Глава 10

Когда Лиза покинула каток, Клаус посмотрел на Генри. И посмотрел с привычной укоризной, разочарованием. Генри ненавидел этот взгляд, с детства. Так на него смотрели родители, учителя, после и брат.

— Не нужно, — процедил Морозовский младший. — Я сыт по горло вашей правильной жизнью, вашей благодетелью и прочей мишурой.

— И отец, и мать, и я давно поняли, что ты сыт, — засунул руки в карманы, после чего тяжело выдохнул. — Ты с пеленок все пытаешься что-то кому-то доказать. Но мне кажется, сам не знаешь, что и кому доказываешь, Генри. Думаешь, мир против тебя? Да нет, — пожал плечами, — миру по большому счету плевать на тебя, каждый живет своей жизнью, своими чаяниями, проблемами, радостями. А вот ты восстал против своего народа. И знаешь, у тебя ведь появился прекрасный шанс исправиться, остепениться. Благодаря Лизе. Но, увы… ты и ее не смог удержать. Мне искренне тебя жаль, брат.

— Засунь свою жалость куда подальше, Клаус. И не строй из себя святого. Ты сначала посеял сомнения в ее голове, а теперь пытаешься прорасти розовым кустом на удобренной почве. Только корень у тебя гнилой. Как и у всей вашей шатии-братии в Совете.

— Убеждать тебя в абсурдности суждений не буду. Ты уже достаточно взрослый, — покачал головой. — И коль сам не понимаешь, то я уже бессилен. Возвращайся в скалы, Генри. Там идеальное место для тебя. Артикаста все равно скоро изменится.

— Это мы еще посмотрим.

— Забавно…

— Что забавно? — сверкнул очами.

— Ты и слова не сказал о Лизе. Опорочил ее, очистил свою совесть и снова толкуешь о своих обидках. Теперь-то я понял, что она для тебя ничего не значит.

— Зато, смотрю, для тебя уже многое значит.

— У нее есть сердце, в отличие от той же Олькен. И она не стремится к власти. А раз так, тебе с ней не по пути.

И Генри обратился вихрем, а спустя минуту его не стало.

Лиза же в это время сидела за столиком на веранде кофейни и выписывала пальцем узоры на столе, который успело занести снегом. Она не плакала, но было видно, насколько бедняжке сейчас тяжело.

— Лиза, — Клаус сел напротив. — Ты как?

— Нормально, — печально усмехнулась. — Я не слишком-то везучая в любви, так что, ничего особенно нового, — и подняла на него взгляд. Радужка ее глаз отливала золотом, буквально за какие-то минут десять стала еще ярче. — В чем дело? — нахмурилась, заметив, с каким интересом на нее смотрит Клаус.

— Я не берусь утверждать на сто процентов, но сдается мне, что ты в положении.

На что Лиза просто раскрыла рот. Вся горечь от встречи с муженьком враз испарилась. Что-что он только что сказал? Кое-как совладав со ступором, выдавила из себя:

— Чего?

— Твои глаза светятся. Так же было и у Олькен, когда она забеременела тобой. Это особенность Метельских, в вас же течет особая магия.

— Да быть того не может! — захлопала ресницами. Хотя, сама же сегодня видела сию странность.

— Почему не может?

— Ну, теоретически, конечно, может, — закусила губу, — да и практически тоже, — произнесла чуть слышно, вспомнив все, что творила с Генри в спальне. — А женская консультация у вас тут есть?

— Какая-какая консультация?

— Врачи есть для таких случаев?

— А, да. Есть госпиталь, а еще есть семейный лекарь. Он с малолетства лечил твою матушку.

— Пожалуй, выберу госпиталь.

— Тогда завтра.

— Нет! Сегодня! Сейчас! Можно?

— Можно. Но уже на санях.

Клаус отвез Лизу в госпиталь. И диагноз подтвердился. Беременна! А магия, что проснулась в ее теле, ускорила процесс. Правда, как сказали доктора, которые не меньше остальных надеялись на скорое возвращение тепла в Артикасту, дитя ослабит Лизу, все ж силой придется поделиться, значит, о сменяемости сезонов придется забыть на весь срок беременности и какое-то время после родов.

