39

Гаденькое местечко выбрал неизвестный злодей для своих злодеяний. Снизу припекает, я чувствовала это даже сквозь подошвы сапог, вверху холодит и гуляет злой ветер, а посередине из-за перепада температур густой туман клубится и плачет дождем, словно настоящие небеса.

Я резко задрала голову вверх. Какая-то мысль неспешно начала формироваться в мозгу, я посмотрела в свои руки. В одной ладони мертвый петух, глазом своим наглым отсвечивает, в другой — флакон живой воды сияет. Неспешно, как бы постепенно постигая свою мысль, я сложила два предмета вместе. Головоломка сошлась.

Я снова владела иномирной математикой, изнанка приобрела ясность и свою особую сказочную логику. Два и два будет равняться выходу из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Жизнь и смерть. Мертвый петух плюс живая вода, вот решение нашей задачи.

Но еще до того, как я успела привлечь внимание развлекающихся дракой злодеев, непонятная серия трубных низких звуков, больше похожих на рев мамонта, заставила заколыхаться море безразлично стоящих зверей. А меня — прервать фразу на полуслове.

Бронированные колонны встрепенулись, забеспокоились. И одна за другой, повинуясь гулким сигналам, стали разворачиваться вокруг своей оси и замирать.

Я не сразу поняла, что нас обнаружили и незаметно, очень качественно окружили. В считанные секунды ряды бронированной армии были развернуты вовнутрь, и центром были мы.

Зачарованные звери замерли, прожигая нас кровожадными взглядами.

Из-под шлема ближайшего медведя вырывались клубы дыхания, разгонявшего кумар, витавший над курившейся вулканическими газами землей.

Кощей как главный по силе сориентировался первым.

— Спина к спине! — скомандовал злодей и постарался схватить меня за рукав, чтобы отдернуть за свою мускулистую тушку, но я увернулась и бросилась в бой.

— Эх, понеслось! — завопила я под взглядами шокированных женишков и задрала юбку до подбородка. Мои оптимистичные вопли потонули в очередном сигнальном реве.

На глазах фраппированных мужчин и выпавших из привычной обстановки боевых зверей я выудила из-под юбки палку-выручалку. А на нас уже неслась пришедшая в себя волна животных.

— Только не насмерть… — пожелала я, целуя палку-защищалку, и мне показалось, что она согласно дернулась в руке.

Размахнувшись, я подкинула петуха в воздух. Кочет с флаконом живой воды в клюве, истерично хлопая крыльями и теряя языки пламени, понесся вверх.

— Только не убивайте! — кричал леший. — Это мои звери! Мои звери! — И тут же со всего размаха врезал кулаком в морду ближайшего волка.

Я была согласна с лешим. Даже если нам суждено здесь погибнуть, заколдованные мертвой водой звери ни в чем не виноваты. Поэтому, размахнувшись со всей силы, дала промеж глаз попавшемуся под руку оленю.

Очень надеюсь, что жареный петух успеет, пока нас здесь не разорвали на кусочки.

Но пока на куски всех рвали только белочки с дикими воплями «Банзай!». Каждая боевая белочка, перевернув косынку завязками на затылок, так что получилась бандана, с пинка влетала в драку.

Ряды зачарованных зверей дрогнули и заметно заколыхались, равно как и воздух, пропитанный парами озона, эфира и… О боги, боги! Метана!

Проспиртованные шишки не пошли камуфляжным банданам впрок. То-то я смотрю, они как быстро летают и воздух позади искажается, словно мираж в пустыне.

В кои-то веки я порадовалась, что жареный петух далеко, хотя защитник из него отменный. Будь кочет здесь, не пришлось бы никого освобождать, мы бы просто дружно взлетели на воздух и отправились к праотцам и матерям.

А так выходило все очень даже ладно. Звери, демотивированные небывалым напором трех жалких вояк в компании серых меховых шаров, травленные беличьими газами, и не думали наступать, они только стояли вокруг нас кружком, плотным таким, и как могли оборонялись. Правда, это ненадолго, когда-нибудь синтез метана закончится, пары озона и эфира выветрятся, и вот тогда… О «тогда» я старалась не думать.

Проследив за дымным следом, уходящим в подгорное поднебесье, я отметила про себя, что кочет еще не набрал высоту.

А на меня с диким визгом и тявканьем несся отряд юрких лисиц. До того как первая из них успела вцепиться в меня, я осознала, что эта группа не участвовала в общей свалке, а пробиралась сквозь ряды специально. Юркие, зубастые недобитые воротники были отрядом убийц, натравленных именно на Бабу-ягу.

