44
— Эт какая ярмарка, та, что у реки в червоточине раскинулась? — прикинул серый. Нет, мент — он и в Африке мент. Что бы мы делали без волка с его нюхом? Никто ничего не сказал, а он уже и место вычислил и, кажется, догадывался, чьих это рук дело. — Кто ж это такой шустрый, что на ходу с лисы суму переметную со всем добром снял?!
— Знать, нечисть ярмарочная поживилась…
— А ты не могла ярмарку попроще, без нечисти найти?
— Так ярмарка-то не простая, лиходея этого, Соловья-разбойника. Первая торговая! Там завсегда нечисть сказочная меняла и прикупала всякое нужное. Как не заглянуть было?
— И ты туда полезла? — возмутилась я. — Знала, что злодею принадлежит, и все равно пошла?
— Да какой он злодей, давно уже от дел отошел! А не пойти нельзя было, там самые лучшие волшебные вещи. Как можно было не заглянуть? Вдруг попались бы сапоги-эскорт-беги или панталоны верности? Тебе бы такое для борьбы со злом пригодилось!
«Ага, особенно панталоны верности, без них мне не жить! Про сапоги уже промолчу», — про себя скрипнула я зубами.
— И злодеи, между прочим, почестней некоторых торгуют…
— То-то тебя там «честно» ободрали как липку, — съязвил вредный ежик.
— Просто за этой ярмаркой много кто следом увязался — и цыгане там, и всякая нечисть. Ярмарка-то не простая, волшебная! То исчезнет, то вновь появится! Так и путешествует по изнанке. Говорят, иногда даже и в реальности гастролирует, если туда червоточина ход проест. Там чего хочешь купишь! Все есть! Так я только для тебя хотела чего поискать и не думала, что так полу-у-у-учится…
— Стой-стой, что ты сказала?
— Сапожки тебе приты… приобрести хотела или фату к свадебке…
— Нет, до этого?
Лиса мысленно прокрутила наш разговор назад и выдала:
— Цыгане там, следом за ярмаркой колесят, где прорежется в наш мир ярмарка Соловья-разбойника — туда и цыгане катят… Коней воровать, не иначе…
— Та-а-ак… — в унисон с Кощеем пробормотали мы, потирая ладоши. К всеобщим непоняткам зверей.
План составился как-то сам собой. Мы его даже не обсуждали. А когда в дверь светелки сунулся конь бледный и говорливый, привлеченный запахом пирогов да баранок, мы дружно поняли: на ловца и зверь бежит!
— Значит, коней… — уже в одиночку хитренько так протянул Кощей и ногу на ногу закинул, на стуле покачиваясь. Самоуверенный такой, нахально-ехидный, будто все у него схвачено уже.
Я посмотрела на единорога, и взгляд мой почему-то не понравился коню тощему богатырскому.
— А я чего! Я ничего, я невкусный, между прочим, и чего это ты на меня, Яддушка, так голодно смотришь?
— Да вот наживку из тебя делать буду, — подражая злодеям, улыбнулась я во все тридцать два зуба.
— Не надо, я костлявый. Да на меня никто и не клюнет! — затараторил конь, спасая свою шкуру. — Вы Кощея возьмите, он помясистей будет. Эм… — сбился под злодеевым взглядом коняга. — Кхм… Короче, кого угодно, но не меня.
— Решено, будем ловить на живца!
— Заодно и на свидание сходим, — объявил повеселевший злодей. — Я давно хотел тебя пригласить на ярмарку, бусики там купить, на каруселях покатать…
— Никаких свиданок, у нас работа!
— Ой, одно другому не мешает! — развалился на стуле злодей, закинув руки за голову и покачиваясь на стуле. Вот знала же, что с ним проблемы будут, так нет же, на перевоспитание взяла. А то, что это дело трудное будет — позабыла!
— Я сказала — нет! Значит — нет! Никаких свиданий! И я бы с тобой еще поспорила, кто кого перевоспитает!
— Ну поспорь. Я посмотрю, какая первостатейная злодейка из тебя выйдет! — Нет, ну как же меня этот злодей бесит! Я уж собралась ему как следует ответить, но Кощей меня опередил.
— А как ты свое присутствие на ярмарке объяснишь? Отбор невест вон где, а торги в совершенно ином месте?! Так что соглашайся на свидание, Яддушка, я тебя на перевоспитание как первый злодей изнанки взял, мне тебя плохому и учить. Все ходы-выходы тайные расскажу, секретным приемам экспроприации чужого добра с членовредительством и шантажом легким, средним и тяжелой степени обучу. Так что жертвы сами все добровольно отдавать будут, и красть ничего не надо будет, лишь бы мы больше к ним в гости не приходили по той причине, что брать у них силой уже нечего будет, они сами все отдали. Мы с тобой на пару славненько эту конторку обчистим. Будут знать, как поперек злодеев идти. Сдается мне, у Соловья-разбойника не только сапоги-эскорт-беги имеются, тьфу ты, срам какой! Но и куча других волшебных вещиц, нам, злодеям, очень полезных! — И ладонью по мечу-кладенцу, на поясе висевшему, урод, хлопает.
