Глава 20.

Опаздываю!

Черт! Черт! Черт!

Бежать к своим покоям я не могла - не дай Око, увидит кто, еще больше усомнятся в адекватности наследника Бури - но идти приходилось быстро, даже очень, постоянно сокращая путь через неприметные переходы. Вот там я уже бежала, сопровождаемая столь же торопящейся охраной.

Надо было попросить эра Маквала открыть мне портал - но мне стало жалко и так перерабатывающего лекаря.

Всего полтора часа до бала, а я не то что не одета, но еще и покрыта не самыми привлекательными субстанциями. Просто потому, что у нас взорвалась одна из колба с пробным зельем, которое мы начали варить по вымученной просьбе нашего самого сложного пациента - эра Мзеви .

Не умытая, не накрашенная, да еще и на голове воронье гнездо... Последние сутки мы бились над местным аналогом эндоскопа, совмещавшим в себе технологию магической диагностической пластины, подобия фотоаппарата, почти живого шнура, имитировавшего змею, и должного успокоительного, позволившего бы все это засунуть в живого и весьма скептически настроенного человека, того самого Мзеви, главного ловчего и партнера по карточным играм императора Симона.

Вот уже почти целый лунный цикл - с того момента, как появилась во дворце - я по возможности присутствовала на экспериментах и исследованиях Дато эр Маквала, довольно вздорного императорского лекаря - хотелось бы сказать "старикашки", но язык не поворачивался так назвать импозантного мужчину в годах, которого я, правда, при первой встрече про себя обозвала гробовщиком. Присутствовала по просьбе Его Мощности, что, понятно, не улучшало и без того вечно брюзгливое настроение седовласого ученого.

Но Бежану не отказывали. А целителем эр Маквал был гениальным, к тому же, не боящимся рисковать и пробовать новое. И лечил исключительно императорскую семью и высших, потому как был самым сильным в Джандаре - а значит лечил только необычные болезни, от всех остальных те могли избавиться и сами. Он же преподавал в целительской Академии: правда, постоянно нудел, что ученики его нерадивые бездари и с такими все высшие точно просто вымрут. И обладал захламленной дикими механизмами лабораторией, а также собственной лечебницей на территории дворца. Потому не удивительно, что я приклеилась к нему, как банный лист, несмотря на все его недовольство, и, открыв рот, смотрела за его заклинаниями, приготовлением самых разных порошков, а также изобретениями и медицинскими приборами, которые он постоянно придумывал и улучшал с помощью помощников - умелых лекарей, артефакторов и механиков.

А когда я сумела закрыть рот и начала робко, а потом все настойчивей высказывать свои предположения, осторожно делясь собственным опытом - так, чтобы неизвестные этому миру технологии и знания не были слишком заметны - да еще и вносить дельные предложения, стал посматривать на меня со все возрастающим уважением, а потом и вовсе допустил в полной мере к собственной работе, назначив еще одним помощником. Чем привел меня в неуемный восторг - пожалуй, лучшее, что я могла сделать для своего профессионального развития, так это оказаться в цокольном крыле императорского дворца, где властвовали маги и лекари, а также находилась специальная, отдельно выделенная площадка, размером со стадион, под выращивание особых ингредиентов - и не только растительного происхождения.

Сначала мне доставались не такие уж серьезные случаи - ничего из того, с чем я уже не сталкивалась. Но болезнь эра Мзеви на первых порах поставила в тупик не только меня, но и прочих лекарей. Еще и потому, что тот совершенно не хотел в ней признаваться. И то, что ловчий испытывал какие-то боли в области желудка, заметил наметанным глазом сам императорский лекарь - как раз во время одной из карточных игр.

Но никакая диагностика и самые что ни на есть сильные целительские потоки не выявили потемнений, заговоров, проклятий, отравлений, заболеваний или нарушений энергетической составляющей организма. Да и сам ловчий, уж на что сильный и одаренный маг, не мог понять, что происходит. И все норовил скрыться от нас, тем самым мешая разобраться, что с ним и почему еще недавно здоровый во всех смыслах мужчина стал стремительно худеть. Я бы даже предположила рак - но он в этом мире отсутствовал.

В общем, когда мы уже вовсе приуныли, я предложила «вживую» посмотреть, что у него там происходит внутри. На это предложение эр Маквал радостно взвился и бросился за скальпелем, а возмущенный ловчий, уже прописавшийся на больничной койке, начал создавать защитный контур. Я едва успела остановить обоих и рассказала про возможности эндоскопии, назвав это «глазом внутрь». Императорский лекарь пробормотал что-то неразборчивое и убрался в свою лабораторию, чтобы тут же приступить к воплощению новой идеи, а эр Мзеви таки начал укреплять свою «броню» еще активнее, не зря беспокоясь за то, что если слишком ослабеет, то просто не сможет сопротивляться нашему воздействию любого порядка - потому надо подготовиться основательно.

