34

— Разумею я, что без живой воды нам не справиться. Вот сам посуди, ну прорвешься ты в катакомбы, ну перепьешь… Тьфу! Перебьешь всех зомби, а дальше что?! Как ты заставишь зверей за тобой следовать, коли они другому подчиняются и неизвестный злодей полную власть над ними имеет?

— Эхь… — дружно вздохнули мы с лешим, а я особенно. Пришла жениха искать, а нашла баба-ягские проблемы и тяжкую думу.

— Где же взять эту живую воду? — соображала я.

— Ну, разве только у царя-ворона маленько осталось. Только этот жмот ни за что не поделится, как ни проси! — Я покосилась на лесного: и он все это время молчал? Вода живая и мертвая, что зверей освободить может, существует, а он тут с камушками и в подземелья-разбойники играет?

Леший посмотрел на мой недобрый прищур и все понял без слов.

— Так ведь не даст, жмот, говорю…

— А мы хорошо попросим, так, как только бабы-яги просить умеют, — заверила я несчастного царя, потерявшего свой народ.

— Где же искать вороньих подданных или их царя?!

Я прищурила глаз и придирчиво осмотрела шатровые крыши Черного замка.

Некая горластая зараза уже не первую ночь мешала мне спать и лазила под девичьими светелками не хуже Кощея. Возможно, даже более эффективно, потому как каждый раз орала песни под другими окнами.

«И куда только Кощей смотрит?! Тут его невест переманивают, а он… в ладушки играет! — злобно подумала я. — А между тем всех не девиц, что отбор продули, сразу же за воротами Черного замка в жены расхватали!»

Короче, женишки-подлипалы устали ждать, когда главный злодей определится, и под шумок гарем его растаскивают.

Не потороплюсь с любовью и замужеством — одна на отборе останусь! Девки ждать не будут, им что первый злодей, что рыцарь, что королевич — все пойдет, лишь бы замуж!

— Кажется, я знаю, где найти хотя бы одного представителя вороньего народа, по нему и на главу выйдем, — взяла я дело в свои яговские руки и принялась руководить.

— Яддушка? А не опасно ли просить воронова царя так, как только яги могут? — Это о чем лесной развратник, покраснев, только что подумал?

— Не опасно. Опасно будить девушек средь ночи дикими воплями. У них вся красота от сна зависит. Ты явно не в курсе, что здесь у нас такое творится, самый настоящий брачный выбор, жуткая страсть, не приведи Господь, а ты все интересное пропускаешь, роясь под землей, как червь. Кстати, где ты был все это время?

— Я бы и рад тоже поучаствовать. Но спиленный лес, пропавшие звери… Какой же я царь и претендент в женихи без царства и подданных? Кто на такого посмотрит?! Я вторжение готовил, надеялся, что успею до окончания отбора… — И опять краснеет негодник!

— Да что его готовить-то, вторжение это? — разозлилась я, осознав, что леший давным-давно мог бы быть тут, но только предпочел фигней заниматься.

— Как что, а… Вот… — леший показал огромный жбан и конспираторским тоном поведал: — Секретное оружие! Многократно перегнанная и очищенная громопаловка! — Всколыхнувшаяся в емкости жидкость разве не гремела от чистоты и имела, наверно, все сто градусов, если такое возможно в природе. Жидкость до того была летуча и горюча, что кипела и бурлила прямо в жбане. Из-под наглухо заколоченной пробки вырывались синие всполохи пламени и газы. Это был чистый напалм.

До меня медленно стало доходить, что этот олух метнулся в свой разрушенный дворец и минимум неделю квасил там, многократно перегоняя и дегустируя с белками пойло.

— Ты не думай, я про тебя не забыл! — Леший съежился под моим помрачневшим взглядом. Нет, вы только подумайте, какой понимающий муж из него получится? Я стояла, скрестив руки на груди и притоптывая ногой. Чувство ежа острее, чем у Кощея! Тому час надо объяснять, где он налажал, а этот с полувзгляда понял, где опростоволосился. — Я белочек присматривать оставил, если бы кто тебя обидеть вздумал, так они бы мигом тебя выкрали!

Леший, подлетев ко мне, схватил меня за руки, только отброшенный жбан как-то страшно загудел, устаканиваясь на столешнице, рокот из-под пробки такой громоподобный, и озоном вперемешку с эфиром запахло. Белочки и я синхронно вздрогнули.

А лесной царь, ничего не замечая, целовал мои руки, держа в ладонях. Так прочувствованно, что я невольно сравнила его с давешним гадом, этот ни разу ручки мне не целовал.

— Я от своих слов не отказываюсь, отбор в женихи пройду честь по чести и все задания выполню, но и царицей лесной тебя без царства сделать не смогу! Вот ведь засада какая — царство мое в руках злодея, вызволить надобно. А потому уж и наглость иметь руку и сердце яги просить.

Действительно, какая я лесная яга, если и леса-то никакого нет? Я грустно опустила руки, осознавая, что с замужеством придется подождать до освобождения пленников. С другой стороны, я в лесного уже немножечко влюблена. Вон и розовая дымка вокруг лешего заколыхалась, и мир, наполненный любовью, поплыл. Всем бы такого царя, что за своими подданными хоть в огонь, хоть в пасть к злодеям!