Глава 10

Из убежища Маркуса мы выбрались, когда над Валоросой сгустился сумрак.

До реки спаситель повел меня кружными путями. Пробирались мы преимущественно подвалами и катакомбами, но время от времени все же приходилось высовываться наружу. Там передвигались перебежками, пропуская патрули, которых с каждым новым кварталом становилось все больше и больше.

До этого Маркус успел рассказать, что Король Льер — так называли своего хозяина стоявшие по другую сторону закона — обитал на мосту Грандж. Этот мост был жилым — посередине шла широкая дорога, на которой свободно могли разъехаться две кареты, а по бокам стояли двух-трехэтажные домишки, прилепленные друг к дружке, как пчелиные соты. В некоторых из них жили люди, но большинство было отдано под лавки, где шла оживленная торговля.

Это место считалось одним из самых престижных в столице.

Королю Льеру на мосту Грандж принадлежало несколько ювелирных лавок, в которых он сбывал краденое; пара ломбардов и меняльных контор. К тому же именно там он устроил свое жилище.

И никто его не трогал — ни городская стража, ни ищейки короля, — потому что у Льера повсюду были связи — поговаривали, даже во дворце. За свое спокойствие он выкладывал приличные суммы, но при этом не оставался в накладе. Нищие, промышляющие в Валоросе; проститутки и карманники — все были под его контролем и платили дань. Воры тоже его уважали, не забывая отстегивать от прибыли.

Если кому и было под силу узнать, что случилось с детьми Рея Бростона, то только ему.

Правда, сейчас Льер и сам попал в затруднительное положение, оказавшись между двух огней в буквальном смысле этого слова. Заточенный в своем жилище на мосту Грандж, он не захотел его покидать, когда начались бои между силами Нового Порядка и гвардейцами короля, решив, что сумеет договориться с любой властью.

Бои затягивались, и он оказался запертым в Закрытой зоне на перегороженном баррикадами и магическими защитными полями мосту. И Маркус был твердо намерен меня туда отвести, несмотря на то, что наша дорога была сопряжена с некоторыми… гм… сложностями.

Несколько раз мы прятались от патрулей, которые проходили так близко, что я ощущала запах пота и жевательного табака… Еще мы видели несколько стычек — судя по всему, из Закрытой зоны пытались выбраться то ли дезертиры, то ли королевские вестники, но их постигла печальная участь погибнуть от рук Армии Справедливости.

Это прибавило Маркусу осторожности, а мне прыти. Но с каждой новой улицей, с каждым новым поворотом я все сильнее ощущала дух реки, и все ближе становилась расцвеченная вспышками боевых заклинаний башня Магической Гильдии. Видела я и далекие очертания королевского дворца, за который тоже шел бой, и мрачную тюрьму Сансин, расположенную по эту сторону реки.

Но за нее бой уже не шел: еще вчера ее захватили Черные.

По словам Маркуса, первым делом Армия Справедливости выпустила на волю всех преступников, заявив, что раз уж они пострадали от королевского режима, то теперь стали их союзниками. Только вот воевать за «правое дело» бывшие заключенные не захотели, разбежались кто куда.

Внезапно я вздрогнула от грохота. Повернула голову — оказалось, от башни Магической Гильдии откололся огромный кусок, после чего тяжело и грузно осел у подножия. В этот момент я почему-то почувствовала себя так, словно тот самый кусок оторвали от меня самой.

Не понимая, что со мной происходит, взмолилась, обращаясь к Великой Матери… Кусая губы, никак не могла решить, о чем же мне у Нее попросить. Чтобы Тайлор был в той башне и уцелел? Или чтобы он был во дворце, который все еще продолжали штурмовать, и тоже уцелел?!

Пусть мой муж просто уцелеет, попросила я. А папа с войсками войдет в Валоросу как можно скорее!

Наконец, пропустив еще один патруль, Маркус молча указал мне на темное зеркало реки, давно уже мелькавшее в пространствах между домами, затем на редкие огни на мосту Грандж, после чего потащил меня за собой. Очень скоро мы сползли на животе по каменной кладке к променаду, идущему вдоль реки, пытаясь руками и ногами нащупать трещины. Это явно не прибавило свежести моему пострадавшему в забеге по подвалам платью, как и новые царапины не улучшили мой внешний вид.

Тут ноги коснулись земли, и я, прижавшись боком к кладке, побежала за Маркусом, спешащим к мосту. Остановились мы метров через пятьдесят, когда оказались у гигантской береговой опоры, поддерживающей полотно моста. Я задрала голову, разглядывая темные соты домов, слыша, как в ночной тишине раздаются крики чаек и шаги караульных.

