Глава 60. Дракон
— Браслет, что лежит в ее комнате, отправить магам. Пусть скажут мне, что с ним случилось, — отдал я приказ.
А вот что делать с этой настырной дамочкой?
Мир вокруг меня пошатнулся. Твердая, незыблемая почва фактов, на которой я строил всю свою жизнь, внезапно превратилась в зыбучие пески. Я смотрел на старика и впервые за долгие годы не знал, что думать. Логика отказывала. Разум кричал, что это бред, но что-то древнее, глубинное, то самое драконье чутье, которое никогда меня не подводило, тихонько шептало: ее нужно выслушать.
Мой взгляд снова упал на белую перчатку на полу.
На тонкое, бесполезное кружево, которое она так любила. Внутри меня что-то оборвалось с тихим, но отчетливым звуком. Стена отрицания, которую я возводил три дня, дала первую, чудовищную трещину.
Я медленно поднял голову. В глазах Харджеса читалась мольба и ужас. Он боялся того, что я сделаю. Боялся той бездны, в которую мы оба заглядывали.
Я выпрямился. Плечи расправились. Маска ледяного спокойствия вернулась на место, но под ней бушевал ураган, готовый снести все на своем пути.
— Приведите ее, — сказал я.
Голос прозвучал тихо. Но в этой тишине было больше власти и угрозы, чем в любом рыке.
Харджес вздрогнул, словно его ударили.
— Милорд… Вы уверены? Она… она в ужасном состоянии. Она мокрая, она…
— Я сказал: приведите ее, — перебил я, не повышая тона, но позволяя драконьей силе просочиться в каждое слово, заставляя воздух в комнате вибрировать. — Сейчас же.
Ничего, я выведу эту попрошайку на чистую воду! Она не смеет пользоваться именем моей жены, чтобы получить деньги! А потом, когда я выведу на чистую воду ее, я уволю ту болтливую голову, которая ей рассказала лишнее. Я выгоню взашей без рекомендаций соучастника или соучастницу этой аферы.
Дворецкий низко поклонился, его руки все еще дрожали, и быстро, почти бегом, вышел из комнаты.
Я остался один. В тишине, пахнущей горькими травами и дождем. Я медленно наклонился и поднял с пола белую перчатку. Ткань была холодной. Но когда я сжал ее в кулаке, мне на мгновение показалось, что я чувствую слабое, едва уловимое тепло.
Тепло живой руки.