Домой к Клаусу вернулись только к вечеру. Лиза была растеряна, обескуражена. Вот ведь… а когда-то обещала себе, что ни за что не будет плодить безотцовщину. Если уж и рожать ребенка, то только будучи в браке. Хотя, как оказалось, даже брак не гарантия полноценной семьи. Генри она не нужна, ему бы только морозить невинных да стращать своих слуг. Мерзавец!

— Ужин подан! — отвлек ее от горестных мыслей повар.

— А что на ужин? — принюхалась.

— Мясной рулет со шпинатом.

В общем, печаль печалью, а ужин должен быть по расписанию. Тем более, не для себя же старается, для малыша! Да, у нее будет ребенок, ее ребенок. А Генри пусть катится колбаской по Малой Спасской.

Лиза ела с большим аппетитом, а после рулета был яблочный штрудель и чай. Десерт им подали уже в гостиной. Клаус с Лизой устроились на широких диванах, напротив потрескивал поленьями камин, а в воздухе витали ароматы корицы и сдобы. Девушка отковыривала ложечкой кусочки от штруделя и отправляла в рот, смотрела на огонь и о чем-то все думала, думала. А Клаус внимательно следил за ней и в какой-то момент поймал себя на мысли, что даже после всех известий она ему нравится. Чертовски нравится. Что до ребенка! Так, дети еще никому не мешали. Дети это хорошо. Лиза именно та девушка, о которой он всегда мечтал — простая, естественная и добрая. А ее игра бровями, когда начинает гримасничать?! Это же просто великолепно и невероятно мило. Он бы смог сделать ее счастливой, определенно. Лиза же возьми и ложку оближи, что нереально возбудило. Клаус аж головой тряхнул, ибо мысли там начали зарождаться весьма откровенные, еще и сопровождающиеся яркими фантазиями.

Через полчаса Лиза уснула. Она прилегла на подлокотник всего на минуточку, прикрыла глаза, а спустя эту самую минуточку отключилась. Клаус хотел ее взять на руки и отнести в спальню, но девушка взбрыкнула:

— Хочу тут, — пробубнила сквозь сон.

Тогда он накрыл ее пледом, под голову положил мягкую подушку.

Генри в это время сидел за столом в огромной столовой один, перед ним стояла тарелка с отбивной, но он не ел, только пил. Причем ту особую бормотуху Гурчика. Надо было срочно обезболить душу. Предала! Как и все! Но ее предательство куда больнее.

Следующий день для всех начался по-своему.

Генри открыл глаза, глянул в окно, за которым ярилась вьюга, ощутил жуткую головную боль после вчерашних возлияний и снова уснул, лепреконы же собрались в кухне за завтраком, на них всех напала грусть-тоска. Дворец опустел, Каланча опять загрустила, первый день без Лизы все украшения с себя сбрасывала, а вчера так и вовсе начала увядать.

— Зря ты надоумил Лизу уйти, — пробубнил Гурчик. — Этот изверг ледяной нам теперь жизни не даст. Я вчера пока нес ему ужин, чуть ноги не отморозил. В столовой все полы и стены обледенели.

— Да, — присоединилась к нему Клара. — И поговаривают, тепла нам не видеть как кончиков своих ушей. Всплыла страшная тайна, Лиза не дочь Валентайну, а значит, Совет будет еще думать.

— Ничего-то вы не понимаете, — ответил на выдохе Горг. — Молодые еще… Лизе нужно было уйти, чтобы вернуть нам когда-то утраченное. Неужели не хотите домой? Во Вьюжную долину?

— К этим чванливым эльфам? — презрительно дернул ушами Гурчик. — Чтобы снова затеряться на их фоне? Выполнять всю грязную работу?

— А если нет? Лизавет, так или иначе, придет к власти, а значит, сможет все изменить. Это при Олькен к нам относились как к существам второго, а то и третьего сорта. Лиза же другая.

— Ах, если бы, — Клара подперла голову руками. — Я бы хотела вернуться. На городской каток сходить. Помнишь, Гурчик, мы детьми там часто катались, — улыбнулась.

— Помню, эклерчик. Помню. И самый лучший магазинчик специй на улице Трех оленей.

— Ну, наконец-то, дошло до вас, — хлопнул себя по коленям Горг.

— Только бы Совет не заартачился, — Гурчик все еще хмурился, — этим старым мухоморам только дай повод.

— Думаю, Клаус их убедит. Если надо, он за словом в карман не лезет.