— Сюда! — Маркус поманил меня за собой, уверенно шагнув в реку.

Шаррас явно обмельчал — вода отступила на пару метров, обнажив сухую грязь и мусор.

— Мы поплывем? — спросила растерянно, уставившись на противоположный берег, не совсем понимая, как мы доберемся до Льера. Несмотря на засуху, река все еще была широкой, а я… Я никогда еще не плавала на такие расстояния!

— Нет, — покачал он головой. — Наверху патрули, через мост нам не пройти. Но я знаю другой путь, для своих. Не бойся, тут мелко!

Покорно ступила за ним в реку. Вода сразу же залилась в сапоги, охлаждая разгоряченные ноги. Подол намок; становилось все глубже, но Маркус продолжал уверенно обходить каменную, поросшую черными водорослями опору, пока не указал мне на едва заметные ступени, вырубленные в кладке. Они вели к небольшой двери.

— Мы почти пришли. Сюда!

Поднялись, остановившись на небольшой площадке, уместиться на которой могли разве что двое. Маркус постучал в дверь. Причем по-особому — три стука, затем пауза, и еще два.

— К Льеру! — заявил он, когда дверь распахнулась и из темноты раздался старческий голос, недовольно поинтересовавшийся, какого демона нам надо. — Передай Королю, что пришел Маркус Сирота. Со мной Одри Нейтон, она магичка. У нее срочное дело.

— Льер не принимает! — заявил старик, и я наконец-таки его разглядела. Он был одет в длинную темную хламиду, седые волосы спадали на сгорбленные плечи.

Окинув нас недовольным взглядом, он засобирался было захлопнуть дверь, но я не позволила. Ринулась в проем, заявив, что никуда не пойду, пока не поговорю с Королем Льером. Это дело жизни и смерти, и я могу хорошо заплатить.

Тот, тряхнув жидкой седой бороденкой, задумался.

— Ждите снаружи, — наконец, заявил нам. — Я извещу Льера. Но он ранен, и я сомневаюсь, что хозяин вас примет.

— Передайте, что я могу о-очень хорошо заплатить! — намекнула еще раз.

Дверь все же захлопнулась, и мы остались снаружи.

— Так Льер ранен? — повернулась я к Маркусу.

— Ничего об этом не слышал, — пожал тот плечами. — Но старик Дормер противный, он может и соврать. Мы все ждем, когда же он поскорее помрет…

Вот и сейчас нам оставалось набраться терпения. Когда оно стало у меня заканчиваться, я снова услышала шаги. Старик Дормер, как оказалось, все же не помер, а мое «хорошо заплатить», подозреваю, произвело самое хорошее впечатление на короля преступного мира, потому что дверь снова отворилась.

— Проходите, — заявил Дормер. — Льер вас примет. Оружие! — уставился на меня насупленно.

Пришлось вытащить кинжал, а Маркусу расстаться с ножом. Но и на этом старый привратник не успокоился.

— Магические браслеты для гости-магички, — усмехнулся он, показав мне отсутствующие передние зубы.

Вытащил из подмышки шкатулку, полную настоящих драгоценностей. Нет, вовсе не золота или серебра — внутри лежало несколько браслетов из амагина. Вскоре одно из этих «украшений» оказалось на моем запястье, и мир тут же выцвел — впервые с рождения я перестала ощущать магические потоки.

Выдохнула растерянно, подумав… Как же живут обычные люди, без этого дара?!

Маркус тоже был признан опасным и тоже «удостоился» браслета, после чего мы долго взбирались по винтовой лестнице. По дороге я насчитала четверых охранников довольно зверской наружности. Наконец, когда мне стало казаться, что мы давно уже поднялись на высоту жилых домов и скоро постучим в небо, старик распахнул перед нами очередную дверь.

— Льер вас ждет, — заявил нам.

— Благодарю, — пробормотала я, первой перешагнув порог просторной комнаты. Взглянула на растопленный камин, хотя вечер стоял привычно жарким; на пушистые шкуры на полу и большую кровать в алькове, лишь частично скрытую за темным балдахином.

Судя по всему, хозяин не был магом: свет давали масляные лампы и множество свечей, расставленных повсюду. Но в комнате я заметила не только добротную мебель из красного дерева и полки, заставленные книгами, невольно притянувшие мой взгляд. Были еще и два головореза-охранника, каменными истуканами застывшие в дальних углах.

