55

Костик на крик отреагировал незамедлительно — поставил меня на землю и юркнул за мою спину.

Я так и осталась стоять столбом посреди ярмарочного пространства, от шока, не иначе.

Мы в этот момент с Костиком аккурат площадь вброд переходили в надежде в толпе затеряться и неузнанными быть.

Но, видно, мой зад, висевший на плече злодея и торчащий над головами прохожих, выдал нас с потрохами. А мужеподобный голосище возвестил на всю округу, что сейчас здесь будет весело.

Народ мигом рассосался вон с площади, стоило им увидеть и услышать мою давешнюю шипасто-феминистястую знакомую.

Я с благоговением поняла, что эта дама и есть Марья Моревна, вдова, первый ужас всех женихов изнанки, феминистка и просто бронированный кошмар на… шпильках?! Впервые вижу кованые сапоги с каблуками такого размера, да еще и из железа!

На самую боевую невесту отбора я уставилась скорее с любопытством, чем со страхом, не то что Кощей. Нам, феминисткам, делить нечего, а Костику только полезно будет научиться уважать женщин.

Под мой многострадальный нос (чего только в этой изнанке он не видел) подставили внушительного вида шипастую булаву, этакий моргенштерн. Раз такой утренней палицей тебе звезданут — света невзвидишь, больше никогда в этой жизни по причине отсутствия оной. И эта вполне знакомая мне дама с матримониальными планами на моего злодея легко держала на весу подобную игрушку.

— Яга! Отдай мне Кощея, а не то худо будет!

— Ой, да бери себе его с потрохами, дерь… злодея не жалко!

А на самом деле жалко было и еще как! Такая паскудная корова… Ну, вы помните.

Но так как я решила не помогать Кощею, вступиться за него уже не могла.

Во-первых, это дело баба-ягской чести, если хочет со мной быть, так пусть будет, а не использует как ягу на побегушках. Ишь нашел добренькую!

Увы, Кощею я ничем не могла помочь, в конечном итоге — злодей он или не злодей? Пусть сам выкручивается, а не за юбку добра прячется!

А во-вторых, кто из нас мужик — я или он? Вот пусть сам со своими бабами и разбирается, а я потом потолкую с тем, что от Костика останется. У меня много вопросов к той горке обглоданных костей, в которую превратит злодея кошмарненькая вдовушка Марья.

Возьму его глупую черепушку и вопрошу:

— Бить или не бить? И как сильно тебя бить, гад злодейский, за измену со всякими там вдовами?!

Только вот реакция Марьи Моревны мне не понравилась. Особенно после того, как она меня за лямки сарафана взяла да над землей приподняла.

— Чего не берешь, говори?!

— А чего его брать, — как-то растерянно, не успев подумать, ответила я, болтая ноженьками в воздухе, — вон он весь, бери не хочу!

— Почему не хочешь, когда все хотят?

— А кому такой нужен, тако-о-ой противный?! — парировала я и залилась слезами от обиды.

Но эту железную женщину нельзя было разжалобить какими-нибудь соплями, а вот подробности ей, как и любой бабе, хотелось знать — и непременно в мелочах.

— Признавайся, что с женихом не так? — Я хлюпнула носом и выдала все как на духу. Необъятных размеров бронированная Марьина грудь располагала к откровенности и тому, чтобы всласть поплакаться на ней.

— Что он делает? Что делает? — всхлипнула я. — Спаса-а-ет! Постоянно!

— Яддушка, что ты врешь? — Возмущению Кощея не было предела. Злодей просто-таки задыхался от моей откровенности и честности, а еще неумения хранить его злодейские косяки в тайне. — Прекрати немедленно! Думай, о ком говоришь! Я тебе не мелкая нечисть, я…

— Признается-а-а-а, в любви! И замуж зовет!

— Я же первый злодей изнанки, между прочим! Ты мне сейчас всю репутацию сломаешь! — разъяренной змеей шипел над ухом Кощей, но выйти из-за моей спины боялся. А я продолжала изливать свою душу на широкую Марьину грудь.

— Защищает меня! Собой закрыл ото льда! В любви признается, урод! И целоваться лезет! А еще… еще… зверей спа-а-а-ас!

Марью Моревну аж передернуло от отвращения!

— И… и… по светелкам девичьим лазит, гад!

— Не было ничего такого! Это все происки добра! — возмущенно вопил Костик и пяткой в грудь себя бил, доказывая, что это не правда. — Опорочить меня, потомственного злодея, решили! Шиш вам, а не победа!

И чем больше с пеной у рта доказывал свою непричастность к добрым делам Кощей, тем брезгливее становилось выражение лица невестушки, ну и я еще подробностей в огонь подливала, во всех красках расписывая Кощееву любвеобильность и добрость.

— Врет она! Порочит мою злодейскую честь! А по светелкам… Ну, лазил к невестам, было дело, ты, Марьюшка, наверно в отъезде была, родственников навещала… Я же, в конце концов, злодей, как-никак, залезть к невестам в светелки — это святое де…

— И к жени-и-ихам то-о-оже… — уточнила я.

Кощей поперхнулся на полуслове, а Марью перекосило от отвращения, и она с ужасом уставилась на шокированного своими деяниями злодея. Тому ничего не оставалось, как задрать нос к потолку и гордо выпятить грудь, всем своим видом показывая: он — злодей и никто не вправе его судить! Если ему угодно кошмарить и злодействовать по мужским светелкам — он вправе это делать. Конкуренцию надо уничтожать на корню. У нас с Марьей от такого мужского самомнения отпали челюсти.

А вокруг нас на площади сжималось кольцо.

Невесты, здраво рассудив, что самое интересное на ярмарке происходит как раз в том месте, откуда бегут люди. А драпал народ знатно, такая внушительная новость, как Кощей и Марья Моревна, решившие скрепить свои отношения узами брака, очень бодрит и приводит в изумление.

Короче покупатели и подхватившие свой товар купцы что есть мочи драли лапти из червоточины долой, своим исходом больше всего напоминая миграцию тараканов.

А вот незамужние, голодные до Кощеева тела, невесты наоборот стекались туда, где было жарче всего.

Почитай, у каждой на пальце кольцо медное сияло. И как это так ловко Кощей всех окольцевал отворотом-поворотом? Я присмотрелась. У всех, да не у всех. Была группка невест, боевая такая, собранная и укомплектованная магическими прибамбасами. Девицы все как на подбор с особо целеустремленными каменными лицами, сосредоточенно сжатыми губами и горящими жаждой взглядами.

Я задумалась. Как бы этот брачный отряд на Марью натравить, чтобы претендентки с обеих сторон героически пали в битве за брак?

Но особых иллюзий не питала. Марья Моревна — особа опытная, многократно замужняя, думаю, она знает, как отваживать нахалок от своего порога, жениха и мужа. Короче, уделает она невестушек, а потом за Костика примется. И тогда вдова по-прежнему будет моей проблемой.

А у меня опыта с противоположным, да и со своим полом поменьше будет. И вновь я позавидовала бой-бабе.

— Марья недовольна, — пробормотала вдовушка, говоря о себе в третьем лице. — Такой слабый муж Марье не нужен.