Глава 4.

Конечно, я потом осторожно расспрашивала о произошедшем, пытаясь понять, почему заклинание не убило меня или Макса; нашли ли на месте нападения другие тела; где находится седьмая ветвь, ближайшая застава и поместье Наримани. Но деревенские на меня только косились. Ни карты Империи, ни школы там, отродясь, не было; и таких имен они и не знали, а про столицу рассказывали с таким придыханием, как я бы говорила про какой-нибудь межгалактический анклав.

Никто там не был, но она заранее восхищала.

Травница, у которой я, в итоге, очнулась после недели отключки, и вовсе сердилась на меня за вопросы и требовала забыть обо всех приключениях, при том, что единственная понимала, что я из другого мира. Не я ей сказала - сама чувствовала.

- От благородных одни беды тебе будут. Ты девка симпатичная, хоть мясца нарастить не мешало бы, любому из наших пойдешь - живи ты здесь, пришлая, беды знать не будешь, уж я то вижу. Милостиво Око к тем, кто принимает свои проявленные линии.

Первое время я так и думала. Не про линии, а про то, чтобы не высовываться. Слишком силен был страх за пережитое и за сына. Да и боль, которая меня преследовала всю Двойную Луну, весьма недвусмысленно намекали на верность суждений Арглаи.

Лун тут, между прочим, оказалось одиннадцать. Они вылезали то по очереди, то по несколько штук за цикл и, если я хоть что-то понимала в законах природы, являлись причинами того, что на берегу океана никто не жил, а бури и грозы разражались по всему континенту совершенно неожиданно.

Угу, Око, как же.

Влияние спутников не хотите?

Но свою непочтительность я подавляла. Во-первых, чтобы не прослыть среди местных еще более странной, чем и так казалась. Во-вторых, потому что происходящее со мной было настолько фантастично, что объяснялось, действительно, только выходками богов. Которым мало было того, чтобы засунуть меня в этот мир, так еще и понадобилось, зачем-то, чуть ли не убить.

Если бы не Арглая, вряд ли я бы выжила.

Она нас с Максом и нашла. И дотащила же как-то в свой дом - деревня и вправду оказалась относительно неподалеку. И выхаживала меня от «удара Зода», как назвала то заклинание; а совершенно здорового сына, пока я была в беспамятстве, кормила и утешала, за что я была ей необыкновенно благодарна и вот уже два лунных цикла вкалывала на огороде, собирала травы, да в меру сил приводила в порядок покосившийся деревянный дом.

Но я понимала, что у благодарности есть предел.

И когда окончательно осознала всю ситуацию, решила, что провести всю жизнь в деревне я не хочу.

Жизнь в незнакомом городе чревата, конечно, лишениями, тем более что ни происхождения, ни особых умений, которые могли здесь пригодиться, у меня не было. Но и в Бишеке все не так просто оказалось. Тяжелая работа от зари до зари, пусть сытная, но грубая еда, от которой меня начало воротить уже на вторую неделю, и полное отсутствие возможностей для образования или развития. Тем более, если мы не вернемся на Землю, следовало подумать о будущем Макса. Пока он маленький, свежий воздух и грязь - единственное, что ему нужно. Ну а потом? Разве мне хочется для него участи деревенского мужика? И если он действительно маг... Его следовало обучить.

А среди жителей Бишека ни одного мага и не оказалось.

Арглая все понимала, пусть и сердилась. Она вообще понимала больше, чем говорила вслух. И последнее время только смотрела на меня и качала головой:

- Ох, не хочет твоя душа спокойствия... Дорогу все ищет, да жизни и любви сложной. А ведь с дорогой Буря принесет и смертельную опасность...

Очень мне в такие моменты напоминала цыганку.

Часто ту вспоминала; и предупреждение её, которое теперь не казалось бредом. И все прокручивала наш разговор и события, за ним последовавшие, пытаясь понять - почему? Почему мы оказались в этом мире? Именно мы, именно здесь? Я даже не уверена была, что он в родной Вселенной, этот мир, а не где - то в параллельной реальности.

Но мы оказались.

