38

Ну уж нет! Без Бабы-яги они не обойдутся, я уж за этим прослежу.

— Так. — Я засучила рукава и набрала в грудь воздуха. — А НУ ПОДЪЕМ! ВСТАЛИ И ПОСТРОИЛИСЬ! — Ноль внимания, полное отсутствие реакции. Никто даже не пошевелился, зато на моем плече встрепенулся прикорнувший там красный петух. Кочет так компактно свернулся, засунув голову под крыло, что я совершенно о нем забыла. Только расхаживала по замку с дохлой курицей на плече.

Расправив крылья, петух воспламенился и уже привычно завопил мне на ухо свое коронное: КУ-КА-РЕ-КУ!

Этот дьявольский вопль мог оживить и мертвого!

Белки повскакивали, натыкаясь друг на друга, и по заложенной где-то в подкорке привычке построились в боевой клин.

Я прошлась вдоль рядов — печальное зрелище. Ряды нестройно колыхались, как пшеница в поле. Несколько боевых единиц лежали в самопроизвольном обмороке. Отдав честь, они не рассчитали силы удара и теперь пребывали в беспамятстве и не у дел.

Часть серых солдат почему-то стояла лицами в противоположную сторону, а хвостами ко мне. И что-то мне подсказывало, что «Белочка-белочка, повернись к яге передом, а к замку задом!» здесь не поможет, ведь оставшаяся часть нетрезвых негодниц тоже выполнит приказ, и я получу еще лучший обзор на еще большее море пушистых хвостов.

И все это плачевное зрелище шаталось так, что меня укачивало. От одного жалкого вида войск я готова была расплакаться, но ничего лучшего у меня не было.

Придется добывать жениха с тем, что имеем, и надеяться не стать зомбедом в ближайшее время.

* * *

Тоннели встретили нас гробовым молчанием.

Без скатерки я отчаянно трусила. За мной следом тащился бравый, так и не проспавшийся отряд боевых белочек. Несчастных шатало и штормило, я не знала, с какой стороны на самом деле находятся зомби — то ли впереди, то ли колышутся сзади, ступая за мной след в след.

Внезапно впереди выросла фигура с дежурным:

— Ы-ы-ы!

— И-и-и! — шокированно поприветствовала я зомбака, и тот зашагал дальше.

— Ы-ы!

— И-и-и!

— Ы-ы! И-и! Ы-ы! И-и! — неслось за моей вставшей колом от страха спиной.

Я трепетала до того момента, пока шаркающие шаги не скрылись в темноте катакомб. Кажется, нас не узнали. Я облегченно выдохнула и пообещала себе впредь лучше следить за своим макияжем и за градусно-моральным состоянием отряда боевых белочек. Если мертвяки с первого взгляда принимают тебя за своего — тебе пора в отпуск.

Шарясь по подземельям и здороваясь с мертвецами, я задавалась вопросом: «Где же искать этих двух сволочей?» Пока не вышла в уже знакомые пещеры, только этажом ниже, чем в тот раз, когда мы прокрались сюда с Кощеем.

Сразу нахлынули воспоминания: я, зомби и надежные злодейские плечи, за которыми ничто не страшно.

Мотнула головой и постаралась отбросить воспоминания как недостойные. Я иду на помощь самому лучшему лесному жениху на свете, и точка.

А внизу работа шла полным ходом. Плавился металл, печи натужно гудели, пленные звери сгибались под тяжестью ноши.

В приступе жадности неизвестные злодеи копали слишком глубоко и пробурили гору до подземного вулкана.

По днищу выработанного котлована струились реки магмы, раскаленный воздух поднимался над поверхностью, удушая своей спертостью и температурой.

Где-то высоко сквозь трещины в горных склонах пробивались робкие лучи света и чистый воздух. С недостижимой поднебесной выси накрапывал редкий дождик. Оттуда веяло свежестью и свободой, а здесь были только мрак, плен и непосильная работа.

Пленные звери покрупнее, что могли удержать в лапах молот, медведи, лисы, волки ковали отлитое железо.

Белки, еноты, ласки затачивали выкованные заготовки на точильном камне, шлифовали щиты и доспехи разных размеров и форм.

Олени, лоси и дикие пони таскали готовое обмундирование и оружие на склад. Мелочь типа мышей и птичек убирала мелкий мусор.

Превращенные в зомби звери всех мастей и размеров стройными колоннами заходили в огромную пещеру, а выходили уже намертво замурованные в железную броню.

Сначала отряд маленьких бронированных грызунов с острыми шипами между ушей и игловидными гребнями вдоль спины показался мне миленьким, пока мыши-убийцы не повернули свои остромордые головки в мою сторону. Из темноты глазниц шлема, стилизованного под череп, на меня сверкнули кроваво-красным взглядом, полным жажды убийства. От ненависти, транслируемой безобидными зверушками, у меня похолодело на душе.

Что уж говорить о том, как мне поплохело, когда я увидела бронированных медведей, закованных в железо рычащих волков и юрких, тявкающих от сдерживаемого бешенства лисиц.