Как умно со стороны неизвестного злодея. Если меня, последнюю ягу изнанки, нельзя выдать за муж, то меня нужно… убить.

Видя эти острые зубы, эту ловкость, хитрость и изворотливость, я ясно осознала — мне конец. Миновав всех дерущихся, лисы взвыли, выследив добычу.

Ну что ж, посмотрим, кто кого, лисы-убийцы против моей железной палки-выручалки. Я дорого отдам свою жизнь, свободу, девичество, руку, сердце и печенку. Не получил злодей одного, не получит и другого.

Но в следующий миг я взвыла почище дерущихся вокруг меня, так что лисы-убийцы стушевались, а моя ладонь намертво прилипла к железяке. Так крепко, что я до смерти боялась дотронуться до нее и второй рукой. С моей верной палкой-выручалкой происходило что-то непонятное. Она силилась изменить форму, но не могла. В моей ладони то вспыхивал яркими всполохами сверкающий клинок, то гас, превращаясь в железную скалку.

Я хотела отбросить это непонятное, рвущееся во все стороны нечто, но не могла. И завывала почище камуфляжных белок и лис-убийц.

— Не тем концом тыкаешь! — проревели над ухом и у меня отобрали опасную бирюльку. Стоило Кощею взять чудо-палку за рукоять, как несчастный артефакт облегченно сменил форму, превратившись в сияющий меч.

Один взмах — и ряды несущейся к нам звероты полегли, как снопы скошенной пшеницы. У меня замерло сердце. Убиты? Второй взмах — и поваленных зверей снесло в сторону, некоторые тщетно пытались цепляться за землю, но отшвыривающий прочь вихрь был сильнее.

Я выдохнула. Не убиты, только оглушены.

— Хорошая игрушка! Где взяла? — прижимая меня к себе и держа на вытянутой руке отобранное, оценил злодей.

Я с ужасом поняла, что хватала самый смертоносный меч за клинок голой ладонью. После того как я это осознала, мне как-то особенно не по себе стало. За свою руку. Мы с ней, между прочим, очень давно вместе, и расставаться как-то не хочется.

От страха я попыталась упасть в обморок, но у меня не получилось, а все потому, что меня поддерживал Кощей, крепко прижимая к своему разгоряченному телу.

В пылу борьбы он скинул с себя доспехи. Исключительно из-за того, что они ему мешались. Вот идиот! Ну хоть подштанники оставил, а то я уже было забеспокоилась за злодейский рассудок.

Теперь Костик браво посверкивал не только обнаженной грудью, но и кровоточащей царапиной от когтей медведя, рассекавшей вышеописанную грудь от плеча до бедра.

Я взвыла повторно, как-то особо остро осознав, что в руках у злодея не только я, но и легендарный меч-кладенец.

Тем временем петух, достигнув потолка, кувыркнулся в воздухе, неистово полыхнул так, что на мгновение ослепил всех и каждого в этой пещере, и… сжался в крохотную точку размером с булавочную головку. Только эта точка начинала неистово светить, словно портативное солнышко, а туманная сырость — испаряться и закручиваться малопредсказуемыми циклонами. И вот когда над нашими головами столкнулись два неистовых воздушных потока, грянул гром, а за ним в подземелье полетела первая молния.

Электрический разряд ударил практически рядом с нами. Я, занятая пыхтением и попыткой отобрать свою честно присвоенную собственность, не заметила смертельной угрозы. А вот Кощей ничего не упускал из виду. Так и не отдав мне назад мою острую игрушку, он, подхватив меня, отскочил в сторону.

В результате падения произошла тихая бескровная драка. Мы с Кощеем покатились кубарем, он старался не свалиться вместе со мной в лаву, а я — спустить с него три шкуры. И все это среди битвы столетия. Где-то вдалеке налево и направо леший оглушал своих собственных зверей. Я так и не успела насладиться видом сюзерена, делающего внушение подданным.

С возмущением восседая на злодее (та еще поза, но по-другому не получалось), я с рычанием вгрызалась в кулак любителя обижать маленьких и отнимать игрушки. Видят злодейские боги, этой разновидностью оружейной клептомании Кощей-младший страдал еще с детства, пора лечить.

В конце концов всесильная бирюлька все-таки осталась у злодея, зато мне досталось все содержимое его карманов, плюс куски злодейской шкуры, одежды и остатки шевелюры. Что тоже немало, пущу добытое на декокты.