— А как же Генри? — Кларе по-женски было жаль хозяина, все-таки он к Лизе испытывал искренние чувства. — Как же любовь?

— Коль Генри любит, то найдет в себе силы исправить все, что натворил. А нет, так Лизе куда лучше будет подле Клауса. Будущей королеве рядом нужен верный помощник, надежный. Генри пока не годится на эту роль.

А будущая королева проснулась на диване. За окнами светило яркое солнце, в теле ощущалась легкость, желудок уже вовсю напоминал о том, что пора бы в него чего-нибудь закинуть покалорийнее и повкуснее. Да уж, аппетит последние два дня прямо-таки волчий.

— Доброе утро! — над ней возник Клаус, уперся руками в пухлую спинку дивана. — Выспалась? Ничего нигде не затекло?

— Нет, — посмотрела на него с прищуром.

— Лиза, нам сегодня надо бы посетить дворец. Встретиться с советниками.

— Хорошо. Раз надо, встретимся, — и потянулась, из-за чего кофточка задралась на животе, и взору Клауса явился самый очаровательный животик в мире. Мысленно он уже осыпал его поцелуями, провел по мягкой коже языком и…

— Ты чего? — заметила его невероятно одухотворенный взгляд, устремленный на ее живот, из-за чего сразу же одернула кофту.

— А? — очнулся от фантазий. — Задумался просто. Завтрак стынет. Я решил тоже не есть, дождаться тебя, — подал ей руку.

— И что же там на завтрак? — вложила ладонь в его огромнейшую пятерню.

— Там то, что тебе должно понравиться.

Лиза не успела сообразить, как он подхватил ее на руки.

— Клаус, пусти, — растерянно усмехнулась. — Я не хрустальная, сама смогу дойти.

— Ты у нас теперь самая что ни на есть хрустальная.

— Ладно, тогда я из очень прочного хрусталя, — и посмотрела в серые глаза. Да в них желание плещется. Ой-ёй… нехорошо это, совсем не хорошо. — Клаус, — и сглотнула ком в горле, — я как бы жена твоего брата. И ребенка от него жду.

— Лиза, я в курсе. Не переживай на этот счет. То, что ты мне нравишься, это факт. То, что я хочу тебе помочь, тоже факт, а еще я хочу… — на последнем слове споткнулся, потому что на языке так и вертелось «хочу поцеловать».

— И чего ты еще хочешь?

— Отнести тебя за стол.

Она аж выдохнула с облегчением. Вот за стол, это хорошо. Но Клаус не спешил нести ее в столовую, все смотрел, словно изучал. Бедняжка за время нахождения в его руках успела испугаться, вспотеть, словить озноб и испытать приступ паники. И что-то ей подсказывало, Клаус с минуты на минуту совершит необдуманный поступок.

В чувства Клауса привело голодное урчание в желудке Лизы.

— Проголодалась? — широко улыбнулся.

— Да. Очень. Целую ночь ничего не ела, — и засмеялась.

— Тогда скорей навстречу калориям.

Он принес ее в столовую и сразу опустил на стул.

— Ой, — Лиза так и обалдела.

На столе стоял шоколадный фонтанчик, а в большой чаше под ним пестрели дольки самых разных фруктов, от привычных до экзотических. В блуде по соседству лежало много пряников, разукрашенных разноцветной глазурью, а довершили всю эту красоту домашние бургеры с омлетом, толстенной котлетой, сыром и томатами.

— Клаус, — Лиза сделала строгое лицо, брови нахмурила, — признайся мне честно.

А тот аж забеспокоился, напрягся. Слишком сложная мина получилась у их будущей королевы.

— В чем признаться?

— Ты решил раскормить меня до свиноподобных размеров? — и резко изменилась в лице, расплылась улыбкой.

— Не пугай так, — незаметно выдохнул, — что ты… просто я заметил, как тебе нравятся сладости. Почему бы не побаловать себя иногда. Мне этот фонтан, — мокнул палец в шоколад, — подарили эльфы на день рождения, вон, там и надпись есть, — указал на маленькую табличку на подставке.

Лиза тогда пододвинулась поближе и всмотрелась в надпись: «Самому любимому временному правителю Артикасты»

— Скажи ведь, звучит, — и сел напротив.

— И еще как звучит, — взяла зубочистку, воткнула в дольку клубники и потом макнула ею в шоколад.

