Глава 9

Генри проснулся один.

Он глянул на пустую половину кровати, а внутри тотчас сработал тревожный звоночек. Да и вокруг царила тишина, привычная тишина. Морозовский немедленно поднялся и отправился в комнату Лизы. И чем ближе подходил, тем быстрее стучало сердце. В спальне ее тоже не нашлось.

— Горг? — прошипел Морозовский.

— Да, Ваше Злейшество, — лепрекон возник из пустоты, лицо его было расслаблено, старик уже понимал, что может столкнуться с гневом хозяйским.

— Где моя жена? — а глаза воссияли.

— Ушла она.

— Что значит ушла? Куда?

— Отправилась к Клаусу. За ответами, полагаю. Я вчера видел Лизавет, на ней лица не было, в глазах сплошная тоска.

— И ты дал ей спокойно уйти? — заложил руки за спину.

— Иных указаний не было, Ваше Злейшество.

— Вот какой, оказывается, змеиный клубок я пригрел на груди, — навис над лепреконом, кожа Генри тем временем начала синеть.

А Горг опустил взгляд, приготовился было к самому худшему.

— Что? — усмехнулся Морозовский. — Думаешь, заморожу? О, нет. Тебя нет. А вот семейку твою с превеликим удовольствием. А потом семью Клары, Гурчика и весь ваш сброд ушастый к чертовой матери! — прогремел на весь дворец.

— Вот по этой причине Лизавет и ушла, — произнес чуть слышно.

— Не понял?

— Вам ни до кого нет дела. И Лиза это поняла. Она хорошая добрая девушка, не чета своей матери. Но что вам до нее? Морозовских всегда заботило лишь положение при дворе.

— Что-то ты больно много себе позволяешь! — но слова Горга задели за живое.

— Прошу прощения.

— Катись отсюда!

Когда Горга не стало, Генри подошел к ее кровати, сел на край и накрыл голову руками. Сбежала! Выходит, и признание в любви лишь отвлекающий маневр? Отлично, просто отлично… яблочко от яблоньки недалеко падает. Из нее получится отменная королева. Двуличная стерва. А сердце в груди заболело так, что Генри не сдержался, обратился вихрем и унесся в окно, что распахнулось как по волшебству.

А Лиза в этот момент была уже на полпути во Вьюжную долину. Интересно, чем только здешний народ кормит оленей, ибо неслись они со скоростью гоночного болида, Бартош едва успевал натягивать вожжи, когда входили в очередной поворот. Лиза вроде и хотела потужить, пока едет, подумать за судьбу горемычную, но с такой скоростью успевала лишь молиться и взвизгивать, если сани подскакивали на бугре каком или обледенелом камне. А еще удивлялась, зачем ее так основательно пристегивают перед отправлением.

К вечеру прибыли. Бартош припарковался перед красивыми коваными воротами.

— Прибыли! — крикнул во все горло, все ж от такой поездки и у него уши заложило.

На что Лиза не то кивнула, не то дернулась. Благо, подоспели эльфы и помогли ей справиться с ремнями безопасности.

— Лиза? — Бартош растолкал ненавистных эльфов, подошел к девушке. — Ты как?

— Я-то? — так и смотрела вперед себя. — Как еще никогда, — и хлопнулась в обморок, но уже через минуту пришла в себя. — Что? Где я? — подскочила.

— Ты у дома Клауса, — улыбнулся лепрекон.

— Ох, ебенькин черенок, — осмотрелась. — В следующий раз только по воздуху.

— Зато с ветерком, — подал ей руку.

— Да уж, у меня теперь вся морда лица огнем горит, — дотронулась до красных щек.

— У Клауса отогреешься. Он напоит тебя молчком с печеньками, — и как-то подозрительно захихикал, затем покосился на эльфа. — Чего стоишь, пыришься? Беги к своему хозяину. Тут принцесса Артикасты пожаловала!

— А ты обратно, да? — Лиза сжала его руку.

— Мой дом там. Но так и быть, на пару деньков задержусь. Может и с бывшей повстречаюсь, она мне намедни такое письмо прислала, — и закатил глаза под лоб.

— Вот как, — улыбнулась. — Скучает все-таки.

— Просто, Лиза, такого как я больше нет.