И пора было принимать решение. Сидеть ли в относительной безопасности - в относительной потому, что деревенских часто выкашивал мор, да и от ураганов им не укрыться было, в отличие от защищенных городов, не говоря уж про прочие болезни и антисанитарию - или же пытаться чего-то добиться в этом мире.

В итоге решение было принято, так что кузнец с забавным именем Гиро очень вовремя подвернулся со своим предложением.

На рассвете второго дня седьмого лунного цикла - одна маленькая белая луна и позади нее марево большой и красной - мы с Максом были готовы.

Все наши пожитки, точнее, мой рюкзак - в него я кроме лекарств запихала пижамы, некоторые травы на продажу, в которых Арглая меня научила разбираться, да пару тряпиц и еду - я закинула в телегу. Попыталась обнять старуху, что качала недовольно головой, но та не далась.

Отмахнулась.

Зато сунула мне в руку две монеты - не бог весть какое богатство, но у меня и этого не было.

Я все-таки сумела клюнуть морщинистую щеку и показала на оставленный блокнот, из которого я вырвала исписанные страницы, и ручку. Средства для письма были в деревне крайне редки - слишком дороги, потому я знала, что её, грамотную, такие вещи очень обрадуют.

Усадила возбужденного Макса на телегу и отправилась в Цхалтур «на несколько дней», о чем заявила во всеуслышание. Вот только и я, и Арглая понимали, что в Бишек мы с сыном не вернемся. Хоть сколько пусть бормочут мне о проявленных линиях, но я собиралась сама построить свою судьбу в новом мире.

Спустя пару часов тряски по жутким каменистым дорогам настроение было уже не настолько радужное.

Кузнец пытался занять меня разговорами, но тем общих у нас было немного. Да и каждый раз, когда он обращался ко мне, я чуть не падала с телеги, настолько зычный голос был, подстать бугрящимся даже под одеждой мышцам. С другими и не выживешь в том аду, что звался «кузней». Я как-то случайно побывала там и выскочила оттуда, не выдержав и пары минут жара и чада.

Бока заболели почти сразу; дорога, сперва интересная с точки зрения пейзажей вскоре сделалась скучной и однотипной: лес местами, поля, расходящиеся в сторону пути. Хоть трава сиреневая выручала, да пара молний на горизонте. Деревенские почетно шептались, что это наказание для тех, кто пошел против Ока, но если бы это было так, то никакие отряды Бури, бывшие, как я поняла, чем-то вроде карательной и военной власти, не понадобились бы.

Макс укачался и уснул, а я развлекала себя предположениями, каким все-таки увижу Цхалтур, и найдется ли там для меня работа.

Целительницей и травницей, как я поняла, стать пока не смогла бы. Не обнаружилось у меня даже зачатков магии; а в травах местных хоть и разобралась и многое по университетской привычке записала-зарисовала, но вряд ли могу составить конкуренцию местным.

Да и в целом в магических профессиях мне не преуспеть.

Оставались варианты попроще. Уборщица, подавальщица, обслуживающий персонал. Работа руками. Конечно, страшно начинать все сначала, да еще с таким мизерным стартовым капиталом, но других вариантов я и не видела. Разве что выйти замуж.

Я покосилась на кузнеца и печально вздохнула. Оставим это на крайний случай.

Мы спокойно ехали вперед, переодически обгоняя пеших путников и такие же телеги - видно, лошадь кузнеца была покрепче, или же дело в его подковах, с заложенной магической искрой. Но унылое продвижение было внезапно прервано.

Сначала я даже не поняла, что за гул раздался.

Зато кузнец, похоже, понял. Он вдруг засуетился, соскочил с телеги и потащил её куда-то в сторону, покрикивая на лошадь. Колеса попали в глубокую колею, и мужчина начал толкать наше средство передвижения, чуть ли не поставив его на бок, пытаясь, зачем-то, оказаться на обочине.

Я уже давно спрыгнула на землю на руках с проснувшимся Максом и опасливо отошла от суеты подальше. И только тут поняла, что за гул я слышала.

Топот множества копыт.

Сглотнула.

Нет, лошадей я не боялась, но это были какие-то...неправильные лошади.

