60

Ежик и лиса опять заспорили.

Но я их уже не слушала, а раздумывала.

Как это все глупо, нечестно, несправедливо, даже подло со стороны судьбы. И ведь не спасет никто, самой справляться придется, а сил нет и надежды тоже, сплошная тьма!

Со злодеем расправлюсь — на всю жизнь несчастной останусь. Люб мне наглый гад, мимокрокодилистый, правду лиса сказала. Потому и перевоспитать наивно пыталась. Все надеялась, что из злодея богатырь получится. Донадеялась, дура! Свободу свою потеряла, баба-ягское дело ради мужика предала, а тот по светелкам девичьим как ни в чем не бывало ползает! И по мужским, между прочим, тоже!

А ежели за Кощея замуж выйду, так вечно буду на посылках у тьмы, мерзости и зло твориться моими руками будут по всей изнанке!

Зря лисонька с ежиком спорят. Из двух зол, как говорится… ни одно добром не является. И выбора у меня нет. По всему получается, на всю жизнь несчастной оставаться придется. Не выделила судьба мне счастья, только дальнюю дорогу дала, наследство необъятное да выбор тяжелый, душу на куски рвущий.

Что воля, что неволя… ВСЕ РАВНО!

— Не спорьте, — прервала я уже сцепившихся и покатившихся по полу лису и ежика, причем кучерявый сидел на лисе и норовил заколоть ту единственной иголкой, а рыжая скалила зубы, готовясь проглотить колобка. — Убью я злодея и избавлю изнанку от тьмы. Видно, зло все это делом Кощеевых рук было, а он мне очень ловко мозги пудрил, расследуя вместе со мной исчезновение леса и зверей. Вот и сочтемся.

А про себя подумала: «Если мне несчастье суждено и страдания, то остальные вместе со мной мучиться не обязаны. Ничем предо мной звери лесные и жители сказочные не провинились, чтобы я им такой гнусный подарочек сделала: как темная яга, правящая изнанкой.

Ежик смущенно встал, понимая, какой жертвы мне это решение будет стоить. Лиса же только фыркнула, выражая свое мнение и оправляя сбитый сарафан.

— Твое дело, Яддушка, но я бы посоветовала свадебку, зря я, что ли, столько убивалась, все организовывая да сарафан шелковый доставая? Но я уж яге нашей помогу, чем смогу. Коли ты свой выбор сделала.

А я только и смогла криво улыбнуться, а про себя подумать: «Вот я и снова Яддушка».

* * *

И рыжая не соврала, помогла мне, чем смогла. Передачки исправно от зверей моих, в темнице сидящих, таскала. Додумалась, как от белок помощь получить, через трубу дымовую вещи от них противозлодейские принять, те, что мне в борьбе с мужем помогут. Ибо могуч Кощей, первый злодей на деревне, ровно как и бабник, да я старалась на него не смотреть и специально взгляд отводила. Нечего привыкать к гаду этому. Но злодей, нет-нет да и попадался мне на глаза самым бесстыдным образом, аккурат в те моменты, когда его нечисть женского пола окружала и с обручением поздравляла.

Как увидела я это, так еще пуще ненавидеть стала. Мало того, что злодей и на сторону свою темную меня тянет, так еще уже будучи женатым на других девок заглядывается! Обидело меня увиденное сильно, я еще больше в себя ушла и в правильности решения своего уверилась.

Быть мне вдовой как пить дать! Ради чести своей женской и ради изнанки! Мне Кощей не достанется, так и женской половине нечисти тоже!

Лисонька и о свадебке не забыла, организовала на зависть всем. Только я всего этого великолепия не видела, словно в банке какой стеклянной запрета была или как муха, в янтарь влипшая. И все сказанное до меня издалека долетало. Куда вели — шла послушно, где останавливали — стояла, будто марионетка, словно кукла разряженная, напоказ выставленная. За столом богатым чинно сидела, да что вокруг происходило — не видела. Внутрь себя смотрела, все думу одну думала, к важному готовилась. О том, как в одночасье от решения своего принятого потерять все и несчастной на всю оставшуюся жизнь остаться. Да с совестью, отягощенной страшным делом, совладать и руки на себя после этого не наложить. А тот факт, что я — Баба-яга, еще кому-то в этом мире нужна, и на меня все жители изнанки надеются, не сильно помогал.