Впрочем, мое внимание приковал к себе король преступного мира, восседавший за письменным столом. К удивлению, Льер оказался молод — вряд ли старше моего мужа. Темные растрепанные волосы спадали ему на лоб и лезли в глаза. Одет он был в темную тунику и черные штаны. Что-то писал в толстенной тетради, но, заметив нас, бросил перо в чернильницу. Повернулся и окинул цепким взглядом.

И я тоже посмотрела.

У Льера было вполне привлекательное волевое лицо с умным взглядом черных глаз, которое ничуть не портил тонкий шрам на правой щеке. Наоборот, показался мне довольно… гм… мужественным.

Кажется, и у Льера нашлось, что сказать по поводу моего вида — порядком вымокшая и потрепанная, выглядела я, подозреваю, как бродяжка, у которой денег едва ли хватит на кусок хлеба, а вовсе не заплатить за услуги Короля Валоросы.

Он открыл было рот, тут же искривившийся в саркастической улыбке, но так и не смог вымолвить ни слова, потому что на него напал приступ тяжелого и, подозреваю, болезненного кашля.

Сперва я подумала, что вечная сырость, идущая с реки, несмотря на растопленный камин, сделали свое дело, пошатнув его здоровье, но потом разглядела широкую повязку на груди, видневшуюся в вырезе туники.

И тут же вспомнила, что старик говорил о ранении.

Подавив кашель, Льер уставился на меня мутным взглядом. Из-за ширмы к нему кинулся Дормер со стаканом темной жидкости в руках. Затвердил было о лекарстве, но Льер махнул головой, прогоняя его прочь.

— Проклятая рана, — пожаловался негромко. — Кого ты ко мне привел, Маркус? — спросил он у мальчика, и голос прозвучал безразлично.

— Она искала с вами встречи, мой господин! — в разговор тут же влез старик. — Я же говорил, что надо гнать их взашей! Ваше здоровье не позволяет вам заниматься делами…

— Не надо меня гнать! — быстро произнесла я. — По крайней мере, пока не выслушаете. У меня есть к вам дело, очень важное! И я заплачу…

Льер уставился на меня тяжелым взглядом, но раньше, чем я успела объяснить причину своего появления, заявил:

— Довольно красива, но то, чем именно ты можешь заплатить, в данный момент меня не интересует.

Кровь прилила к моим щекам, когда я поняла, на что он намекал. Впрочем, Льер снова закашлялся, а я прокляла браслеты на руках, из-за которых не могла определить, что с ним произошло.

Но, судя по его изможденному виду и крови, выступившей на повязке, рана была не из легких.

— Я не шлюха, — сказала ему. — Не нищая и не воровка, несмотря на мой довольно потрепанный вид. И речь шла именно о деньгах, а не о тех услугах, которые можно купить на улицах Валоросы. Но я могу простить вам некоторую фривольность в ваших суждениях. Судя по всему, ваше здоровье оставляет желать лучшего.

— Судя по всему, эта рана меня очень скоро добьет, — усмехнулся он. — Сделает то, что не смогли Темные, когда пришли грабить мою лавку.

— Стрела или заклинание? — поинтересовалась я.

— Стрела, — отозвался Льер. — Что тебе нужно от меня, бесстрашная? Неужели не слышала, что Льера надо бояться? — И тут же добавил, словно меня в этой комнате и не было: — Хотя если отмыть и приодеть, то довольна красива. Если выживу, пожалуй, пересмотрю свое мнение.

И я порядком смутилась под его оценивающим взглядом.

— Мне от вас нужны дети, — заявила ему.

На это он попытался рассмеялся, но не смог: помешал еще один приступ кашля. Наконец, когда он его превозмог, Льер заявил, что с детьми придется повременить, иначе рана добьет его в процессе зачатия. Хотя мое предложение он находит довольно занятным.

На это я лишь отмахнулась, заявив, что он неправильно меня понял.

— Я ищу Ханну и Тима Бростона, — сказала ему. — Надеюсь, им удалось спастись из особняка на Королевской Площади, когда тот захватили Черные. Вполне возможно, детей успели вывести и спрятать слуги.

— Особняк Бростонов сожгли, — тут же встрял в разговор Маркус. — Хозяйку убили, а дети пропали. Это видел Одноглазый…

— Я-то тут при чем? — поморщился Льер. — Скорее всего, их захватила Армия Справедливости, а я не имею никаких дел с Новым Порядком.

— Я хочу, чтобы ваши люди их все-таки нашли. И, если они в руках у Армии Справедливости, то выкрали и привели ко мне.

Льер снова рассмеялся, на этот раз кашляя и харкая кровью.

