27

— А как ты догадался? — удивился говорящий конь.

Мы с Кощеем осознали весь масштаб нашего попандоса, взвыли и вприпрыжку побежали прочь. Бледный конь — за нами.

Рот у коняги не закрывался, где та шишка огромная была?

«Ну теперь и у меня на цыган "щубик" имеется, — думала я на бегу. — Теперь-то все ясно становилось. Не только у Кощея претензии к цыганам были, что опоили и ограбили его в реальности. Да так, что тому пришлось батьке врать, что он с русалками и кикиморами зависал. Мне, яге, напророчили бед, несчастий и замужество. Да коня умирающего подсунули — полудохлого, кошмарно говорливого, еще, наверно, и краденого. Ох и ловкие проходимцы! Ну ничего, сочтемся!»

* * *

А в замке меня уже ждали.

— Здоровеньки булы! — Чертов конь еще и вежливым полиглотом оказался.

— Ты что ж это, Яддушка, с ума сошла, — взвилась лиса, увидев меня с конем бледным на пороге, — дикого зверя из Мраколесья тащить, да прямиком в светелку?

— Это конь. Богатырский. Зомби на закуску, — оправдывалась я перед зверями. — Пока мертвяки эти кости глодать будут, мы кого сможем из подземелий освободим. — Так мне и поверили. Ну хотя бы вежливо промолчали, и на том спасибо. Только что-то не так с моими друзьями было, глазки у зверей бегали как-то странно.

— А Кощея я не соблазнила. Не получилось. Стойкий он, гад, — попыталась я снова оправдаться и, вконец пристыженная неудачами, замолкла.

Серый, как-то косо взглянув на перед моего сарафана, пробормотал только:

— Странная модификация… Неужели даже ТАК не подействовало?

Медведь — тот демонстративно рассматривал несуществующие облака на потолке в помещении, даже не собираясь меня замечать. Лиса тихо дохла со смеха.

Я с подозрением покосилась на свой лиф, где гордо, как бушприт корабля, торчали вперед целых три груди! Видно, две основные и третья про запас.

И вот так я предстала перед цыганами и мельтешила перед Кощеем? МРАК!

С ужасом я полезла за пазуху и выудила оттуда крупное золотое яблоко и пригоршню серебряной листвы. Лиса и звери задохнулись, прилипнув взглядом к находке.

— Это же… Это!!! — Лиса кинулась рыться в сундуках и поклаже. Мы как-то основательно загостились у Кощея-старшего так, что стали обрастать сундуками и узелками с вещами.

— Вот! Это нам как ничто поможет! Не зря в Мраколесье сгоняли! Ох, не зря! — ликовала рыжая, гордо стукнув огромной тарелкой по столу. Там была не тарелка, а целая тарелища, тазик, одним словом. — На приданое тебе покупала в торговых рядах, тут недалече ярмарка открылась. Я и смоталась туда-сюда. Думала, на свадебку тебе подарю… А оно вона как пригодилось… — И, взяв за хвостик золотое яблоко, швырнула его на тарелку с воплем: — Помогай, Серый!

Лиса и волк одновременно схватились за края тарелки — и понеслось!

— Катись-катись, яблочко наливное, катись по тарелочке с… Кхм… расписной каемочкой… — Вкус у лисы был… цыганский. Такой аляповатой посудины в жизни не видела.

— Ты что, колдовать умеешь? — изумилась я.

— Да в изнанке, почитай, все чуток ворожат, — призналась лисица. — Но нам, лесным, до баб-яг далеко. Так что дальше ты, видишь, у меня волшебства не хватает. — Лиса и волк напрягались изо всех сил, ворочая тарелку с бока на бок так, чтобы яблочко равномерно крутилось по днищу тазика.

— Так… Катись-катись, яблочко по тарелочке, покажи рожу Кощея, наглую…

— Да ты что, Яддушка! — возмутилась рыжая.

— В глаза его бесстыжие взглянуть хочу! Этот гад вместо того, чтобы помочь мне отбор пройти, с цыганками по кустам обжимался!

— РАБОТАЕТ! — грянул дружный хор, когда в тарелке отразилась грустная морда Костика. — Ты глянь, и вправду работает!

Лиса судорожно мяла в лапах тертую ткань шапки-незримки, не веря своим глазам.

— Так где ты, Яддушка, говоришь, дети цыганские? — сложила перед собой лапы калачом лиса. — За такой подарочек ромалэ отблагодарить надобно, а коня мы волчику на кости скормим.

— Ладно пусть остается, может, и пригодится чем. — Лиса фыркнула, давая мне знать, что больно уж я добренькая. Только рыжая не знала, какой яга злой может быть, особенно когда кое от кого предложения грязные слышит.

Теперь получалось — для меня злодейский путь закрыт, не смогу я быстро хитростью силу обрести, придется не мытьем, а катаньем дело делать.

Кто ж знал, что сила моя неинициированной яги — всего лишь отголосок невероятного могущества, обрести которое я только через любовь смогу? Только где ее искать, любовь эту? Богатыри нынче повывелись, уж злодеи постарались, чтобы те с концами сгинули.

Разве только на царей-королей внимание обратить, из них неплохие витязи и рыцари получаются.

А кто у нас первый в списке, в кого по всем параметрам вполне себе втрескаться можно? Правильно, леший. Вроде бы он любит меня, своей царицей лесной сделать хочет, защищать умеет, не слабее Кощея, между прочим. Выжил же он при жаркой разборке в деревне и зверей моих спас. Настоящий богатырь-защитник.