Неуместно вспомнив Винни-Пуха, я отступила еще дальше, встревоженно глядя в ту сторону, откуда мы приехали. Из-за рощи, переходящей в густой лес, видно ничего не было...

Примерно секунду.

А потом они выскочили.

Больше, чем у Гиро - и земных больше - раза в полтора, совершенно железные и с крыльями. И всадники на них были не менее... железные. В огромных черных плащах с капюшонами - дементоры отдыхают.

Не обращая внимания на замерших на обочинах людей, с диким грохотом пронеслись мимо и скрылись за очередным поворотом, оставив дорогу еще более раскуроченной, чем до этого.

- Ух ти-и... - восторженно пропищал Макс.

- Угу. Полное ух ты.

Ведь могли затоптать кого-то! Но, судя по поведению местных, те о подобном пренебрежении к другим знали.

Я посмотрела на кузнеца и только тут заметила, что взгляд у него совершенно остекленевший и восхищенный.

- Эй! Ты чего?

- Черная Буря...

Умом тронулся, что ли?

- Какая еще Буря?

- Отряд Черной Бури, женщина. Говорят, встретить их, да пустить вперед себя, к удаче, - счастливо улыбнулся кузнец и принялся деловито вытаскивать телегу назад на дорогу.

Ага, к счастью. Странному какому-то.

Кажется, Теймар тоже говорил про отряд, правда, серый. Интересно, черный - это лучше? Хотя, скорее, хуже.

- А они маги? - спросила я у своего спутника.

- Глупая женщина у меня, даже к лучшему, - сделал неожиданный вывод Гиро, - Кто ж не магов-то возьмет туда? А в Черном только высшие и служат.

Та-ак. Новый термин. Интересно, высшие и благородные - синонимы, или все-таки нет? Но вряд ли я добьюсь внятного объяснения от деревенского великана - вот он как счастливо бормочет, что соприкоснулся с таким чудом.

Я передернулась.

Терпеть не могла насилия, а от этого «чуда» так и веяло яростью и смертью.

Мы снова двинулись вперед, медленней - я попросилась размяться немного - а когда с сыном окончательно перепачкались в глине, вернулась на свое место.

Цхалтур, которого мы достигли на следующий день, заночевав под открытым небом все в той же телеге, меня поразил.

Даже не размерами - для меня, землянки, это был не город, а поселок. Но он оказался настолько удивительно скроенным, в прямом смысле слова, что первые минут пятнадцать мы с ребенком только осматривались, открыв рот.

Все в нем было как бы немного неправильной формы. Чуть изогнутые дома, застывшие в танце. Они достигали порой шести этажей и каждый был будто изломан. Крыши, покрытые железными заплатами и клепками. Круглые окна и витрины. Множественные чуть проржавевшие железки, висюльки и короба, служившие то ли для украшения, то ли устрашения. То тут, то там попадались крупные штуковины, напоминавшие избушки на железных ножках да колонки, которые и древними то не назовешь - блестели себе медью и шестеренками.

- Воду тут, женщина, не из источника берут, вон, механизмы качают, - объяснил довольный нашим удивлением кузнец.

А ведь и вправду цивилизация. За эти месяцы я вдоволь натаскалась из колодца; да и «удобства во дворе» ужасно надоели.

Канализация, как я поняла, также имелась. Поскольку пахло из пары канав, спрятанных за каменными бордюрами и жиденькой сероватой травой так себе.

Я продолжила осматриваться.

Факельные фонари не горели, но полумрак было бы не плохо разогнать - Цхалтур был частично окружен горами и покрыт туманной дымкой. Дальше, если пройти городок и свернуть по основной дороге налево, начинался хребет Ахалктала, который по обратную сторону имел «жуткие топи и пустоши». Наверное, именно там и жили перерожденцы, но уточнять не стала. Никто из простых жителей на эти темы говорить не любил, будто один разговор призовет на них беду; опасливо косились на рассуждающих и поджимали губы.

А вот рынок представлял собой все то, что я предполагала о средневековых рынках из фильмов и книг.