— То есть, искать детей министра финансов? — спросил у меня, когда пришел в себя, и я внезапно поняла, что он с трудом держится на стуле. — А затем выкрасть и привести к тебе? Что ты о себе возомнила, девчонка?

— Я не девчонка, — сказала ему, — а магичка, причем довольно сильная. Взамен я помогу тебе. До этого мне много раз приходилось иметь дело с ранениями, и все мои пациенты благополучно выжили.

— Набиваешь себе цену?

— Набиваю. Арбалетная стрела пробила легкое и прошла совсем близко от сердца, не так ли?

— Так, — кивнул он. — Многие удивляются, почему я еще жив.

— Если с меня снимут эти чертовы браслеты, я бы тоже хотела взглянуть, почему ты еще жив.

Он впервые посмотрел на меня с любопытством, и я не стала отводить глаза. Молчала, надеясь, что Льер примет правильное решение.

— Сними с нее браслеты, — наконец, приказал он старику.

— Но мой господин! — тут же раздался недовольный голос Дормера. — Мое лекарство и мои молитвы…

— Этого недостаточно, — перебила я старика. — Хотя, конечно, вы можете помолиться за здоровье вашего господина — не помешает. А вот без моего лечения… Не думаю, что он переживет завтрашний день. Поэтому снимите с меня браслеты и не мешайте делать то, чему меня учили четыре года в Скаборо!

Заслышав это, Льер взглянул на меня совсем по-другому, да и Маркусу нашлось что сказать.

— Она магичка, — подтвердил он. — Светлая и очень сильная. Я сам видел, как она открывала порталы, когда убегала от Черных.

— Дормер, — повернулся Льер к старику, — ты что, оглох? Сними с девчонки браслеты. Посмотрим, на что она способна.

Вскоре мы переместились на шкуры возле камина, жар из которого нещадно жег мне спину. Но я порадовалась тому, что платье просохнет само собой и мне не придется тратить на него магию. Потому что у меня было на что ее тратить и без этого. Льер скинул тунику, и я уставилась на окровавленную повязку, перебинтовывавшую крепкую, поросшую темными волосами грудь.

— Придется снять бинты, — заявила ему. — Но, предупреждаю сразу, будет больно. Поэтому если у тебя есть что выпить, то… Выпей сразу, и чем крепче это будет, тем лучше.

— Какая бесстрашная магичка! — усмехнулся он. — И что, нисколько меня не боишься? Или же Маркус не рассказывал, кто я такой?

Но обошелся без выпивки, сказал, чтобы я приступала.

— Я слишком устала, чтобы бояться, — призналась ему, принявшись слой за слоем разматывать повязку. — Но почему ты сразу не показался лекарям? Магам, я имела в виду, — на что старый Дормер, все еще стоявший у меня над душой, сморщился, словно я накормила его кислыми лимонами.

— К каким именно? — снова усмехнулся Льер. — К Темным, которые вломились в мою лавку, заявив, что все переходит в собственность Армии Справедливости? А когда я попытался возразить, убили моих людей и всадили мне стрелу в грудь, бросив подыхать как собаку?

— К Светлым, для разнообразия, — заявила ему.

— Светлые сидят в королевском дворце, пытаясь спасти жизнь мужеложцу-королю и его фаворитам. Остальные либо сбежали из города, спасая свои шкуры, либо затаились, как церковные мыши. — Тут я наконец-таки размотала его повязку и уставилась на страшную, кровоточащую рану. — Лишь одна маленькая и смелая магичка сама явилась ко мне в логово. Ну как, нравлюсь я тебе?

— Не особо, — призналась ему, подумав о его ране.

— Ты разбила мне сердце.

— Еще немного, и его бы разбили и без моей помощи. Но ничего страшного… Вернее, ничего страшнее этого я еще не видел!

— Рад, что я у тебя первый, — заявил мне Льер. Пока я рассматривала его рану, прикидывая, что и как, он, не скрываясь, пялился на меня. — Итак, я у тебя буду первым?

Но я отмахнулась, потому что мне было не до его шуточек.

— Мне надо сосредоточиться, — заявила ему.

Мой пациент был крепким и отлично сложенным. Правда, в отличие от моего собственного мужа, на его коже виднелись старые, зажившие шрамы — следы борьбы на выживание и восхождения на трон преступного мира.

— Руку убери, — попросила его, почувствовав чужое прикосновение к своей лодыжке. — А то ведь можно остаться без нее. Без нее и без правого легкого.