А девушка посмотрела на дом Клауса. Это был именно дом, не дворец, не замок, а просто дом. Двухэтажный, с красивой разноуровневой крышей, забавными полукруглыми окошками и дверями. По карнизу крыши тянулись гирлянды, обледенелые деревья в саду тоже пестрели огоньками. Прелесть, причем уютная такая прелесть. Лизе сразу вспомнились рождественские фильмы, а еще старенький новогодний носок, который она вешала в новогоднюю ночь у кровати и запихивала в него конверт с заветным желанием внутри. Следом за носком вспомнился Генри, и на душе снова стало холодно, а улыбка сошла с лица.

— Прошу, госпожа, — отворил ворота эльф.

— Удачи, Лиза, — Бартош вскочил на козлы, взял вожжи и легонько потянул.

— И тебе, — помахала ему рукой.

Ну, что ж… теперь только вперед. Эльфы проводили девушку к дому, а там ее дожидался еще один, тот уже пригласил войти.

— Клаус сейчас в столовой, пройдемте.

— Он знает, что я приехала? — расстегнула жилет, все ж в доме было довольно жарко.

— Не успели доложить, — помотал головой симпатичный рыжий то ли юноша, то ли мужчина. Все они какие-то на одно лицо.

А Клаус заседал за столом, в одной руке держал газету, во второй вилку, с насаженной на зубцы огромной котлетой. Притом Морозовский старший был в очках, что умилило Лизу, ну чем не Дед Мороз? Гигантский Дед Мороз.

— Приятного аппетита, — пробормотала Лиза, а тот аж рот открыл.

Так и смотрели друг на друга минут пять. Когда же Клаус наконец-то отошел от шока, подскочил с места.

— Лиза? — подошел к ней, взял за руку. — Генри тебя отпустил?

— Я сама приехала. Поговорить бы нам, познакомиться, раз уж я дочь королевская.

— Ах, да. Ну-ка, — стянул с нее жилет.

Лиза в этот момент ощутила себя бананом, который выдавили из кожуры. Н-да, силищи в этом здоровяке хоть отбавляй.

— А теперь проходи, — подвел к столу, усадил. — Проголодалась с дороги?

— Есть немного.

— Шульц! — гаркнул в пустоту.

И тотчас перед ним возник эльф в белом колпаке и переднике.

— Да, Ваше Добрейшество.

— Принеси ужин для нашей гостьи. И побольше.

Лиза с нескрываемым интересом наблюдала за Клаусом. Что-то в нем было схожее с Генри, но все же они разные. Очень разные. Этот огромен, волосат, бородат и суров с виду. А Генри наоборот, его сила в хитрости и коварстве. Хотя, кто знает, чем Клаус на самом деле дышит. Может и недалеко ушел от брата.

— Итак, — сел на свое место. — Как дорога?

— Добралась с ветерком.

Тут снова возник из пустоты повар. А через секунду перед Лизой стояла огромная тарелка с горой картофельного пюре и котлетой по размеру не уступающей котлете хозяина дома, за картофельным холмом скрывались тушеные овощи.

— Ой, — осмотрела великанскую порцию. — Так много. Я ж лопну, — а слюнки потекли, уж очень вкусно все это пахло.

— Это только кажется, что много. Главное, начать.

— И то верно, — взяла вилку.

— Приятного аппетита, Лиза, — и улыбнулся своей добродушной улыбкой.

— Спасибо. У тебя очень уютно. Это вроде Белого дома?

— Какого, какого дома?

— Ну, в общем, дворец это?

— А, нет. Это мой личный дом. Дворец имеется, но он выше по улице. Да и зачем мне дворец? Я почту перенаправил к себе, в чертогах бываю разве что, когда Совет заседает.

— Клаус, — не заметила, как уничтожила половину пюре с котлетой. — Скажи, что ты знаешь обо мне?

— О тебе? — вскинул брови. — Ты наследница престола.

— Это-то понятно. Знаешь ли ты, чья именно я дочь?

— Странные вопросы, — нахмурился. — Ты дочь Олькен и Валентая.

— Ах, значит, ты не в курсе.

— Не в курсе чего?

— Видишь ли, я дочь Олькен, но не Валентая.

— Как?

— Да вот так. Как выразился Генри, моя матушка любила гульнуть в другом мире и нагуляла меня.

— Быть того не может.

— Если честно, я и сама уже ничего не понимаю. Потому и пришла к тебе. За ответами, за помощью.

Клаус явно расстроился, он поднялся, подошел в окну:

— Если это так, нам предстоит не слишком приятный разговор с членами Совета. Эти старые маразматики слишком старые, чтобы адекватно оценивать ситуацию. Будут бузить, и кривить носами. Но, — развернулся и широко-широко улыбнулся, — мы справимся. Ты ведь, так или иначе, дочь Олькен. В твоей крови течет ее магия.

