Глава 55

Захар

Лаевский приезжает после обеда и умудряется выбить нам несколько минут наедине перед допросом.

— Как боевой дух? — интересуется он, вручая мне чехол со свежим костюмом.

— Бывало и лучше. — С наслаждением снимаю с себя провонявшую местными коридорами одежду и надеваю чистую рубашку.

— Похоже, не только у тебя, — темнит Никита.

— Кого-то еще зацепило? — Руки замирают на пуговицах.

— Полина ко мне приходила.

— В офис?!

— Да. Кажется, твоя охрана перегнула палку. Ее выселили.

— Орлов… — цежу сквозь зубы. — Он вчера увидел разговор Полины и моей бывшей.

От злости темнеет перед глазами.

— С Ириной? — хмурится Никита. — Это которую Жилин переманил в свой гарем?

— Ума не приложу, зачем она понадобилась старику, но Орлов после этого разговора врубил паранойю на максимум. Снова требовал провести обыск.

— У него, похоже, острый приступ паранойи, — хмыкает Лаевский.

— Пора лечить его паранойю увольнением. — Меняю брюки и добавляю. — Как только выйду отсюда, сразу займусь этим вопросом.

— Тогда… — Никита раскладывает на столе какие-то бумаги. — Придется рассказать следователю все, что ты знаешь о смерти Елены. Ты больше не можешь прикрывать брата.

Лаевский говорит то, что я и сам уже понял. Долбаное прошлое догнало нас всех. И все же внутри словно что-то дергает. Тянет, как старый шрам, которому много лет не дают нормально затянуться.

— Рекомендую сделать признание сегодня же. Перед началом допроса, — продолжает Лаевский.

— Дима сейчас в городе. Его возьмут тут же…

— Хочешь предупредить? — Взгляд Никиты становится нечитаемым.

Вопрос заставляет задуматься.

Глядя на бумаги, я пытаюсь отыскать на душе хотя бы тень сочувствия. Хоть что-то, что могло бы меня остановить. Однако, как и все последние десять лет, ничто не отзывается.

Вместо любви и уважения — пустота.

Вместо тревоги — полное равнодушие.

— Я… — набираю полную грудь воздуха, чтобы сказать «не хочу», но дверь комнаты внезапно открывается, и на пороге оказывается Орлов.

— Босс, у меня срочное дело, — с тревогой произносит он.

— Ты уволен! — чеканю я вместо того, чтобы спросить, как он здесь оказался.

— Заявление уже на вашем столе, — кивает начбез. — Только вначале мне нужно извиниться перед Полиной Геннадьевной.

Будто не замечает Лаевского, Сергей подходит к столу и кладет передо мной свой телефон.

С секунду я не понимаю. Смотрю на странное видео на экране — какой-то конференц-зал, толпа журналистов и Кира Вольская. А потом слышу знакомый голос, вслушиваюсь в слова и тихо отъезжаю.

— Что это? — голос садится.

— Пресс-конференция. Прямой эфир, — поясняет Сергей.

— Вольской и… Полины? — все еще не могу поверить глазам.

— Полина Геннадьевна с этой журналисткой нашли какого-то фельдшера, и тот чистосердечно признался в подлоге и соучастии, — кивает Орлов, после чего добавляет громкость.

— Вы уверены, что Захар Сабуров не виновен в гибели вашей матери? — спрашивает какой-то мужчина с заднего ряда.

— Абсолютно, — уверенно отвечает сидящая за широким столом Полина.

— А как же известное фото, где он с братом находятся на передних сиденьях той машины? — допытывается мужчина.

— Он пострадал так же сильно, как и моя мама. Скорая увезла Захара первым. Без сознания. А затем его родные выставили смерть мамы несчастным случаем.

— И он не мог их разоблачить?

— До сегодняшнего дня лишь два человека знали о том, что произошло на самом деле. Первый — Дмитрий Сабуров. Второй — фельдшер скорой, который забирал Захара. Его показания уже в сети. — Полина демонстрирует свой мобильный. — Вы все можете с ними ознакомиться и сделать выводы.

— А может быть, вы просто выгораживаете бывшего мужа? — с ехидной улыбкой говорит блондинка с первого ряда.

— Мой бывший муж не нуждается ни в какой защите. — Камера фокусируется на Полине. Выхватывает крупный план. — Он замечательный отец, честный политик и умный, добрый… самый лучший мужчина из всех, кого я знаю.