Руку он убрал, и я принялась за работу. Сперва влила в него порядком магии, искренне удивляясь тому, как он продержался так долго. Был не только на ногах и в сознании, но еще пытался работать, шутить и даже ухлестывать за девушками.

То есть, за мной.

— Похоже, ты до сих пор жив только потому, что очень хочешь жить, — наконец, сделала я вывод. — Держишься исключительно на одном упрямстве.

— Не без этого, — согласился Льер. — Дело в том, магичка, что мне нравится эта жизнь и все те наслаждения, которая она дает.

— И ты продолжишь ею наслаждаться, — пообещала ему, — потому что я смогу поставить тебя на ноги. Но это займет довольно много времени.

— У тебя есть все время на свете! — усмехнулся он. — Считай, что я тебе его дарю.

Но я покачала головой.

— Все не так просто, — заявила ему. — И мне нужны подарки совсем другого рода. За свои лекарские услуги я хочу, чтобы твои люди нашли моих детей. Хоть из-под земли их достали!.. И еще, чтобы ты наконец-таки прекратил хватать меня за разные части тела!

— Но я уже убрал руку с твоей ноги, а потом и с твоего зада!

— Из-под подола тоже вытащи, — сказала я строго. — Не надо меня гладить, это меня нервирует. И вообще, я замужем!

— Мелочи, которые меня давно уже не волнуют.

— Зато меня волнуют, и еще как! Итак, мы с тобой заключим сделку, — заявила ему так же, как совсем недавно Тайлору Бростону. Только на этот раз я была в куда более выигрышной позиции.

— Значит, все-таки будет сделка! — снова усмехнулся Льер.

— Будет. Для начала ты найдешь моих детей…

— Может, мне сделать тебе новых? Судя по тому, что я от тебя услышал, это будет значительно проще.

— Ну уж нет, мне нужны старые! — нахмурилась я. — И это вовсе не повод для шуток. Тим и Ханна Бростон — твои люди должны их найти. Они… Они мои племянники.

Поймала на себе его острый взгляд, но ни о чем расспрашивать Льер не стал.

— Как я понимаю, это только первый пункт сделки, — заявил вместо этого.

— Ты все правильно понимаешь. Это только начало.

— Еще мне нельзя хватить тебя за зад.

— Да, это следующий пункт нашего договора. Причем довольно важный.

Он кивнул.

— Так и быть, я приложу к этому максимум усилий. Но, судя по всему, будут еще пункты.

— Будут.

— А не много ли ты хочешь, магичка?

— Твоя жизнь стоит значительно дороже.

— С этим утверждением сложно не согласиться. Так что же тебе надо? Золото? Драгоценности? Или же чья-то голова?

— Обойдемся без золота и голов.

На самом деле, я хотела, чтобы он вытащил из передряги моего мужа, но понимала, что это ему не под силу. С армией Нового Порядка Льеру не справиться, так же как и не спасти защитников короля и принца Густава. Поэтому я решила пожелать то, что он мог выполнить.

— Со мной пришел Маркус… Вы зовете его Маркус Сирота. Пусть его хорошенько покормят, а то он со вчерашнего дня ничего не ел. К тому же мылся он последний раз, подозреваю, еще на крещение Святого Дану в позапрошлом году. Мальчика следует выкупать и найти ему нормальную одежду.

— Смелости тебе не занимать, — усмехнулся Льер, но тут же поморщился. — Что ты со мной делаешь?

— Сращиваю концы раны. Я же предупреждала, что будет больно. Но не волнуйся, когда-нибудь это закончится.

— Похоже, вместе со мной… Как тебя зовут? — прохрипел он. — Хотел бы знать, кто меня прикончит!

Охранники занервничали, но я покачала головой.

— Прикончу тебя уж точно не я. Жить ты будешь, но как долго — зависит только от тебя самого. А зовут меня Одри Нейтон, — произнесла я не задумываясь.

Тут же вспомнила, что я уже неделю как Одри Бростон, но… оказалось слишком поздно.

— Значит, Одри Нейтон, родственница Рея Бростона, — протянул Льер, когда снова смог говорить. Самая болезненная часть лечения была позади. — Уж не дочь ли того самого генерала Нейтона, которого в Валоросе ждут не меньше Второго Пришествия Богов?

— Да, я его дочь. Это что-то меняет?

Льер покачал головой.

— Значит, Одри Нейтон… Ну что же, Одри, отыщем мы твою пропажу! Дормер, — позвал старика, успевшего устроиться в углу и смотревшего на меня оттуда, как паук. — Распорядись.

— Слушаюсь, мой господин!