Поскольку об анатомии здесь знали не понаслышке, мне не пришлось на пальцах объяснять, что именно требуется для проникновения в пищеварительный тракт. Но понадобилось еще несколько дней, чтобы прибор, сто раз переделанный, наконец получил нужное воплощение и результативность. Сперва мы опробовали его на приставленных к лаборатории слугах - те и не такое терпели за огромные вознаграждения. А потом отправились к нашему несговорчивому больному, которого пришлось лестью и хитростью сначала уговаривать выпить «чудесный успокоительный напиток» - усыпить насильно высшего почти невозможно - а потом, наконец, использовали первый в этом мире эндоскоп.

И те отпечатки, почти картинки, что мы увидели, изъяв «глаз», поразили всех.

Внутри сидел, в прямом смысле, зверек. Отвратительная чернильная субстанция, явно обладавшая целью погубить своего носителя и имевшая, похоже, не только цеплючие лапки, но и зубы, которыми он в прямом смысле грыз эра Мзеви изнутри.

А еще он был покрыт, похоже, особой, магической оболочкой, из-за которой его не брали ни существующие диагностические пластины, ни магические лекарские заклинания. И это навевало на мысли, что над ловчим был специально проведен совсем не добрый эксперимент, имевший за собой одну цель - убить, да так, чтобы его и вылечить не смогли, и не нашли ни виновных, ни причину смерти.

По сути, разбираться с этим нужно было Буре и Свету - чем так мог помешать кому-то ловчий. Но вот с описанием новой болезни или напасти, симптомами, способом диагностики и лечения должен был справиться именно Дато эр Маквал - и я с ним заодно. Ведь если уж кто-то сумел «подсадить» мужчине такую штуковину - сомнительно, что так играли боги, обычно такими делами любили заниматься люди - то он сможет это делать и дальше. А значит, на будущее нужно было обезопасить всех окружающих.

Но сегодня мы лишь изобретали магический напиток, который должен был бы то ли усыпить существо, то ли растворить его - и не повредить при этом самому эру Мзеви. И именно этот напиток взорвался прямо перед нами, изрядно измазав меня и разнеся половину лаборатории, устроив еще больший хаос, чем там был до этого.

Хорошо хоть не внутри ловчего взорвался.

В тот момент, когда мы спорили, кто и что сделал не так, появилась моя личная стража - обычно они не рисковали соваться к нам в процессе работы - и сдержанно напомнила, что до бала полтора часа, а Его Мощность уже вернулся во дворец и планирует зайти за мной в положенное время.

Вот я и побежала.

Хваля себя за предусмотрительность, что подготовила наряд и украшения заранее. Хотя "заранее" это не слишком уместное слово. Платья для такого мероприятия, как правило, шили за пару месяцев, а приводить себя в порядок начинали накануне - во всяком случае именно это планировали делать мои невестки - но я не понимала подобной необходимости. Тем более, что Бежан, уехавший в тот же день, что передал приглашение на бал, на восточную границу, отдал в мое полное распоряжение лучшую швею и «нази», того, кого я бы назвала косметологом-стилистом, если бы подобная профессия была в этом мире, полном магии и умелых слуг.

Сейчас и сама нази, и слуги, уже метались в истерике по моим покоям, не понимая, куда я запропастилась - а когда увидели, так и вовсе взвыли.

Я даже рассмеяться не успели - меня с головой и совсем не нежно засунули в готовую ванную. Видимо страх, что они не подготовят вовремя к важному мероприятию фаворитку Его Мощности был сильнее, чем страх перед моим неудовольствием их бурной деятельностью.

День Холодного Дома ознаменовывал что-то вроде начала зимнего периода жизни Империи. Повсюду становилось ощутимо холоднее, и пусть листья не облетали, но покрывались тонким слоем искристой изморози.

Урожаи были собраны; амилахвы уходили на юг - для этих детей дорог даже зима не предусматривала теплых домов. Летали лишь самые мощные дирижабли, остальные становились на прикол на вокзалах. Некоторые северные реки замерзали и речные пароходы тоже отправлялись отдохнуть.

В столице даже грозился пойти снег.

Кроме этого дня, империя праздновала еще несколько праздников. День Черной Ночи - перед единственным циклом в конце холодов, когда по ночам на небосклоне вообще не было ни одной луна. День Памяти - в честь основания Джандарской империи. День рождения нынешнего императора - наследников тоже чествовали, но не так масштабно. И, наконец, День Всего Сущего - что-то среднее между службой в честь всех богов и восхваления магов.