— В общем, с того дня стоял этот фонтан за стеклом красоты ради. А тут в моем доме поселилась сладкоежка. Грех не воспользоваться было.

— Спасибо. Ты очень заботливый, — затем помолчала и добавила, — а еще внимательный к мелочам. Довольно редкое качество для мужчины.

А про себя сравнила Клауса с Генри. Генри предпочитал поражать ее своими умениями в постели, тогда как в быту ни на что не обращал внимания.

— Готова к поездке? — расправился с бургером, после чего умял с десяток пряников.

— Да. Заодно подышу свежим воздухом. Только мне страшновато.

— Не бойся. Справимся, — и подал ей пряник в форме звездочки. — Ты станешь такой королевой, какой у Артикасты еще не было. Я в тебя верю.

На что Лиза лишь скромно улыбнулась. Знал бы он, как ей не хочется становиться королевой. Тем более теперь все мысли только о крошке, что завелась внутри. Интересно, как Генри отреагирует, когда узнает? И стоит ли ему вообще рассказывать после того ушата помоев, которое вылил ей на голову. С другой стороны, он же отец.

— Как думаешь, — Лиза наколола на зубочистку кусочек киви, — Генри должен знать?

— Хоть мой брат и полный кретин с имперскими замашками, но знать должен, да. Кто знает, может это вернет его с небес на землю.

— Да-а-а-а, — ответила на выдохе. — Наверно ты прав, — отправила в рот следом за киви кусочек манго. — И откуда только у вас такие фрукты? У нас-то не везде есть.

— Выращиваем в оранжереях. Народу нужно разнообразное питание, и так живем в окружении вечной зимы.

А Лиза очередной раз убедилась, что из Клауса превосходный правитель.

После завтрака они отправились во дворец. Дорога заняла каких-то полчаса от силы. Спасибо реактивным оленям, довезли с ветерком. Ну, а дворец особенно-то и не удивил. Лизе строение напомнило школу, отделанную камнем. Много окон, есть крытые переходы от корпуса к корпусу. Монументально и довольно тоскливо. Может, внутри будет лучше.

— Не впечатляет, правда? — глянул на нее Клаус.

— Не-а. Английская школа-интернат как есть.

— Школа? Да ты что? Видела бы ты наши школы, они и рядом не стояли с этим склепом, — подмигнул здоровяк. — Вот это — обвел пальцев здание, — строилось при Валентае. Он утверждал, что дворец отражение его внутреннего мира.

— Что-то мне уже не хочется туда идти, — скривилась.

— Придется. Но мы надолго не задержимся. В Совете есть парочка сморчков, которые после двадцати минут бурных обсуждений начинают жаловаться на дурное самочувствие, это сигнал остальным, что пора заканчивать. В общем, наша задача уложиться в двадцать минут.

— С моим послужным списком можем уложиться и в пять, — усмехнулась без особого желания.

Честно говоря, Лиза и не думала о каком-то там Совете, ее больше волновал утренний разговор о Генри и ребенке. Все же Клаус прав, он должен знать, несмотря на то, что показал себя конченным удодом. Вдруг перед глазами возникли их ночи, отчего бросило в жар, щеки мгновенно раскраснелись.

— Ты себя нормально чувствуешь? — Клаус всмотрелся в самое красивое личико, какое только встречал.

— Да. Я же беременна. А беременность такое вытворяет с женским организмом, — закатила глаза под лоб, — жуть просто.

— А то, смотри. Можем все перенести на другой день.

— Ну, уж нет. Хочется поскорее закончить со всеми формальностями. Меня еще твой шоколадный фонтан дома дожидается.

И они зашагали в сторону парадных дверей. Во дворце Лиза еще сильнее загрустила. Темно, холодно, одиноко и пованивает нафталином. Даже у Генри в первые дни принудительного гостевания было куда веселее.

— Добро пожаловать, — у дверей в залу советов их встретил старый эльф. — Все уже собрались, — вытянулся в струнку, отчего у бедолаги аж суставы захрустели.

Высоченные двери со скрипом отворились, и Лиза с Клаусом вошли в просторную полукруглую залу, уставленную такими же полукруглыми трехуровневыми скамьями, на которых восседали благородные мужи в длинных темных мантиях. Одним словом, пафос!

— Добрый день, господа, — произнес без особых манер Клаус. — Ну, что? Начнем?

— Начинай, — раздался старческий голос откуда-то.