— Только ищите хорошенько, — произнесла я, после чего вернулась к работе.

Работы было непочатый край.

* * *

— Откуда ты такая взялась? — спросил Льер, когда я уже порядком выдохлась. Магический резерв подходил к концу, да и я вместе с ним.

— Из Гленншира.

— А Маркуса откуда знаешь?

— Он… Он мой… — задумалась, как бы лучше объяснить Льеру возникшую между нами связь.

Такую, что вот так просто и не разорвать. И дело было вовсе не в чувстве ответственности за брошенного на улице ребенка. Я за короткое время успела привязаться к нему всем сердцем.

— Еще один твой родственник? — продолжал допытываться Льер, и я, поняв, что вот-вот упаду от магического истощения и усталости, кивнула.

— Родственник, — сказала ему. Затем, увидев, что он снова засобирался что-то спросить, добавила: — Скажем так: он мой сын. Достаточно хорошее объяснение?

Объяснение было так себе, и Льер усмехнулся.

— Не слишком, — заявил мне, — но сойдет.

Тут в комнату вошла пожилая женщина в белом переднике. Поставила перед нами небольшой столик, полный еды.

— Угощайся, — произнес хозяин. — Судя по твоему виду, покормить тебя не помешает.

К этому времени он выглядел, подозреваю, значительно лучше меня. И я, оторвав одну руку от его груди, но продолжая заливать в него целительскую магию через другую, взяла хлеб с сыром, покосившись на тарелку с грибным супом.

Откусила, но не почувствовала вкуса — какой уж тот суп?! В голове звенела тишина.

— Я почти закончила, — сказала Льеру. — Осталась самая малость — убрать шрам, а дальше оно уже само… Тело само закончит, потому что ты молод и силен, а я запустила ускоренную регенерацию. Пару-тройку дней будь поосторожнее, чтобы края раны не разошлась. Я бы посоветовала провести их в постели…

И раньше, чем он успел произнести очередную пошлость, закрыла глаза. Но тут же их открыла, потому что поняла, что падаю. Вот так, заваливаюсь на бок, не в силах удержаться в сидячем положении.

Судя по всему, перестаралась, выполняя свою часть сделки.

— Эй, ты что делаешь? — воскликнула возмущенно, потому что мой еще не долеченный пациент внезапно встал и подхватил меня на руки. — Что же ты творишь, а?! Если себя не жаль, то хотя бы работу мою пожалей! Я столько… Столько в тебя влила! Всю себя без остатка.

— Я уже это понял, — заявил Льер. — Кажется, одна маленькая магичка слишком увлеклась моим лечением, поэтому мы продолжим завтра. Пришло время подумать и о тебе.

И отправился со мной на руках — словно я и не вешу ничего — через всю комнату.

— Отдохни, — сказал мне, уложив в свою кровать. Накрыл одеялом, затем прижал к постели, потому что я попыталась встать. — Лежи! Тебе здесь ничего не угрожает.

— Но…

— Ты многое для меня сделала, Светлая! Больше, чем кто-либо другой. В моем доме ты будешь в полной безопасности, даю тебе свое слово. Поговорим обо всем завтра.

Рядом со мной оказался еще и Маркус. Коснулся, положив на мою руку свою ладонь.

— Спи, — сказал мне, улыбаясь. — Спи, мама! — Или же мне это послышалось?..

Но глаза закрывались, не было никаких сил ни бороться, ни выяснять… И я сдалась, решив, что расспрошу Маркуса обо всем чуть позже. Узнаю, как он отнесся к сказанному. Решил ли просто мне подыграть или же…

Позже, сказала себе. Сперва я полежу совсем немного, затем поднимусь и закончу с Льером — выполню свою часть сделки до конца! — после чего спрошу, как продвигаются поиски детей.

Потом мы с Маркусом уйдем.

Правда, путь по городу в моем состоянии и прятки с патрулями сейчас казались мне довольно проблематичными, но я решила, что как-нибудь…

Как-нибудь разберусь.

Но, когда я снова открыла глаза, оказалось, что уже наступило утро, а сквозь небольшое окно в жилище Льера вливался солнечный свет. Выходило, я проспала всю ночь в чужом доме и чужой кровати, и мой резерв почти полностью восстановился. Да и чувствовала я себя намного лучше, чем вчера.

Почти живой, только вот все еще кружилась голова.

Поднявшись на локтях, я выглянула в просвет между темными полотнищами балдахина. Льер опять сидел за столом и снова что-то писал в учетной книге. На нем были темные брюки и светлая рубаха, распахнутая на груди. И никакой повязки, лишь аккуратный шрам — пусть еще бордовый, но почти полностью заживший, так что мне стоило гордиться своей работой.