Понятно, что самые масштабные праздники проходили во дворце. И требовали присутствия всех Высших и императорского рода в полном составе. Чтобы Око, так сказать, посмотрело на своих детей и убедилось, что они в достаточной степени чтут традиции.

Меня выдернули из ванной и принялись умащивать маслами, заплетать, намазывать какими-то вкусно пахнущими кремами, приводить в порядок мои ногти - в лаборатории они сильно пострадали - в общем, создавать из меня достойную наследника спутницу.

А потом облачили в наряд.

За который у меня три дня назад случилась серьезная война.

Дело в том, что местные дамы, не обремененные, как правило, серьезными делами, обожали надевать на себя не только полупрозрачные рюшевые тряпочки, но и многогранные конструкции весом несколько килограмм - понятное дело, из железа или более богатых материалов. Или же уродующие любые ноги широченные пуфы-штаны, а то и наоборот, экстремально короткие пышные юбочки. И красиво стоять во всем этом или прохаживаться по дворцу. Я чувствовала себя в подобных одеяниях совершенно по дурацки, да и не шли они ни мне, ни моему образу жизни.

Мне больше нравились наряды горожанок, гораздо более приспособленные к активному образу жизни или то, что я называла "викторианским стилем", как мужским, так и женским.

В общем, я сразу начала строить свой гардероб исходя из собственных предпочтений, но в рамках местных вкусов. Такой же подход я применила к созданию собственного платья для бала, которое мне обещали сшить за сутки - и была "вознаграждена" стенаниями и воплями, а также попытками вырвать волосы - не мои - из-за того, насколько сдержанным им показалось мое одеяние.

Но по ходу пошива, попыток улучшить конструкции и подбора украшений, швея и нази, наконец, притихли и даже начали посматривать на свое творение - и мою задумку - с воодушевлением. А после первой примерки, когда я впервые натянула верхнее бюстье, и вовсе сказали совершенно непонятное:

- Ах, ну да, этого следовало ожидать.

Тогда я не стала заострять внимание.

А сейчас просто с восторгом смотрела на собственное отражение.

Пожалуй, я никогда не чувствовала себя такой красивой.

Много бежевого шелка было покрыто черной вуалью в причудливых изгибах крупных рюш и гофре. Плечи, руки и грудь, а также спина до лопаток остались открытыми. Распущенные волосы мы подкололи изящным цветком черного цвета, а на шею легло эффектное ожерелье-ошейник с блестящими черными камнями - очередной подарок Бежана.

Я вышла в гостиную как раз в тот момент, когда в нее зашел наследник.

Он шумно вздохнул, увидев меня, и одним взмахом руки будто вымел всех присутствующих. И обошел меня вокруг, разглядывая чуть прищуренными глазами. А потом вдруг дотронулся кончиками пальцев до правой лопатки.

Я дрогнула.

- Я никогда не спрашивал - думал, что и так знаю... Но теперь...откуда это? - спросил он тихо.

Я даже не поняла сначала. А потом дошло - у меня была там татуировка. Один из немногих взбрыков, которые я позволила себе в свое время. Мне тогда было восемнадцать, и я только закончила первый курс и наслаждалась свободой - и решила закрепить это ощущение тремя крохотными буревестниками, парящими в пространстве. Совпадение?

Я уже не знала.

Но откуда он мог их видеть? Ах, да, когда лечил меня...

Бежан обвел птиц по контуру, а потом вдруг наклонился и обдал мою кожу своим горячим дыханием.

Меня тряхнуло.

- В нашем мире мы наносим картинки на тела... - объяснила я хрипло.

- Сами?

- Да, с помощью мастеров.

- В этом мире такие картинки наносят боги...

Он скользнул губами по лопатке, и я чуть не застонала от пронзивших меня ощущений.

- Беж...

- Я скрыл руку, что прикасалась к тебе, - сказал он немного непонятно. - Подобные знаки, как правило, даются вместе с магией - у нас не принято рисовать их самим. И означают, что ты избранница одной из сил, что удерживает Сакарт в едином обличии. Я и думал тогда, что ты отмечена Бурей.

Ох.

Теперь понятна реакция швеи и нази - да и служанки не раз бросали взгляд на мою спину, я просто не особо обращала на это внимание.

- Все решат, что я намеренно привлекаю внимание к птицам вырезом своего платьем?

- Все решат, что я не зря обратил на тебя внимание, - усмехнулся принц, и, наконец, встал передо мной.

- Так значит, те знаки у твоего брата и отца...

- Принадлежность Оку.