— Я привел к вам наследницу престола. Прошу любить и жаловать, — вывел Лизу вперед. — Лизавет Метельских, дочь Олькен.

— Знаем, слышали, ждали. Приветствуем тебя, дитя, — поднялся один из советников, и чуть было не запутался в длинных полах своей мантии. — И зачем только заставили надеть этот пыльный балахон, — недовольно пробубнил старик. — Заседали каждый раз без них и как хорошо было.

— Да не брюзжи ты, — проворчал его сосед. — Как-никак будущая королева перед нами.

— Ладно, — с остервенением одернул мантию тот, — вернемся к более важным делам. Как скоро вы, дорогая наша Лизавет готовы вернуть в Артикасту тепло? Пробудилась ли в вас сила?

— Добрый день, — произвела неуклюжий реверанс будущая королева. — Ну, как вам сказать. Силы вроде да, пробудились. Тут поплакала разок, елки выросли. Если чихну, может и дуб какой вылезет.

— Не забываем, господа, — послышался очень противный трескучий голос, — она приходится законной женой нашему общему врагу. И если Лизавет взойдет на престол, Морозовский младший тут же прискачет.

— Не прискачет, — вступил Клаус. — Лиза намерена развестись. Ведь так? — посмотрел на нее как-то странно.

— Эм, да… вроде. Клаус, — коснулась его руки. — Расскажи им все как есть. Я не хочу ни тайн, ни интриг.

— Хорошо, — кивнул он, после чего посмотрел на советников. — Помимо того, что Лизавет жена моему брату, она еще и не дочь Валентая, плюс, — набрал в грудь воздуха, — она ждет ребенка от Генри. Так что, при всем желании, Лиза не сможет в скором времени сменить сезоны.

И повисла тишина, а за тишиной последовал гулкий шепот, после коего снова встал тот, который чуть не свалился.

— Мы тут посовещались. Коль иного выбора у нас нет, то Лизавет все равно получит корону. Однако, с ней рядом встанет наше доверенное лицо.

— И кто же это? — Клаус тотчас нахмурился.

— Ты, кто ж еще, — усмехнулся советник. — В тебе тоже есть магия, и нам на радость, магия тепла, в отличие от твоего братца. А значит, вы вместе сможете то, что было под силу одной Олькен или Валентаю. Но, это только после родов. Мы не враги женскому здоровью.

— А я вот против, — и снова этот трескучий голос откуда-то, даже неясно, откуда. — Она родит дитя от Генри, что приведет к очередному конфликту. Кому нужен принц или принцесса, чей папаша убийца и дезертир?

— Желаешь до конца дней морозить свой старый зад? — огрызнулось очередное благородие в мантии. — Лично я, нет.

В этот момент Лиза заприметила двоих, которые начали активно размахивать веерами и закатывать глаза.

— Итак, голосуем! — поторопился старец, тоже заметивший вялость своих коллег. — Кто за то, чтобы Лизавет взошла на престол?

Руки подняли двадцать советников, трое воздержались и всего два старикана оказались против.

— Вот и славно. Большинством решено, что дочь Олькен станет нашей следующей королевой. На этом заседание объявляется закрытым. Всем спасибо, до свидания. Мне еще до дома ехать, — и, едва ли справляясь с мантией, советник зашагал в сторону запасного выхода.

Остальные последовали его примеру.

— Ну, вот, — произнес Клаус, когда все нафталиновые мужи удалились. — Прошло даже лучше, чем я предполагал.

— Да, супер, — подошла к скамье и села.

— Как тебе во дворце?

— Честно?

— Угу.

— Отвратительно, — и улыбнулась. — Здесь просто отвратительно. У тебя куда лучше.

— И я почту за честь, если ты так и будешь продолжать жить у меня, — присел на корточки перед ней, затем взял за руки. — Мы справимся, Лиза.

— Клаус, — замялась сразу, щеки опять покраснели. — Мне бы отлучиться ненадолго. Обещаю, одна нога здесь, другая там.

— Куда ты собралась?

— В Северную долину. Поговорить с моим все еще мужем. Хочу рассказать ему о ребенке.

— Ах, — мгновенно погрустнел. — Да, конечно. Это правильно.

— Не волнуйся, я вернусь. Генри ясно дал мне понять, кто я для него, а такое я вряд ли смогу ему простить.