Вместо этого я напрягла зрение, потому что заметила на его столе рядом с чернильницей свернутый вчетверо синий конверт. Уверена, это был тот самый, в котором я хранила документы на имя Оливии Штефан… И еще пачку денег — мою собственную! — а на ней сверху — обручальное кольцо.

Но как же так?! Они ведь были в потайном кармане моего платья!

Только вот платья на мне не оказалось… Его вообще нигде не было! Спала я в одной сорочке, и раздевал меня, подозреваю, сам хозяин. Охнув, потянулась к груди. Правда, амулеты были на месте, спрятанные под тонким кружевом ворота. Зато вместо рваной тряпки — того, во что превратилось мое платье после забега по подвалам и «купания» в Шаррасе, — я увидела новое, аккуратно разложенное на стуле возле кровати. Оно было ярко-синим, с вышивкой по лифу, кружевной накидкой и широким поясом.

— Льер! — воскликнула я, не понимая, ругаться мне или же… Надеть подаренное платье и постараться без потерь выпутаться из того, во что ввязалась, забрав с собой мальчика, которого вчера назвала своим сыном.

— Проснулась, Светлая! — произнес он удовлетворенно.

Опустил перо в чернильницу, уставился на меня.

— Где Маркус?

— Ты же хотела, чтобы его вымыли? — пожал он плечами. — Вчера не удалось, сопротивлялся. Но сегодня удалось сторговаться на кульке сладостей и кинжале из мардийской стали. Если мне и дальше придется его купать, то я, пожалуй, разорюсь.

— Хорошо, — сказала ему, не удержавшись от нервного смешка.

— Что уж тут хорошего, что я разорюсь?! — произнес он преувеличенно недовольным тоном.

— Хорошо то, что ты выполнил часть нашей сделки. Но еще ты оправдал свою репутацию вора.

— Я никогда не был вором, — покачал Льер головой. — Жуликом — да, а вот вором — нет.

— Деньги твои, — сказала ему, кивнув на стол. — Можешь забрать их себе, если вы найдете моих детей. А вот кольцо отдай. Его надел мне на руку муж, и я пообещала носить его всегда, пока нас не разлучат Боги.

— Я уже говорил, что твои деньги мне не нужны, — отозвался он. Затем взял кольцо и принялся крутить его в руках.

Тут из приоткрытых дверей в соседнюю комнату просунулась голова, а потом в проеме показался невысокого роста, плюгавый мужичок. Похоже, он подслушивал наш разговор, потому что сразу же заныл:

— Льер, но деньги… Деньги-то надо с нее взять! Я рисковал своей шкурой, а дети министра финансов стоят очень и очень дорого! Их можно продать не меньше чем по пять тысяч дукаров за голову, и я даже знаю кому. А ты хочешь просто так отдать их какой-то девке!..

Вместо ответа Льер пожал плечами. Его рука метнулась к кинжалу на столе, и уже в следующую секунду в воздухе блеснула сталь. Вот так, легкое движение кистью, и лезвие до упора вошло в горло того мужчины.

Тот захрипел, оседая на пол, захлебываясь в собственной крови.

Охнув, я подскочила на кровати. Но тут же юркнула назад, вцепившись в сползшее с груди одеяло, понимая, что тому мужчине уже не помочь. Затем перевела испуганный взгляд на Льера и на появившихся в дверях безразличных головорезов, на чьих лицах не дрогнул ни один мускул.

— Я же пообещал, что не возьму с тебя денег, — пожал Льер плечами. — Уберите падаль, — приказал невозмутимой охране. — Ты можешь одеваться. Или же леди Одри Бростон в состоянии надеть платье только с помощью горничной? Я вполне сойду за нее, у меня богатый опыт… Правда, куда больше раздевать дам, чем их одевать.

— Леди Одри Бростон прекрасно справится и сама! — пробормотала я, все еще не в состоянии сжиться с мыслью, что на моих глазах только что убили человека. А еще с тем, что Льер все-все обо мне знал. — Но отвернись сейчас же! Займись… Да, займись пересчитыванием чужих денег!

Усмехнувшись, Льер возвестил, что я забавная, но все же послушал. Вернулся к своей работе и не отрывал голову от записей, пока я трясущимися руками зашнуровывала новое платье. Затем, послушная приказу Льера, в комнату вошла та самая пожилая женщина, которая вчера приносила нам ужин. На этот раз она вела перепуганного мальчишку, а на руках несла маленькую светловолосую девочку в замызганном кружевном платье.

