Глава 58

Полина

Худшее вроде бы позади, но нервы все равно шалят. От адреналина покалывает кожу, и подкашиваются ноги. Хочется пить. А еще сильнее — хочется запереться где-нибудь с этим благородным оленем и воспользоваться им самым примитивным образом.

— Ты выйдешь за меня замуж? — между поцелуями хрипит мой недоверчивый мужчина.

— Захар, давай мы потом об этом поговорим.

Для лучшей стимуляции мозга закидываю руки ему на плечи и легонько царапаю мощную шею.

— Поля… — хрип становится протяжнее. — Я не железный.

— Даже не представляешь, как это радует, — улыбаюсь я в его губы.

Для закрепления результата царапаю еще раз. И тут же закрываю рот поцелуем.

— Я бы прямо сейчас увез тебя в ближайший отель, но дома Марк. Он ждет, — выдыхает Захар, прижимаясь лбом к моему лбу. — Без меня не уснет.

— Тогда укладываем спать младшего Сабурова, — подмигиваю я. — И занимаемся старшим.

— Звучит как план.

Захар отрывается от меня. Смотрит в глаза, будто все еще не верит в происходящее. И усмехается.

— Давай уже! Командуй своему бульдогу! — кошусь я в сторону фотографа. — А то тут у некоторых техника скоро дымиться начнет.

***

Мы приезжаем домой через сорок минут. Орлов бубнит, что хотел бы со мной поговорить, понуро опускает широченные плечи, но сегодня мне не до него.

Как только машина останавливается, я первой выхожу на улицу. Бросаю начбезу короткое: «Завтра!» и иду в дом.

Захар догоняет меня уже возле ступеней. Придерживая за талию, он помогает подняться на крыльцо. Кладет ладонь на дверную ручку. Однако она распахивается еще до того, как мы успеваем открыть.

— Папа! Поля! — радостно вскрикивает Марк и чуть не падает от налетевшего на него Зефира.

— Привет, милый, — шепчу одними губами. — Я же обещала вернуться.

Аккуратно подталкиваю Захара вперед, позволяя ему первым обнять сына. А затем оплетаю руками их обоих.

С виду обычное приветствие. Наши привычные обнимашки после долгого рабочего дня. Знакомый жалобный скулеж Зефира, счастливое облизывание рук, мелькание пушистого хвоста. Но меня топит изнутри от целого водопада эмоций.

Становится жутко от мысли, что все могло исчезнуть, как десять лет назад. И одновременно радостно, что мы преодолели этот кошмар.

— Ты поужинал? — тихо спрашивает Захар у сына, не отпуская ни на миг.

— Да-а, — тянет Марк. — Няня хотела уложить в кровать, а я сказал, что буду ждать вас.

Захар кивает няне, стоящей в дверях:

— Спасибо большое. До утра вы свободны.

— Я могу уложить Марка, — мнется она. — Это же мои обязанности…

— Мы сами, — спокойно перебиваю. — Спасибо.

Словно я пригрозила утопить еще какой-нибудь ее электронный девайс в любимой кастрюле, няня нервно сглатывает. Потом разворачивается и уходит в свою комнату.

***

Сбросив пальто и обувь, Захар ведет Марка наверх в детскую.

Секунду подумав, я решаю идти за ними. Помогаю этим удивительным мужчинам подготовить кровать, включаю желтый ночник в виде луны. И подаю пижаму.

Переодевшись, Марк послушно забирается под одеяло и выжидательно глядит на отца.

— Сказку? — догадывается Захар.

— Да! — на губах малыша расцветает улыбка.

— Какую сказку ты сегодня хочешь услышать? — Устроив меня на углу кровати, Захар опускается в низкое кресло рядом.

— Про мальчика, — сразу отвечает Марк. — Такого, как я.

— Таких, как ты, на свете больше нет, — качает головой Захар.

— Ну, пап…

Уголки маленьких пухлых губ опускаются.

— Ладно, понял. Сейчас что-нибудь соображу.

Захар задумывается. Растерянно чешет затылок. И неспешно, растягивая слова, начинает:

— В большом каменном замке жил-был мальчик. Замок был красивый, с высокими башнями и широкими залами. Но мальчик чувствовал себя очень одиноко, потому что на нем лежало проклятие. Злой колдун наложил чары, и теперь никто не мог долго находиться рядом — всем становилось грустно и холодно.

Марк слушает, широко открыв глаза. А я… я, кажется, даже не дышу.

— Однажды ночью началась страшная буря, — продолжает Захар. — Жутко выл ветер. Дождь швырял в окна ледяные капли. И вдруг в ворота постучала девочка. Ей было некуда идти, она промокла до нитки и очень замерзла.

— Мальчик впустил ее? — нетерпеливо спрашивает Марк.

