26

— Ай-на-не… Тьфу ты! Проклятье прилипло! — Из кустов вылез помятый Кощей, и, судя по порванным порткам и рубашке, рвали его явно цыганки да кусты Мраколесья. — Закружили и дрянью еще какой-то опоить попытались.

Кощей прямо на моих округлившихся глазах взболтал остатки в бутылке с надписью «ДЯ», и вылакал в один глоток, высоко запрокинув голову. Я даже охнуть не успела, только сердце в страхе сжалось.

— Ниче так, забористо… — похвалил злодей пойло и зашвырнул пустую бутыль в кусты, не забыв прицельно попасть в таящуюся там нечисть. Я захлопнула рот.

Судя по всему, пытавшиеся отравить и сгнобить в Мраколесье Кощея цыганки потерпели полное фиаско. И вот он снова с нами, живехонек и здоровехонек гад!

— А эт че такое? — воззрился на меня, стоящую с поводком в руке и конской сосиской рядом, живучий гад. — У цыган украла? Прально! Краденый конь дешевле купленного! — поделился со мной злодейской мудростью Костик.

И еще до того, как я успела хоть что-нибудь сказать, дернул за веревочку… конь и открылся. Вернее раскрылся. Веревки и овчина, обматывающие богатырского коня, брызнули во все стороны, как упаковка на подарке, и тихо опали на траву. А мы с Кощеем уже восхищенно давились воздухом.

Перед нами стоял конь. БОГАТЫРСКИЙ!

Здоровенная бронированная махина на тонких ножках.

Перво-наперво то, что досталось мне даром, не сдюжило веса доспеха и упало наземь. Рассыпавшись на составные части, из груды ржавого металлолома, путаясь в собственных конечностях, вставала тощая коняга. Одни кожа да кости, под стать Кощею-старшему, что в заточении высох.

Я представляла масть коняги иначе… Буланый-богатырский или вороной-воровской, пегий-рыцарский или, на худой конец, конь ржавый Д’Артаньянский, а это… Не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать над ним. Вот уж действительно конь бледный, тощий, не кормленный…

Морда дареного коня была перемотана мешком и веревкой. Кощей-наидурейший дернул и за эту веревочку. Любопытство — оно у зла в крови. Все интересно злодеям этим, мозг у них такой пытливый, вечно задаются вопросами: «А что, если вон того на кол посадить? Что будет? А если деревню сжечь? Тогда что?»

В пасти у бледнолицего скакуна была плотно зажата шишка на манер пробки. Кощей и тут напакостил: потянув за хвостик, вытащил преграду. Нас со злодеем снесло децибелами.

— ИГ-Г-ГО! СВОБОДА! — завопило на весь лес подобие скакуна удивительно зычным голосом.

— Лошадь разговаривает! — в один голос подивились мы со злодеем.

— Ты хто?

— Конь! Богатыр-р-рский! — гордо вскинуло голову в рыцарском шлеме чахлое, явно не кормленное много лет и больное создание. Я осмотрела тонконогое нечто с дрожащими и вихляющимися коленками, узкую морду, обтянутую кожей, торчащие вперед стертые зубы и бородку, свисающую с подбородка… У меня от жалости слезы на глазах выступили.

— Возможно, когда-то был… — уточнил Кощей.

— То есть эта кляча настолько древняя, что у нее уже от старости борода выросла?

— Фыр! — презрительно фыркнул ноздрями богатырский конь. — Я и сейчас в самом соку! — Престарелый конь даже дышал со свистом и с трудом.

— Та-а-ак… — протянула я.

Ну и удружили ромалэ. Вот это я должна использовать в качестве оружия против Кощея-старшего и его армии? И вот этим конем-дрищом завлекать жениха? Мрак! Я пропала!

Я бросила поводья.

— Иди, несчастное животное. — Прибить бы этот чахлый ужас прямо здесь волкам на закуску, чтобы не мучилось создание, но мы, яги, все-таки сердобольные. — Вон полянка, поешь, пощипи травку. Если доползти, конечно, сможешь. Тебе сейчас любая былинка царским пиром покажется.

И развернувшись, я зашагала прочь из этого поганого места.

— Да я не голоден, я с вами! — Коняга, погромыхивая рогатым шлемом, бодренько потрусила за мной следом.

— Не тащись за нами.

— Так я теперь свободен, куда хочу, туда и иду. Поводья-то ты отпустила. Коня волшебного говорящего, коли продаешь или избавляешься, надобно без уздечки отдавать… А так ты меня мне самому и отдала, — пожевывая удела, хитро заметил тощий засранец. — Был я конь богатырский, а теперь я конь свободный!

— Вот ужас-то… — прокомментировал Кощей.

Я скрипнула зубами и еще быстрее рванула прочь в надежде, что тонконогое создание не угонится за мной. Но, к моему удивлению, этот костлявый страх вполне себе бодреньким аллюром трюхал за мной следом, ни на сантиметр не отставая.

— Соскучился я по богатырскому обществу. Ох и рад я вам, ребятушки! Даже тебе, злодей.

— Откуда ты знаешь, что злодей? — осведомился Костик.

— А кто окромя злодея с черными цыганками в Мраколесье тусить будет да живым после этого окажется? Вон и помада разных цветов на подбородке виднеется…

— Ах! — я задохнулась от возмущения. Значит, не били его в тех кустах? А я-то Костика жалеть вздумала!

Кощей судорожно тер подбородок, стараясь не смотреть на меня.

— Эти цыганки те еще ведьмы. Любого богатыря-рыцаря на декокты пустить могут. Меня вон из царских конюшен выкрали. Только не по зубам им конь богатырский оказался!

— Ты их, наверно, вусмерть уболтал? — злобно прокомментировал красный как рак Костик.