— Я надеюсь, Клаус, что смогу быть вам полезной. Но что будет с Генри, если зима закончится?

— Да ничего с ним не будет, — отмахнулся. — Пересидит теплое время в своих скалах, а потом снова начнет портить всем жизнь. Мой братец всегда был бедовым, творил что хотел, не задумываясь о последствиях. А как эти последствия его настигали, сразу винил окружающих в своих бедах, но только не себя. В нем живет дух противоречия. Ему обязательно надо сделать наперекор остальным. Когда между королем и королевой случился разлад, он сразу же переметнулся на сторону Валентая, а тот вынашивал весьма сомнительные идеи. Хотел подстраивать сезоны под себя, свои нужды. И наказывать непокорных неурожаями, затягивая или холода, или жару. Извини, Лиза, но он был еще тот козел, — вернулся за стол. — А Генри жаждал обрести хоть крупицу власти над народом, потому и ждал победы Валентая в борьбе. В итоге не утерпел, захотел получить всю власть, для того забрал силу Валентая и убил его. Благо, Олькен оказалась в то время в том месте и не дала Генри закончить начатое.

А Лиза задумалась. Так ли это? Или Клаус многого не знает, или Генри очередной раз наврал? Лучше бы первое.

— А моя мать? Какие идеи вынашивала она?

— Олькен тоже не отличалась филантропией, увы. Но хотя бы была против замашек Валентая. Олькен любила власть, любила так, — резко погрустнел, — что намеревалась отправить тебя как можно дальше после рождения. Чтобы не маячила на глазах будущая наследница. К сожалению, твоя участь была предрешена. Ты бы так и так оказалась в мире людей.

Вот сейчас к горлу подступила тошнота, настолько стало отвратительно от его слов. Родная мать хотела, считай избавиться, а сейчас ею хотят элементарно воспользоваться. Вот тебе и сказочный мир, преисполненный магии и чудес. И что-то так взгрустнулось по дому, по квартире, даже по работе в том павильоне сувениров. Да, было одиноко, но жизнь шла и шла своим чередом. А теперь что? Разве она хоть что-нибудь понимает в делах государственных? В управлении целым миром? Нет, не понимает.

— Что с тобой? — Клаус заметил слезы.

— Ничего, — поспешила вытереть щеки, — перчика в овощах многовато. Большое спасибо за ужин, — улыбнулась через не хочу.

— Ты, верно, устала с дороги. Я распоряжусь о комнате. А завтра мы отправимся во дворец на встречу с Советом.

— Да, устала и еще как.

Но Клаусу совсем не нравилось ее настроение. Было видно, Лиза растеряна, разочарована. И перспектива стать королевой ее не радует. Возможно, это и хорошо, хорошо для народа, но вот для нее… А еще Лиза очень красивая, в стократ красивее своей матери и добрее. Олькен с юных лет отличалась стервозным заносчивым характером, ей было важно лишь собственное благополучие, но помимо она любила всеобщее внимание, похвалу. Лиза же совсем другая. Ни разу глаза девушки не зажглись, когда заходила речь о власти, о привилегиях.

Когда эльф проводил Лизу в опочивальню, Клаус взял со стола пустой поднос и посмотрел на себя в отражении. Зарос что-то, зарос. Надо бы навести марафет.

А Лиза вошла в небольшую комнатку, но очень-очень уютную. Здесь было все просто, без роскошеств, но тепло и пахло свежим бельем. Что забавно, на стене над кроватью на крючках висели новогодние носки. И так захотелось заглянуть в них. Лиза забралась на кровать и посмотрела в один из носков.

— Ух ты, — достала оттуда полосатый леденец, — прямо как в детстве, — скорее раскрыла его и засунула в рот.

Мама всегда дарила много сладостей на Новый год. И если ее корили подруги за такое количество сахара для пятилетки, она гордо отвечала: «Пока я жива, моему ребенку будет сладко». И снова слезы покатились по щекам. Эх, мама-мамочка, как же ее не хватает. Родная или нет, она была самая лучшая и единственная.

Перед сном Лиза лежала в кровати, грызла уже второй леденец и думала над своей судьбой. Странное дело, вот вроде вышла замуж, а полноценной женой-то и не чувствует себя, полюбила, а нет радости от этой любви, узнала правду, а лучше бы и не знала. Артикаста чуждый ей мир.