— Да. Маленький хозяин замка открыл ворота и пригласил ее войти. Он знал, что это опасно, ведь проклятие может навредить гостье. И все равно не мог оставить малышку под дождем.

— А дальше?

— Девочка осталась, — Захар переводит взгляд на меня. — И, как ни странно, ей было хорошо в этом мрачном замке. Она не чувствовала холода и грусти. Играла с хозяином в разные игры, громко смеялась, читала книги из его большого шкафа. Благодаря ей одинокий мальчик впервые за много лет обрел счастье.

— Здорово!

— Да, но, к сожалению, ненадолго. Злой колдун внезапно узнал, что проклятие не действует на девочку. Он рассердился и украл ее прямо из замка. Унес далеко-далеко. А хозяина, в наказание за то, что тот впустил в дом другого человека, лишил голоса. Сделал немым.

— Навсегда? — тихо спрашивает Марк, прижимая к себе плюшевого медведя.

— Колдун думал, что да. Он сильно заколдовал мальчика и замок, — кивает Захар. — Прошло несколько лет в полном молчании. Хозяин замка уже поверил, что никогда больше не станет счастливым. Что девочка забыла его. Но однажды случилось невозможное…

— Она вернулась? — на глазах Марка мелькают слезы радости.

— Да, девочка выросла за годы разлуки, стала еще красивее и обучилась магии. Догадавшись, что мальчик немой, она вызвала колдуна на поединок перед всем народом. И победила! Колдун исчез, все его чары рассыпались. А хозяин замка снова обрел голос.

— А потом? — Марк приподнимается на локте. — Что случилось после победы?

— Наш герой снова стал счастливым, — тихо произносит Захар, гладя сына по голове. — Теперь в замке было шумно и весело. Девочка осталась навсегда. И в каменных стенах поселилась любовь.

Марк сонно улыбается и закрывает глаза.

— Отличная сказка, — сладко зевает он.

— Мне тоже понравился финал, — шепчет Захар, целуя сына в лоб. — Спокойной ночи, малыш.

***

Не дожидаясь Захара, я выхожу из детской и иду… почти бегу в ванную. Закрывшись, опираюсь руками о раковину и смотрю на свое отражение в зеркале.

Там… не воительница, не принцесса. И уж точно не волшебница.

Там какая-то размазня с красным носом, дрожащими губами и слезами, которые сами катятся по щекам.

— Безумие… — провожу пальцами под глазами. Вместе со слезами растираю косметику. — Да чтоб тебе, Сабуров! Сказочник хренов! — бессильно хриплю собственному отражению и открываю кран.

Пытаясь успокоиться, бросаю в лицо холодную воду. Сменив ее на теплую, пытаюсь смыть слезы и косметику.

До боли тру несчастную кожу. Реву еще сильнее. И снова тру, будто собираюсь содрать не тушь с легким тоном, а плотную, приросшую к лицу маску.

— Поля?

Вместе со стуком в дверь слышу голос Захара.

— Ты как?

— Минуту! — спешно вытираю лицо полотенцем. Бросаю последний отчаянный взгляд в зеркало и открываю замок.

Захар стоит на пороге, обеспокоенный и взъерошенный.

— Скажи честно, — прошу я, глядя ему в глаза. — Я еще похожа на ту девочку?

— Поля… — облегченно выдыхает.

— Мне иногда кажется, что от меня настоящей ничего не осталось. Сплошная декорация.

Захар молча берет мою руку и прикладывает к своей груди.

— Послушай.

С минуту мы стоим без движения. Дышим, вглядываемся. Потом я сдаюсь.

— Захар… если ты про сердце, то сквозь всю вот эту мощь, — провожу ладонями по его широкой груди, — я его даже с фонендоскопом не услышу. Засовывал бы сразу руку пониже. Там у тебя всегда все ощущается мгновенно.

Не могу сдержать смех.

— Черт, а так хотелось ответить красиво, — разочарованно цокнув языком, Захар сгребает меня в объятия.

Целует щеки, скулы. Нежно прикасается губами к векам.

Остужает горящую кожу теплым дыханием и шепчет на ухо:

— Ты не изменилась, Поля. Осталась прежней. Той самой девчонкой, которая ворвалась в мой замок и перевернула всю жизнь.

— А ведь ты так пытался противостоять… отталкивал меня.

Снова плачу. Вою в мужскую рубашку, сама не понимая: от радости или от жалости к той наивной девчонке.

— Я был очень глупым и холодным хозяином замка. Не знал, как это хорошо, когда рядом живет такое чудо.

Этот мерзавец, этот бессовестный гад поднимает за подбородок мою голову. Смотрит на зареванное лицо, словно это самая красивая картина в мире. И улыбается… так счастливо, что хочется плакать еще сильнее. С такой любовью, что меня разрывает в клочья.