36
К лешему я летела как на крыльях, не чувствуя оттоптанных за день ног. А может, вправду я их не ощущала, потому как сверх меры умаялась со злом бороться.
Лесной царь был не один, и злодейские разборки шли полным ходом. Баба-яга явилась как раз в нужный момент.
Перед моими глазами развернулась довольно странная битва. Можно сказать, самая чудная, что я видела за свою жизнь.
В шатре пахло ненавистью и витал настолько крепкий дух браги, что глаза слезились, невозможно было вдохнуть, чтобы не обжечь носоглотку.
Вокруг валялись в зюзю проигравшие белочки, почему-то местами лишенные шерсти и в подпалинах от взрывоопасной жидкости. Пустые жбаны из-под громопаловки усеивали все вокруг, равно как и разнокалиберные железные емкости с прожженными днищами. А про шелуху от проспиртованных шишек я промолчу, белочки успели нагрызть за мое отсутствие столько, что она устилала пол как ковер.
Посреди этого цветника сидели голые по пояс злодеи. Вызывающе агрессивные позы, что у твоего петуха, виски покрыты потом, взгляды безжалостных упийц буравят ненавистного соперника.
Перед каждым из сражающихся стоял патронташ из кружек, чашек, бокалов, рюмок, кубков и прочих емкостей. В одной фарфоровой чашке, видимо, из-под чая, тихо растворялась металлическая ложка. Одну и ту же посуду дважды не брали. Пинтовые кубки из рога и деревянные чарки еще как-то держались. Остальная же посуда тихо плакала начинавшими подтекать днищами, разъедая стол и ковер из шишковой шелухи.
Подзывала «к барьеру» и заряжала (наливала) дуэльные емкости последняя оставшаяся белочка, плохо соображавшая, где она, и нетвердо стоящая на ногах.
Не разрывая зрительного контакта, сражающиеся медленно протянули руки к чаркам, резким движением опрокинули в глотки, отшвырнули опустевшую посуду и пристально уставились друг на друга. Только на этот раз помимо жажды убийства в их глазах еще горел и огонь надежды на победу.
На моих глазах часть блондинистых волос с груди лешего печально опала наземь, но царь все еще сидел прямо, так, всего лишь пошатнулся слегка, словно от удара или выстрела. Леший поедал соперника взглядом, так же как неотвратимо громопаловка разъедает металл.
Два последних пьяных рыцаря сражались не на жизнь, а на смерть. Зрительная дуэль продолжалась, руки уже тянулись к следующей посуде. Я уж было из баба-ягской вредности задумала постоять здесь до того момента, пока они не облысеют полностью, а потом уже претворять в жизнь яговскую мстю, но тут меня заметили.
— Где ты… ик… была? — сатанея, прошипел в общем-то не особо и пьяный Кощей, так — слегка навеселе, всего лишь покачивается и смотрит в сторону, видно, там стою раздвоившаяся я. Ну и часть волос с груди безвозвратно утеряна. Про заплетающийся язык я промолчу, потому что нервно подмигивающий мне, от злости налитый кровью глаз прекрасно транслирует морзянкой все то приятное, что мне хочет сказать разозленный злодей.
— Да, ик, где ты была? — эхом отозвался не желающий отставать от соперника лесной царь.
— Я тебя всю ночь напролет искал!
— А я вот не искал. Ик! Я знал, где ты! Ик! — сообщил миру, но не своему «бутылянту» леший.
Кощей наградил его таким взглядом, что я забеспокоилась о своем женихе: вдруг сейчас в нем тоже дырка образуется, как в металлической посуде.
Но леший встал и, небрежно налив громопаловки, опрокинул в себя горючее. Костик, все так же ненавидяще глядя на соперника, повторил движение лесного царя.
Дуэль продолжалась. Ну как дети! Их и конец света не остановит!
А вообще-то, беспокоиться здесь надо было только Кощею. За себя, ибо я прям-таки мечтала его убить, ну или хотя бы часок подержать за горло, да покрепче. Небось опять этот больной на всю маковку гад по светелкам лазил, когда меня искал! А последствия кому разгребать? Правильно, яге!
— Ик! Я все покои злодеев перевернул вверх дном, тебя разыскивая, — обиженным голосом пожаловался Костик, подтверждая мои подозрения. — Думал, тебя под шумок украли, чтобы обесчестить и своей сделать! Ик!
— Тебе какое дело до этого?! — заглядывая в пустые жбаны, осведомилась я.
М-да… всего лишь за пяток часов, что меня не было, двое злодеев уговорили весь стратегический запас громопаловки. И как мы теперь будем зверей спасать и от зомби отбиваться?
— Я ведь обещал… Ик! Что ты отбор выиграешь. Значит. Ик, выиграешь!
Ну теперь злиться начинала уже я. Опять он за свое, злодея только могила исправит. Тоже мне, обещальщик выискался!
— Так где ты. Ик! Была? — Нет, этот, наглотавшись громопаловки, ни за что не отстанет. А между тем ни одного полного жбана не наблюдалось, я обшарила всю палатку. Везде пусто!
— Ходила добро делать! — прикрывая нос и рот подолом сарафана, огрызнулась я. Эфирно-озоновый дух стоял крепкий, только вот ни капли спиртного и ни одной целой шишки не наблюдалось.
Оба злодея-алкоголика и тунеядца в недоумении пялились на меня, ожидая ответа. И чисто из какой-то баба-ягской гадостности или, возможно, от рухнувшей надежды воспользоваться стратегическими запасами и снести Черный замок подчистую вместе со злодеями и отбором я не удержалась и выдала:
— Лазила по злодейским горницам, добро делала, так что мы с тобой, Кощей, разминулись!
— А-а-а… — протянули шокированные алколянты.
— А это… Того…
— Ага, — подтвердил Костик невразумительное блеяние оппонента. — Этого…
— Ну, мы хотели спросить…