Глава 43

Я резко вскочила. Голова закружилась, мир качнулся, но я удержалась на ногах. Тело было слабым, мышцы атрофировались от долгого лежания, но ярость дала мне силы.

— Но я, если я — это не я! — крикнула я. Или попыталась крикнуть. Получился хриплый лай. — Что мне делать? Если я ничего не могу вспомнить! Если я знаю, что я — Эрисалия Гарзар!

Доктор даже не моргнул. Он лишь чуть склонил голову набок, изучая меня с новым, профессиональным интересом.

— Вы просто не пробовали, Ливия, — терпеливо вздохнул доктор. В его голосе не было насмешки. Только усталое сочувствие. — Милая моя, герцог Гарзар овдовел три дня назад. Вся столица говорит только об этом. Похороны были вчера. Король объявил траур.

Сердце — это чужое, слабое сердце Ливии — пропустило удар. Затем другой. Затем забилось так часто и болезненно, что в висках застучало.

Овдовел.

Три дня назад.

Значит, я действительно умерла.

Но почему я здесь? Почему я дышу? Почему я чувствую холод сквозняка, проникающего сквозь щели в окне?

— Это ошибка, — прошептала я, отступая к стене. Спиной я почувствовала холодную, шершавую штукатурку. — Какая-то магическая ошибка. Проклятие. Перевоплощение. Я не Ливия. Я Эрисалия.

— У вас просто потеря памяти, — констатировал доктор, делая пометку в своем блокноте. Перо скрипело по бумаге, звук был невыносимо громким в тишине комнаты. — Или бред. Такое бывает. Мы вообще были уверены, что после того, что с вами случилось, вы очнулись. Мозг создает защитные иллюзии. Вы придумываете себе другую жизнь, потому что ваша собственная кажется вам невыносимой.

Невыносимой?

Моя жизнь была роскошной. Безопасной. Предсказуемой.

До того момента, пока браслет не вспыхнул красным.

Вспышка памяти обожгла сознание. Багровый свет. Боль в животе. Холодные глаза Ильмаара. Щелчок замка.

Я задрожала. Не от холода. От воспоминания о предательстве.

— Нет, — сказала я тверже. — Моя жизнь была настоящей. А эта... эта какой-то дурной сон.

Я посмотрела на свои ноги. Они были босыми. Ступни грязные, ногти на больших пальцах пожелтевшие. На лодыжке виднелся старый шрам — след от ожога или пореза.

Паника начала подниматься из желудка, холодная и липкая, как вода в затопленном подвале.

Если я не Эрисалия... то кто я?

И если я Ливия... то почему я помню запах ветивера на запястье Ильмаара? Почему я помню вкус его губ? Почему я помню боль от яда, который убил герцогиню?

— Позовите его, — потребовала я, чувствуя, как слезы выступают на глазах. Но это были не слезы горя. Это были слезы ярости. Слезы загнанного зверя. — Позовите Ильмаара Гарзара. Пусть он придет и скажет мне в лицо, что я не его жена. Пусть он посмотрит мне в глаза и скажет, что не узнает меня.