Шумная площадь, уставленная телегами, лотками, шатрами и - вот тут, конечно, опять я открыла рот - диковинными механизмами, маленьких и больших размеров, то исторгающими пар, то огонь, то воду. Я так полагала, что это была вполне себе домашняя техника, созданная для обеспеченных хозяек, но спросить стеснялась - на меня и так многие смотрели. Джандарские простолюдины были, в основном, крупные, громоздкие, темнокожие и русоволосые; причем девушки любили заплетать множество косичек и вплетать в них проволоку, всяческие винтики и остатки железных изделий, которые им по доброте отдавали кузнецы. Я же, несмотря на обычную одежду - холщовую широкую юбку с запахом поверх дурно скроенных брюк и громоздких сапог, да пожелтевшую от старости рубаху - со своей светлой кожей, серо-голубыми глазами и гладкими короткими темными волосами выделялась. И довольно сильно.

Да и чувствовала себя пришлой.

Зато сыну было вполне комфортно. В крохотных полуботинках, что ему справил деревенский сапожник за то, что я отдраила ему домик сверху донизу, в ветхой и грязноватой рубашонке с широким воротом и широких штанах, подпоясанных веревкой и чумазый, он мало чем отличался от прочих ребятишек и тут же нашел себя компанию, упросив отпустить в импровизированный детский сад, точнее, на пустую площадку, образовавшуюся за телегами, где уже собралось немало ребятни пинало мяч из тряпок и крутило какие-то железные веретенца под присмотром пары старух. Его отросшие светлые вихры - наследие папаши, в моей семье все были темненькие - тут же смешались с такими лохматыми головами. Макс был спокойным, добрым и улыбчивым мальчиком, ну и проказником, как и все в этом возрасте; дети и взрослые его любили, ну а он сам с восторгом воспринимал новую действительность. И даже несколько раз заявил мне, что в "Дзантале" ему нравится больше, чем раньше, там, где было много игрушек, но мы мало гуляли.

Взяв обещание, что никуда сын не дернется с этой площадки, я пристроилась со своими травами рядом с кузнецом, разложившим угрожающего вида мечи, пару секир с причудливо украшенными ручками и несколько довольно крупных грубых шестеренок, которыми тут же заинтересовались праздные гуляки.

Я же жадно изучала местные манеры и моду.

Даже в таком небольшом городке жители сильно отличались от привычного мне окружения, да и многие, я полагаю, были приезжими из более крупных населенных пунктов.

Девушки и женщины оказались одеты очень эффектно. Ассиметричные юбки с рюшами, обнажавшими колени - причем далеко не всегда под ними скрывались брюки, а вот кожаные сапоги - обязательно. Даже в Цхалтуре не было мостовых. Сверху, как правило, были белые рубашки, тоже с рюшами, или совсем прозрачные кофты, а также обязательный кожаный корсаж, с шириной варьировавшийся от пояса, до полноценных «доспехов», закрывающих тело от ключиц до талии.

Многие были в шляпках. Здесь вообще любили украшать голову и волосы, это я заметила, а вот накрашенных девиц не видела ни одной.

Мужчины, в основном, были одеты как Теймар, как я его запомнила, - облегающие брюки, рубашки, сапоги. На некоторых были украшенных клепками кожаные жилеты, или даже кожаные доспехи с нарукавниками и железными полосками-украшениями. Мелькнула парочка местных щеголей, в сюртуках с кучей цепочек и смешных котелках, напомнивших мне больше перевернутый ночной горшок, нежели головной убор английских джентельменов.

Травы у меня раскупили быстро; я спрятала в потайной внутренний карман на брюках несколько неправильной формы полшек, которые позволят нам с Максом, по меньшей мере, питаться с неделю и решила присмотреться к постоялым дворам и тавернам, на вид, весьма приличным. Правда, на мои осторожные расспросы про ближайшие территории да по поводу работы смотрели несколько настороженно - все-таки чужаков здесь не жаловали. Городок оказался не настолько большим, чтобы начать новую жизнь, нужно было, видимо, попасть в один из шести самых крупных городов или уже в столицу, но как туда добраться? Пешком до нее, как удалось выяснить, идти месяца три. На лошадях, если менять их, конечно, можно и за несколько недель справиться, но где мы с сыном - и где лошадь?

