Глава 44

Доктор тяжело вздохнул. Он закрыл блокнот и убрал его в карман.

— Герцог не придет, Ливия. Он занят подготовкой к траурному приему. И даже если бы пришел... Он не знает вас. Вы для него никто. Пыль под ногами. Собственно, как и мы все…

Пыль под ногами.

Эти слова эхом отдались в голове.

Разве не это сказал мне Харджес, когда я умоляла его открыть дверь? «Мадам, я бы рад… Но я не могу…»

Разве не это сказал мне Ильмаар, когда запер меня? «Делай что хочешь».

Для него я уже была ничем. Еще при жизни.

А теперь... Теперь я стала буквально никем. Девушкой из трущоб, лежащей в дешевой больнице, с именем, которое ничего не значит.

Я опустилась на край кровати. Матрас провис под моим весом, пружины жалобно скрипнули.

— Что со мной будет? — спросила я тихо и почти обреченно.

Доктор посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Вы уже поправились. Ожоги мы смогли убрать… Вам придется снова вернуться к работе. Прачечная ждет своих работников, Ливия. Долги сами себя не оплатят.

Прачечная.

Мытье чужого белья. Стирка чужой грязи. Жизнь в смраде Нижнего города.

— А что со мной случилось? — обреченно прошептала я, словно пытаюсь всеми силами смириться с новой правдой.

— О, об этом гудит весь город, — вздохнул доктор. — Вы подожгли свой дом, видимо, решив сгореть вместе с ним. Но добрые люди вас вытащили. Пожар, о котором до сих пор пишут в газетах, потушили. Благо, неподалеку оказалось несколько дежурных магов. Вас доставили сюда. И вы несколько дней не приходили в себя. Надышались дымом. Мы уже думали, что вы… все. Но вы очнулись…

Очнулась… Хорошее слово…

Без Ильмаара. Без имени.

Без прошлого.

Я посмотрела на зеркало, лежащее на полу. В его трещинах - осколках, если присмотреться, можно было увидеть мое отражение. Искаженное. Раздробленное.

Но я увидела не Ливию.

Я увидела Эрисалию. Ту, что лежит в мраморном склепе, запертая навечно. Ту, которую предали. Ту, которая любила до последнего вздоха.

И я поняла страшную вещь.

Смерть не освободила меня.

Я закрыла лицо руками и заплакала. Не тихо, как подобает леди. А громко, некрасиво, всхлипывая и задыхаясь, как простая девушка из низов, у которой отобрали последнюю надежду.

— Да полно вам рыдать… Знаете, милая. Что бы ни случилось в вашей жизни, сама жизнь является величайшим даром! У многих ее нет. А вы живы, здоровы, молоды, сильны. У вас сильный организм, раз сумел пережить такое. Просто поверьте мне. Я уверен, что раз смерть вас не взяла, то вам предстоит прожить долгую и счастливую жизнь… Крепитесь, дитя мое. А мне, кажется, пора. Слышите, колокольчик звонит. Кого-то привезли… А вы вспоминайте и готовьтесь к выписке. Больница существует на пожертвования, поэтому у нас не так много свободных коек.

Доктор молча вышел из комнаты, оставив меня одну.

За дверью слышались шаги других пациентов. Кашель. Стоны. Жизнь продолжалась. Грубая, грязная, настоящая жизнь.

А я сидела на краю продавленной кровати, сжимая в руках чужие, шершавые пальцы, и пыталась вспомнить, как дышать в мире, где меня больше нет.