Горничная так и нашла девушку в кровати с леденцом за щекой:

— Госпожа, — потрепала ее за большой палец правой ноги. — Доброе утро.

Лиза открыла глаза и увидела рыжеволосую маленькую эльфочку. На ней было миленькое зеленое платье, как полагается, полосатые колготки, волосы были стянуты в тугой пучок.

— Доброе. А который час?

— Семь утра, — улыбнулась лисьей улыбкой. — Клаус ждет вас к завтраку.

— Ага, — кивнула. — Скоро буду.

Что-то вчера так наужиналась, до сих пор есть не хочется, а вот горячего бы чаю с плюшечкой… Сразу вспомнилась сдоба Гурчика, этот лепрекон просто царь и бог выпечки. После душа стало совсем хорошо, так хорошо, что даже непонятно, что за эйфория такая накрыла. Лиза глянула на себя в зеркало. Хм… у нее цвет глаз изменился? Радужка будто подсвечена. Чудеса в решете, не иначе. Лишь бы не какая-нибудь редкая болезнь по версии доктора Хауса. Но ладно, пора во дворец! А до этого все-таки чаю.

Эльфочка проводила Лизу в небольшую залу с большим камином, облицованным крупным камнем, у окон стоял круглый стол, сервированный на двоих. А Клаус тоже любит разнообразие.

— Прошу, — девушка выдвинула для Лизы стул.

— Клаус-то где? — осмотрелась.

— С минуты на минуту прибудет, — и поторопилась за завтраком.

Лиза тогда уставилась в окно. Снег падал крупными хлопьями, небо заволокло белыми плотными облаками.

— Доброе утро, Лиза, — раздался громкий голос хозяина дома.

— Доброе, — произнесла на развороте. И сейчас же застыла от увиденного. Клаус сбрил бороду! Оказывается, он молодой! Ну, ничего себе! — Ой, — захлопала глазами.

А он с довольной улыбкой проследовал до стола, сел.

— Выспалась?

— Да, — так и смотрела на него. Вот вообще два разных человека.

— Я тут подумал. Во дворец мы можем и завтра наведаться, а сегодня я хотел бы показать тебе долину.

Н-да, прямо-таки дежавю.

— Ну, тебе виднее, — засмущалась, его взгляд смутил, слишком уж проникновенный. Впрочем, как у Генри.

— Вот и чудно, — просиял радостью. — Я тебе такие места покажу…

— Места покажешь? — хихикнула. — Это ж какие?

— Особенные, — подмигнул. — Тебе понравится.

После завтрака, во время которого Лизе все же достались две плюшки, помимо пшенной каши с медом и сухофруктами, отправились на улицу. А Клаус был искренне восхищен аппетитом своей гостьи, ему всегда нравились девушки, которые если уж сели за стол, то едят, а не жеманничают. Лиза и вчера угомонила почти всю порцию, и сегодня за разговором не заметила, как проглотила все, что ей принесли.

— Так, куда ты меня собрался вести? — вдохнула свежий морозный воздух и даже голова закружилась.

— А ты хочешь на своих двоих или на санях?

— После столь плотного завтрака лучше на своих. Растрясти надо бы, — вдруг Лиза ощутила себя уютно и легко. Вот ведь, вчера чувствовала себя чужестранкой всеми покинутой и преданной, а сейчас по телу растеклась странная нега. Или это все влияние Клауса? Он такой простой. Хотелось верить, что простой, а не приубоживается как Генри.

— Тогда прошу, — подал ей локоть, правда, когда Лиза за него уцепилась, возникло ощущение, что взялась за поручень в метро.

Клаус повел ее к воротам. Снег приятно хрустел под ногами, крупные снежинки летели с неба, затянутого белыми облаками. Долина уже проснулась и по дороге то и дело носились сани, народ бродил туда-сюда, кто-то расчищал тропинки от снега, что успел нападать за ночь.

— Здесь красиво, — беспрестанно вертела головой. — И многолюдно. Мне не хватало суеты.

— Любишь городскую жизнь?

— Да. Город создает ощущение, что ты не одинок. Я работала в магазинчике подарков, так или иначе, было общение с людьми. Вот вроде наобщаешься, насмотришься на других и домой идешь отдыхать, а не тосковать. Клаус, а ты знал мою маму? — глянула на него.

— Так ведь…

— Не ту, что воевала за трон, а ту, что меня спрятала в мире людей.