Звери дружно ахнули. Я же от предложения Кощея настолько была зла, что даже не заметила реакции зверей, а там было на что посмотреть.
Медведь засучил рукава и уже начинал медленно вставать из-за стола, лиса и волк вздыбили шерсть на загривках и как-то хищно заскользили по лавкам, приближаясь к злодею. А ежик подбирался к щиколотке Костика с явным намерением цапнуть побольнее.
Готовых напасть зверей остановила только моя решительная тирада, ну не умеют бабы-яги сдаваться:
— Нет уж, сладенький мой, это я тебя добру учить буду. По-баба-ягски! — со злостью выдала я, и как-то двусмысленно это прозвучало. — С полным состраданием к всякой живой твари, без любого членовредительства и с добровольной и безвозмездной помощью ближнему своему! — Вставшие было звери хлопнулись обратно на лавки, они-то думали, я постараюсь побыстрее избавиться от злодея. — И железякой ты мне тут не тряси, — гаркнула я напоследок, окончательно показывая, кто в светелке хозяин, — у меня к ней свои счеты имеются. — И пристально так на меч-кладенец зыркнула. Да так, что клинок, возгордившийся своей значимостью, потускнел, даже сиять перестал и блики больше не отбрасывал, вмиг покрывшись камуфляжной патиной. И все норовил за Кощееву ногу спрятаться. Мол, нет меня здесь и никогда и не было.
Разобравшись с подлой палкой-предавалкой, я перешла к следующему пункту своего наступления.
— А кто в злодействе участвовал, я и без тебя, Кощей, знаю! Цыгане там малолетние, злодеем заколдованные, воруют с разрешения Соловья-разбойника! От него мы имя загадочного злодея и узнаем!
— Знать-то ты, может, и знаешь, догадаться об этом несложно, на воре и шапка горит. Только подступа к ярмарочному злодею не имеешь. Не станет Соловей-разбойник с представительницей добра откровенничать и ничего тебе не расскажет. Я же среди сказочной нечисти свой, можно сказать, злодей родной. В любую дверь в изнанке вхож. Так что, Яддушка, без свидания тебе никак на ярмарку не попасть.
Все задумались, но я знала решение проблемы, не впервой меня Кощей обвести вокруг пальца хочет и обманом на свиданку затащить. Мухомор ему, а не свидание, теперь моя очередь инициативу проявлять. Не собьет меня с пути злодей своими враками.
— Без свиданий обойдусь и тебя, Кощей, перевоспитаю!
— Ты сначала хотя бы на ярмарку попади, — насмехался злодей, — а там угрожай…
— Лисонька, — перебила я зарвавшегося Костика. — А давай третий этап отбора на ярмарку перенесем? Да так, чтобы я его провалила. — И глазами своими на Кощея нагло сверкаю: это тебе за отобранную бирюльку, Костик. Моя маленькая баба-ягская мстя. Погоди, вскоре и большую придумаю.
— Без проблем, Яддушка, сделаем! — отозвалась лиса. — Нам без разницы, где гастролировать. Отбор есть отбор, чем сложнее задание, тем легче его провалить!
— Эй, — возмутился злодей, — мы так не договаривались! С чего это распорядители отбора тебе подыгрывают?
— А с того! — отрезала я. — Первый урок добра для злодея: делай его всякому ближнему, и к тебе добро вернется.
— И чего это тебе Баба-яга такого хорошего сделала? — обратился Кощей к рыжей.
— Так от злодея спасла, от первого в изнанке, который меня на воротник пустить хотел, — лукаво ответила лисичка, пряча улыбку за пушистым хвостом. — Я Бабе-яге по гроб жизни обязана! Ну или, по крайней мере, по шкаф, куда меня в виде шубы не повесили!
Кощею ничего не оставалось, кроме как зубами от злости скрипеть. Вновь победа за добром осталась, того и гляди действительно перевоспитают, страх за свое злодейство прям-таки был написан на лице Кощея.
— Значит, Костик, встретимся на отборе… О чем это я, на ярмарке! Все туда пойдем и отбор проведем!
— А я свадебные черевички для тебя посмотрю! — обрадовалась лиса.
— Лисонька, а деньги у тебя остались?
Рыжая сникла, а вот я надулась от гордости. О как я ее, ловко срезала. Шиш тебе, а не свадьба. Я любви ищу, а не выгодного брака!
— Ай, была не была, — воскликнула лиса. — Не куплю, так сменяю на что-нибудь. — Я сдулась. Этому брачному «энтузюазму» невозможно было противостоять, тут любая, не только Баба-яга пасовала.
— Значит, решили, встретимся на ярмарке!