Поезд и дирижабль, что «останавливались» в Цицамуре, в двух днях отсюда, стоили для меня непомерно дороге, не говоря уж о портале.

Я растерялась. Видимо, придется все-таки остаться в Цхалтуре, хотя бы ненадолго, заработать еще да дождаться попутчиков в нужную мне сторону. Неплохо было бы еще и картой обзавестись.

Я вернулась на рынок и забрала Макса. Довольный Гиро, в первый же день продавший всё добро, позвал нас «угоститься из рук его, Всемилостивым оком укрепленных». Понятно, что мы с радостью согласились, какая разница, кто и что ему укреплял - попробовать хоть что-то другое кроме каш, грубых бульонов и супов с горькими травами очень хотелось.

Непонятно правда, как я потом распрощаюсь с этой заботой, тем более что забота была продиктована явно какими-то намерениями, пусть я и не давала повода.

Едальня, чуть в стороне от центральной площади, на которой и проходила ярмарка, была самая что ни на есть приличная, даже по моим меркам. Здесь было темновато - окна почему-то были крохотными да еще и прикрытыми витражами и ставнями - но вполне многолюдно, опрятно и вкусно пахло. По полу правда разбросано сено и не понятно, для чистоты ли, или это просто вывалилось из жующих обычных лошадей, которые стояли тут же, в отгороженных низкими стенками стойлами.

Нам подали овощные похлебки, куски жареной птицы, хлеб, лепешки и сыр, взвары для всех и остро пахнущую алкоголем кружку для кузнеца, который быстро умял предназначенную для него еду и заказал уже следующую, все страннее улыбаясь в мою сторону. Ну а я пыталась сообразить, не последуют ли по деревенскому этикету какие-либо признания. Обижать Гиро не хотелось, но и отвечать ему взаимностью только потому, что он был добр к нам, тоже.

Макс, наевшись довольно вкусной похлебки, вырубился. Я аккуратно пристроила его на лавку, подложив под голову свернутую шерстяную тряпку, которая была у меня вместо куртки, и рачительно сложила остатки лепешек и сыра в рюкзак

Нужно было решить, что же делать дальше, где ночевать и как попрощаться с кузнецом, собравшимся в обратный путь, чтобы тот не обиделся.

Какой-то шум привлек внимание.

Зал был разделен перегородками и колоннами, потому весь не просматривался, но вход и пара соседних столиков мне были видны. В едальню зашло двое в сером, кого-то мне напомнившие. Высокие, крупные мужчины и эти серые плащи с капюшоном...

Сердце екнуло от волнения. Похожие были на всадниках Бури. И если те черные, то это серый отряд? Как бы узнать, а потом может и обратиться к ним, вдруг они слышали что о Теймаре? Понятно, что эти отряды могут быть многотысячные, но регион-то или ветвь, если я правильно понимала географию, один, мало ли...

Но их дальнейшее поведение решило все мои сомнения.

Воины сверкнули обычными мечами, скинули верхние одеяния, пнули пару стульев и пьяно и громогласно потребовали себе «жратвы и пару девок», попутно оттолкнув кого-то из крестьян.

Я скривилась.

Может они и были благородными, но явно лишь по происхождению. Мужланы. У таких что узнавать - себе дороже.

Из-за колонны, где оказался их столик, было не слишком видно, что происходит, но по тому, как угодливо сновали подавальщицы, как всё громче звучали разговоры и все «веселее» раздавался звон битого стекла, я поняла, что решение было правильным. Кое-кто совсем границ не видит. Нормально для патриархально-монархического строя, где дворянские рода, кроме власти, еще и наделены особой силой, магией, но не нормально для меня.

Мысленно покачала головой.

Прихватила рюкзак, с которым не расставалась, оценила, насколько укромно и спокойно лежит рядом с чуть опьяневшим кузнецом Макс, кивнула тому, что я не надолго, и пошла к стойке, за которой стоял трактирщик, расспрашивать о работе - с ним я еще не разговаривала.

И уж было обратилась к толстяку в фартуке, как почувствовала, что на мое плечо легла тяжелая рука.