— А-а-а, Ледану… Да, знал. Она служила королеве, была ее личным писарем. Везде бегала за ней с блокнотиком, все записывала, запоминала.

— Вот как… писарем…

— Ей тебя доверили, так как Ледана была одной из самых преданных Артикасте, а еще она очень любила детей, но из-за службы не имела шансов завести свою семью. Олькен было плевать на своих придворных.

— Из нее получилась замечательная мама, — и грустно улыбнулась, а по щекам покатились крупные слезы, тогда Клаус остановился. — Ты чего? — посмотрела на него.

— Не шевелись, — снял пальцем с ее щеки слезинку и стряхнул в снег, тотчас в том месте, куда та упала, выросло три маленькие елочки.

— В прошлый раз выросла всего одна, — произнесла задумчиво.

— Твоя сила потихоньку растет, Лиза. Это добрый знак. Ладно, идем.

Клаус привел девушку в магазинчик сладостей. И когда они вошли в двери, Лиза чуть не запрыгала от радости. Это же ее давняя детская мечта, оказаться в подобном месте. Здесь царили такие сногсшибательные ароматы. На стеллажах, столах и прилавке было столько всего.

— Клаус, — ощутила приток слюны. — Или ты меня отсюда выведешь, или я сейчас устрою здесь государственный переворот и узурпирую власть.

Мармелады, зефиры, леденцы самых разных форм и цветов, шоколад всевозможных степеней горькости или молочности, бублики и улитки с глазурью, бублики с улитками без глазури, тортики, пирожные, конфеты.

— Я знал, что тебе понравится. Этот магазинчик существует без малого двести лет и переходит от отца к сыну. Таких сладостей во всей Артикасте не сыскать. Бери все, что хочешь и сколько хочешь.

— Будь моя воля, взяла бы все. Но…

Лиза пробежалась по залу, рассмотрела все, понюхала, что-то попробовала, потом продавец — эльф в возрасте протянул ей коробочку:

— Выбирайте, госпожа, — улыбнулся в пушистые, ну очень пушистые усы. — Вот чего душа пожелает, то и берите. — Клаус, ты ли это? — пожал руку здоровяку. — Прямо и не узнать. Если бы не исполинский рост и суровый взгляд, не признал бы. Скажи-ка, — облокотился на прилавок, — правдивые ли слухи бродят, что, мол, скоро наступит долгожданное потепление. Уж очень хочется дожить до этого дня.

— Правдивые, Кофус, правдивые.

— Поскорее бы.

Спустя минут пятнадцать Лиза вернулась с коробочкой, где лежали леденцы, сливочный ирис с орешками, несколько булочек улиток в глазури и большой бублик тоже в глазури, в шоколадной.

— Хороших продаж, Кофус, — кивнул ему Клаус, после чего двое покинули магазин.

— Взяла все, что хотела? — посмотрел на, не сказать что уж очень большое, количество сладостей.

— Да. Спасибо. Кстати, это тебе, — всунула ему в руку бублик.

— Забота о других, один из важнейших, — но Лиза его перебила.

— Перестань, пожалуйста, — и снова посмотрела в серые глаза, — я всего лишь угостила тебя бубликом, а не совершила подвиг вселенского масштаба. Тем более, нам все это досталось даром. Не идеализируй меня, Клаус, не надо. Я обычный человек, точнее, получеловек со своими плюсами и минусами.

— Извини…

— Куда дальше?

— Дальше мы можем посетить открытое кафе, все ж жевать бублик без горячего питья как-то не очень.

— Согласна.

Маленькая кофейня располагалась через дорогу, а что особенно порадовало Лизу, с открытой веранды просматривался местный каток, где уже вовсю каталась молодежь.

— Присаживайся, — отодвинул стул с меховой подстилкой. — А я за напитками. Ты что будешь?

— Какао, если можно.

— Одна нога здесь, другая там.

И пока он заказывал питье, Лиза любовалась здешним пейзажем. Этому миру идет зима. Вот в Москве зима кошмарная — грязь, чертов реагент на всех дорогах, который работники местных жеков чуть ли не в лицо швыряют, серость и унылость. А тут красота.

Вдруг подул резкий ветер, подхватил волосы, обдал лицо ледяным дыханием, закрутил снежные вихри рядом с верандой, а спустя пару минут все прекратилось.

Клаус когда вышел, обнаружил Лизу, засыпанную снегом с головы до ног.

— Это что еще такое? — поставил на стол две чашки.

— Это у вас тут «вьюга небо мглою кроет», — принялась отряхиваться.