По всем признакам здесь готовилось вторжение. Только куда — непонятно.

В рядах медведей мой взгляд привлекли и приковали к себе две фигуры. Одна широкоплечая, другая тощая, как жердь.

Консервные банки с предполагаемой медвежатиной как-то странно себя вели. Шагали не в лапу с остальными, не имели навыка ритмично косолапить, то и дело поддергивали сползающие доспехи.

Так-так, кажется, я знакома с этими расчудесными персонами, которыми не разведчиками работать, а лошадей пугать. Кощей Батькович и королевич-леший. А какая расчудесная маскировка, я их за пару секунд вычислила.

Ну правильно, у этих двоих ведь не было чудесного баба-ягского макияжа а-ля страх божий и толпы полуживых белочек, больше похожих на отрыжку природы, чем на животных.

Проблема заключалась в том, что мои злодейские шпионы там, а я здесь. Требовалось воссоединиться с этой бесстрашной парой олухов.

Но между нами бескрайнее поле зачарованных зверей, готовых разорвать на кусочки любого.

Я поджала губы и гордо задрала нос повыше. Уверенность, наглость и бесстрашие — это наше баба-ягское все.

Набрала побольше в легкие воздуха, выдохнула и, как бензопила, устремилась к цели. Сделав лицо кирпичом, я самоуверенным шагом направилась к шпионам под прикрытием. От источаемой мной баба-ягской надменности гнулись доспехи и корежились клинки. А уверенная поступь каблуков моих сапожек дробила щебень.

Зомби, скрючившись, отползали в сторону, звери поджимали хвосты, изображали внезапную кондрашку и старались упасть замертво подальше от меня. В море железных шлемов клин пустого пространства целеустремленно направлялся во вполне конкретную точку и замер, только когда достиг цели.

Шпионы попытались сделать вид, что не знают меня. Вот уроды!

Но пара злобных пинков в коленную чашечку привела их в чувство. После того как злодеи прошипелись змеями, они соизволили обратить внимание на меня.

— Сс-с… Яддуш-ш-шка, а я тебя и не заметил… — Я зарядила Кощею еще один пинок в щиколотку.

— А теперь видишь?

— Отчетливо!

— Как прия… Ай! …тно тебя ясно видеть! — Это уже леший потирал отшибленное место. И не было никакой преграды для кованых баба-ягских сапожек справедливости. Этой материи не могут сопротивляться ни одна броня или щит. А хорошую обувку мне лиса добыла, не иначе у каменных дев сперла.

Пока мы со злодеями выясняли отношения, покошенные, словно трава, баба-ягским самомнением ряды бронированных зверей смущенно восставали из мертвых и занимали свое место в строю. Звери послушно выстраивались очень ровными и слаженными колоннами, будто отчерченными по линеечке.

А вот промеж нашей троицы не было согласия, здесь все так же царили разброд и шатание.

Оказалось, что приникнуть в стан врага, найти пленные печи и зверей — это полдела. Вопрос вставал: как же их освободить и выпустить на волю, коли они зачарованы и этой самой воли не хотят?

Злодеи спорили о чисто мужских вещах: стратегии, тактике и войне. Каждый предлагал варианты один фантастичнее другого. Кощей внес на рассмотрение вариант освободить их силой. Только нас трое, а их целая рать. Ну, конечно, силушка богатырская есть, ума не надо. Я же не желала влезать в самоубийственную авантюру. Кощею, хорошо: если наступит капец света, то останутся только он и тараканы, а нам с лесным царем как-то не очень.

Леший хотел зачаровать лесных подданных повторно с помощью природной магии. Только вот не существует такого заклинания, что может противостоять смерти, которую насылает мертвая вода. Звери, конечно, не были мертвы по-настоящему, как зомби, но как только они выпили неживой водицы, их коснулась смерть. И разбудить от этого сна могла только жизнь.

Если с деревьями, семенами и почками лесной царь еще мог бы справиться (те каждую зиму умирают, а по весне возрождаются), то с животными такой номер не пройдет.

Меня же волновали более приземленные и близкие к реальности мысли.

Я поглаживала по гребню мертвого петуха, размышляя о том, как поделить крохотный флакончик живой воды на легион заколдованных зверей.

Странное дело, я обнаружила, что огонь жареного кочета меня не обжигает. Что-то мне подсказывало, что, если я при помощи живой воды оживлю мертвого петуха — он тут же сгорит дотла. А так вот он, сидит мертвый, полыхает, жмурит свой петушиный глаз от удовольствия и… живет.

В этих мыслях содержалась какая-то истина, которую я еще в силу своей баба-ягской неопытности никак не могла уловить и постичь.

В поисках вдохновения я задрала взгляд к неразличимому потолку и тут же получила предательскую каплю воды в глаз.

Спор злодеев медленно и верно перетекал в потасовку. Пока я вытирала заплеванный небесами глаз, нагрудные доспехи спорщиков ударились один об другой, стараясь оттолкнуть соперника. Не прошло и секунды, как столкнулись бронированные лбы и, словно олени, начали бодаться.