратит на благотворительность. Идеальная схема. И при этом… — Журналистка снова делает паузу, словно готовится сообщить что-то особенно важное. — Они не общаются! После смерти вашей мамы между ними порвались почти все связи.

От этих слов по спине пробегает холодок.

— У вас есть предположения, почему? — спрашиваю я осторожно.

— Ни одной, — признается Кира. — Я надеялась, что у вас есть какая-то версия.

— Нет, — качаю головой. — Захар не говорит о брате. Вообще! Пару недель назад Дмитрий приходил в дом, так Захар выставил его за дверь. Даже слушать не стал.

— Интересно, — Вольская достает из сумки планшет и что-то записывает. — Очень интересно. Значит, конфликт серьезный.

— При этом Захар продолжает его спонсировать?

— Да. Регулярно. Крупными суммами.

Я откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь сложить все кусочки головоломки воедино. Почему Захар ненавидит брата, но продолжает давать ему деньги? Что связывает их, кроме крови?

— Они словно замаливают грехи. Вернее один грех. Возможно, общий, — загадочно произносит Кира.

— Вы намекаете на мою маму?

Не дышу.

— После нашего знакомства на благотворительном аукционе я стала усиленно искать информацию о вас. Где работали, где учились, кем были ваши родители. А потом узнала о связи вашей мамы и Сабуровых. Скажу честно, это был сюрприз. Но вот когда я копнула детали ее смерти… вместо ответов нажила много вопросов.

— С ответами я вам точно не смогу помочь.

— Вы — нет. Однако есть один человек… — Кира не договаривает.

— Какой? — я вся превращаюсь в слух. — Он связан с последней публикацией, из-за которой арестовали Захара?

— Не думаю, — морщится Вольская. — Он уже много лет ни с кем особо не общается.

— Кто он?

Смотрю на свои списки. Кого я могла забыть?

— Это фельдшер, — прерывает мои размышления Кира. — Тот, что работал на скорой помощи в ночь смерти вашей матери.

— Что? — не верю своим ушам. Даже банкир не смог до него добраться. Все, что у него было — фотография и распечатка разговора с диспетчером.

Вольская наклоняется ко мне и шепчет, будто нас могут подслушать:

— Его показания исчезли из дела. Кто-то зачистил все следы, но я его нашла. Он до сих пор жив.

Сердце начинает биться быстрее.

— Вы с ним говорили?

— Пыталась, — кривится журналистка. — Ничего не вышло. Он наглухо закрылся. Либо его запугали, либо хорошо заплатили.

— А я могу попробовать… поговорить с ним?

Кира смотрит на меня оценивающе. Изучает лицо, словно взвешивает что-то.

— Именно на это я и рассчитывала, — наконец произносит она. — Думаю, дочь погибшей женщины он не сможет отправить ко всем чертям так же легко, как назойливую журналистку.

Последние слова Вольская произносит, пародируя чужой голос. Видимо, цитирует.

— Тогда поехали! — Я поднимаюсь с дивана и киваю своей неожиданной союзнице.