— Красиво сказала…

— Н-да, — смахнула снег с ресниц, после чего взяла кружку горячего какао. — Спасибо тебе за эту чудесную прогулку. Давно я так никуда не выбиралась.

— То ли еще будет, — как-то смущенно улыбнулся и поспешил укусить бублик.

А Лиза все смотрела на каток, на резвящихся детей на льду.

— Хочешь? — отвлек от созерцания.

— Что хочу?

— Покататься. В прошлый раз вышло все как-то скомкано.

— Я бы с радостью, — просияла улыбкой, однако спустя мгновение стало грустно. Вот она уехала, а Генри видимо все равно. Да, сама уехала, но не просто же так, за ответами.

— О нем думаешь? — снова Клаус вырвал из мыслей.

— Да, о нем…

— Хочешь быть с братом?

— Я уже не знаю, чего хочу. Все так навалилось. Хотя, пожалуй, есть кое-что, чего я точно не хочу.

— И чего?

— Лучше пока промолчу.

На самом деле Лиза осознала, что не хочет быть королевой. Возможно, это трусливо и недостойно с ее стороны, но если здраво рассудить, то куда правильнее, если власть будет в руках опытного правителя, который способен управлять, принимать серьезные и порою сложные решения, отдавать себя народу. Она к такому не готова. Во-первых, ее и не готовили, а во-вторых, ее место за прилавком или еще где, где нет такой ответственности.

— Ладно, пошли кататься. А то я со вчерашнего вечера только и делаю, что ем. Так и корма отрастет.

— Что отрастет?

— Попа, — и подмигнула ему, затем поднялась.

А Клаус машинально посмотрел на ее попу. Хороша! И тут же заерзал на стуле, в паху все резко восстало. Давно у него не было женщины, все как-то не до них. Но Лиза… Лиза само очарование. Вот бы ощутить на вкус ее губы.

— Клаус? — потрепала его за плечо. — Ау!

Он же поднялся, одернул жилет.

— Да, идем.

На лед выкатились вместе, Клаус бережно придерживал Лизу, чтобы та, чего доброго, не навернулась. Она же краснела и бледнела под его взглядом, что-то он смотрит как-то не так. Слишком много в глазах огня.

— Лиза, — развернул ее к себе лицом. — Я вот тут подумал. Ты ведь можешь пока жить у меня. Во дворце все равно делать нечего, там ни прислуги, ни порядка.

— Хорошо, — и опустила взгляд, вконец ее смутил, ну ты подумай.

И снова задул резкий холодный ветер, закружил снег, а минутой позже напротив двоих стоял Генри в своем истинном облике.

— Ты? — и губы Лизы растянулись в неуверенной улыбке.

— Не утерпел-таки, — хмыкнул Клаус, — покинул свое логово.

— Ага, — кивнул тот, после осмотрелся. Всех как ветром сдуло с катка. Боятся. — Хотел лично убедиться в двуличности своей женушки. С одним зажгла, теперь вот ко второму перебралась. Поближе к трону. Гены никуда не денешь.

— Ты это серьезно говоришь? — улыбка мигом сошла с ее лица, а внутри все похолодело.

— Абсолютно, — сделал пару шагов в сторону Лизы. — Твоя мамаша тоже любила жопой покрутить. Перед нашим отцом крутила, перед особо влиятельными советниками, а потом и вовсе ноги раздвинула перед каким-то проходимцем из того грязного мирка. Артикаста получит достойную правительницу, — усмехнулся. — Клаус тебя натаскает.

— Что ж, — а холод внутри сменился жаром от вспыхнувшей ярости, — ты тоже показал себя настоящего. Эгоистичное существо, которое привыкло упиваться жалостью к себе! От собственного малодушия загнобил всех вокруг!

— Высокопарно слишком, не находишь? — процедил сквозь зубы.

— Возможно… Клаус? — перевела на него взгляд, — у вас здесь можно развестись в одностороннем порядке?

А Клаус всмотрелся в глаза Лизы, его брови тут же сошлись у переносицы:

— Да, можно, — произнес как-то растерянно. — Но, может, не стоит рубить с плеча.

— Меня этот холодильник только что обозвал шлюхой, — произнесла с болью в голосе. — Все, с меня хватит, — затем посмотрела на Генри, — я думала ты тот самый. Урод!

И устремилась прочь с катка. Слезы душили, хотелось, как маленькой девочке забиться в уголок, закрыться руками и разрыдаться.