От янтарного плена я очнулась тогда, когда меня в богато украшенную горницу, явно не мою, привели, и кокошник сняли. Мамки и няньки из доверенной нечисти кровать княжескую расстелили, меня обрядили да мужа ожидать уложили.

* * *

Я лежала на кровати затаив дыхание.

Да не просто на постели, а на самом настоящем брачном ложе. Можно было бы выразиться более точно: на алтаре, на закланье, на самом что ни на есть смертном одре. Только вот вопрос: на чьем?

Передергиваю, скажете вы? А что еще мне ждать в первую брачную ночь с Кощеем? Здесь только один расклад — или я его, или он меня, одно из двух, третьего не дано. Мы с ним полные противоположности, я — представительница добра, а он — потомственный злодей.

В костяных чертогах бессмертного тихо, только черепа и разнообразные суповые наборы посверкивают в темноте. Тот еще антураж.

Так, надо собраться. Назвалась груздем — полезай в корзину! Что положено делать невесте в первую ночь? Правильно: бояться!

Но для меня, Лады Калининой, местной Бабы-яги, призванной изнанку защищать, это как-то слишком.

Так как же вести себя в первую брачную ночь? Где-то я читала об этом… «Лечь прямо и ждать мужа».

Немного поерзав, я выпрямилась, словно доска или покойник. Что еще? «Ничего не бояться и задрать подол рубахи до груди».

До груди — это как-то слишком, обломится костлявый, поэтому я приподняла сарафан только до бедер, и этого со сказочного злодея хватит.

Осмотрела результат. За подвязку чулок был заткнут осиновый кол, лисой от осечки заговоренный. Воровато достала оружие и перепрятала в складки ткани.

Кол — это, конечно, против вампиров, но чем черт не шутит, попробую. У меня тут под одеждой для главного злодея далеко не один сюрприз припрятан.

Провожая под венец, звери смертоубийственное приданое мне всем миром собирали.

Белки передали через трубу избушонка шишек, галлюциногенных грибов и ядовитых ягод.

Друзья мои верные, даже сидя в темнице, меня не забыли и родичей своих помочь позвали. Серый волк самолично целую ночь, что длилась моя свадьба и застолье, морзянкой приказы и команды на все Железные горы завывал.

Волки в лесных чащах добыли силки, капканы и колы. Медведи расщедрились на дубины и прочее сильно калечаще-травмирующее оружие. И как они это все через охрану Черного замка пронесли, непонятно.

Ну, и я еще от себя добавила маленько, что в голову пришло.

В общем, заходи, муженек, в светелку — твоя яга тебя ждет во всеоружии. Натурально вся в оружии, увешана, как елка шишками.

Вот такая жена современной закваски досталась Кощею в жены и в главные супротивники.

Была бы я поумнее да поопытнее, никогда бы в эту хитроумную ловушку с подменой колец не попалась бы.

Но если не мы — Бабы-яги, то кто же? Кто границу между сказочной изнанкой и реальностью защитит? Все мы и только мы.

И личное здесь на втором месте оказывается.

Не яге на злодея заглядываться, не защитнице изнанки в гада подлого и лицемерного влюбляться.

Вздохнув, я вновь сложила руки на груди по-покойницки.

Услышав скрип двери, плотно зажмурила глаза и крепче схватилась за кол. Кто-то из лесных зверюшек, по-моему, лиса, мне говорил: если Костик от бати бессмертность перенял и убить Кощея не получится, то, надо хвататься за выступающие части мужа и крепко держать. Но за что хватать — не уточнили. За нос, что ли?

Рассудив здраво, я решила, что хвататься за кол как-то вернее.

Еще раз вздохнула и приготовилась убить мужа в первую брачную ночь.

Кто бы мог подумать, что невинное приглашение бабушки в деревню обернется для меня дальней дорогой, огромной ответственностью, клеймом Бабы-яги костяной ноги, борьбой со злом и замужеством! Да не с кем-либо, а с самим Кощеем!

Шаги бессмертного приближались. Я зажмурилась сильнее. Острое, худое колено злодея надавило на край кровати, я почувствовала на лице горячее дыхание. Рука в складках ткани крепче сжала осиновый кол.

А начиналось все так легко и прекрасно, я приехала к бабушке в деревню.