- А у тебя... Есть рисунок на теле?

Он медленно, почти плотоядно ухмыльнулся, и чуть придвинулся ко мне:

- Есть. Но если ты захочешь его посмотреть, вряд ли мы доберемся до бала.

Я смущенно хмыкнула и сделала то, что мне хотелось с того момента, как он вошел.

На мгновение прильнула щекой к его камзолу:

- Соскучилась.

Бежан был одет в черное - пожалуй, самый частый цвет в его гардеробе. И он удивительно ему шел, еще больше подчеркивая мощь и красоту опытного хищника. Облегающие брюки, короткие сапоги, удлиненный камзол с несколькими рядами пуговиц и выглядывающей из под него темно-серой рубашкой - по случаю праздника был из «нарядных», то есть расшитым золотыми пластинами и полосками. Не так, чтобы сверкать, как мишура - но чтобы переливаться под ярким светом магических светильников.

- Я тоже, - прошептал наследник, подал мне руку и вывел из покоев.

Порталом было пользоваться нельзя - сами Свет и Буря ограничивали подобные перемещения во дворце во время больших праздников и нашествия многочисленных гостей. Потому мы шли по широким - иногда не слишком - коридорам к центральной части, где и располагался огромный бальный зал, самый большой из нескольких, которого я до той поры не видела.

Он держал меня не под руку, как было принято, а сплел свои пальцы с моими, что меня вполне устраивало, и время от времени подносил мои пальцы и терся о них гладковыбритой щекой, как большой котяра, которому не хватало ласки.

И в самом деле не хватало.

Я вдруг подумала, что с учетом моего появления в его жизни он, уже довольно давно на «голодном пайке» и чуть смутилась.

И чтобы скрыть это смущение, которое он вполне мог почувствовать, начала рассказывать про наши эксперименты с эром Маквалом:

- Мне доложили, - кивнул Бежан. - Вы провели огромную работу. И я рад, что ты... нашла себе занятие.

- Рад?

- Мне все время кажется, что тебе скучно в нашем мире...

Я чуть истерично хихикнула. Скучно. Ага. Вот прямо вообще исскучалась вся.

- Беж, у меня есть ты, Макс, работа, все еще не до конца понятная мне магия и традиции - и это не считая просто всех сложностей, которые «предоставляет» проживание во дворце. Поверь, я давно так не... «развлекалась». А еще меня очень волнует, как воспримут меня придворные... - призналась неожиданно.

Но вместо того, чтобы успокоить, мужчина рассмеялся:

- Удивительно, что ты вообще об этом беспокоишься. Тебя привели в этот мир боги, принял император и покорилась сама Буря, а ты еще сомневаешься...

- Покорилась? - перебила я.

Но наследник лишь хмыкнул и покачал головой, показывая, что не намерен это комментировать .

Мы подошли к огромным резным дверям - не основным, через которые стекались все придворные, а предназначенным для императорской семьи, и церемониймейстер поклонился нам обоим и окинул меня одобрительным взглядом. Эр Шакро был, фактически, распорядителем императорской семьи - и одна из ключевых фигур при дворе - и я не раз его уже встречала на совместных обедах и ужинах. И то, что я ему понравилась, меня радовало, потому что именно благодаря ему я избегала ненужных пока столкновений с многочисленными жителями дворца - то возле меня оказывалась Каринэ, когда ко мне обращались незнакомые придворные, то возникал он сам, провожая в какую-то комнату или библиотеку, а то и вовсе его помощники вели такими путями, которые, как мне кажется, не знал даже Бежан.

Эр Шакро медленно открыл обе створки, и я мгновенно охватила взглядом все великолепие, открывавшееся с небольшого балкона, на который мы попадали, войдя внутрь.

В этом зале властвовала скорее Викторианская помпезность, нежели хаотичный стимпанк. Роскошные, покрытые ажурным золотом стены - среди которых, конечно, попадались огромные шестеренки. Огромные окна на всю высоту, перевитые изогнутыми железными рамами, расписной потолок. И совершенно невероятный пол, собранный, как мне рассказывали, из всех пород деревьев, что существовали в Империи - а потому представлявший собой картину еще более пеструю, чем собравшаяся публика.

Несколько балконов с ажурными решетками и лестницами располагались по бокам. Так что каждый из членов императорского рода обязательно попадал под прицельный обстрел взглядами, когда только начинал спускаться.

Бежан осторожно переложил мою кисть на свой согнутый локоть. (2ba19)

Эр Шакро усиленным магией голосом объявил о нашем появлении.

Ну а я высоко подняла подбородок и нацепила выражение отрешенного спокойствия.

Эта партия должна остаться за мной.