Та всхлипывала, но, заметив меня, перестала. Узнала и протянула ко мне руки.

И я, неверяще выдохнув, подхватила Ханну, а Тим прижался ко мне сам. За ними вошел вымытый, в чистой одежде Маркус, остановился чуть в стороне. Смотрел на них и на меня, и во взгляде было такое…

Мне показалось, что ему очень и очень больно.

Не выдержав, позвала и его. После недолгих колебаний он подошел, и я прижала его к себе.

— Вот и хорошо! — сказала им. — Сейчас все-все хорошо… Мы вместе, и мы из всего обязательно выпутаемся! Да, Тим, я знаю… Мне очень жаль твою маму, я тоже ее очень любила! Но мы поговорим об этом позже… Позже, когда попадем домой.

— Ты счастлива, Одри Нейтон, она же Одри Бростон и она же Оливия Штефан? — спросил у меня Льер, смотревший на меня довольно странным взглядом.

— Счастлива, — сказала ему честно. — Спасибо тебе, ты выполнил свою часть сделки.

— И что дальше? — усмехнулся он. — Куда ты пойдешь, Оливия-Одри?

— В монастырь Святой Анны. Оставлю детей у матушки Сесилии, а потом отправлюсь на поиски мужа. Он где-то в столице, недалеко отсюда. Защищает принца Густава, и я хочу удостовериться, что с ним все в порядке.

Тут Льер усмехнулся.

— А если я скажу тебе, что знаю, где твой муж? Знаю, что стало с лордом Тайлором Бростоном?

Мое сердце забилось куда быстрее, хотя сейчас, когда я прижимала к себе трех ребятишек, оно стучало как сумасшедшее.

— Он жив? Жив?! С ним в порядке?! — спросила я дрогнувшим голосом.

— Жив, — кивнул Льер, — но с ним далеко не все в порядке. Этой ночью Магическая Гильдия пала. Все ее защитники либо убиты, либо взяты в плен. Среди них был твой муж.

— О, Великая Мать! — выдохнула я. Стиснула еще сильнее Ханну, на что девочка захныкала. — Что с ним?! Где он сейчас?

— В плену у Армии Справделивости, где же еще? — снова усмехнулся Льер. — Вместе с принцем Густавом. Но по городу трубят, что этим вечером нас ждет увеселительная программа. Принесли и мне эту весть. Приглашают всех на показательную казнь.

— Казнь?! — прошептала я.

— Принц Густав и его приспешники будут обезглавлены.

— О, Великая Мать!.. — выдохнула я.

— Твой муж сейчас Сансине, тюрьме для магов, только теперь там сидят не враги короля, а враги Нового Порядка. — Льер проедал меня пронзительным взглядом. — И этим вечером твоему мужу отрубят голову на потеху толпе. Пусть порядок и Новый, но развлечения остались старыми. Так что твое кольцо очень скоро тебе не понадобится.

Хотела ему возразить, но не смогла произнести и слова. Голова закружилась так сильно, что комната стала расплываться. Воздуха почему-то не хватало, и я шагнула к окну, путаясь в детях и новом платье. Ханна, все еще всхлипывая, висела, вцепившись в меня как маленький зверенок. Внезапно она показалась мне страшно тяжелой.

И я пошатнулась, понимая, что сейчас упаду. Ноги меня больше не держали, и я стала заваливаться вместе с ней на Маркуса. Но Льер странным образом оказался близко. Удержал. Затем забрал у меня Ханну, отдав ее на руки пожилой женщине. Девочка заплакала, но у меня не было сил ее утешить.

Льер взглянул на встревожившихся мальчишек, и те послушно отступили.

— Отдохни, — заявил мне, подхватив меня на руку и снова укладывая на кровать. — То, что ты вчера сделала со мной, уму не постижимо. Я поговорил тут кое с кем, такого на своем веку они не видали.

— Я не буду отдыхать! — заявила ему упрямо, пытаясь подняться с кровати. — Я должна спасти своего мужа. Мне нужно… Я должна идти! Я должна что-то придумать.

— Он с принцем в Сансине, упрямая магичка! Оттуда никто и никогда не сбегал. Никогда, Светлая!

Но мне было все равно. Сказала ему, чтобы он проваливал к дьяволу. Свою часть сделки он уже выполнил, а я выполнила свою. Поэтому я забираю детей и ухожу.

Льер снова усмехнулся.

— Куда ты пойдешь, неугомонная магичка? — спросил у меня. — Твоему мужу уже ничем не помочь.