Глава 77. Дракон

Я не верил в чудеса.

Чудеса были удобным, приторным словом для тех, кто боялся искать настоящую, грязную причину происходящего. Если человек внезапно умирал — это не была воля богов. Это был яд, кинжал, болезнь или чья-то финансовая выгода.

Если фамильный артефакт, освященный веками, вдруг начинал лгать — это не было проклятием судьбы. Это была порча, магическое вмешательство, рука мастера или предателя.

А если нищенка являлась к воротам моего дома посреди ночи, промокшая до нитки, и называла себя именем моей мертвой жены — это тоже не было чудом.

Это был заговор против семьи Гарзар.

И чем дольше я смотрел на лежащие передо мной бумаги, тем отчетливее понимал: крыса была где-то рядом. В этом доме. На расстоянии вытянутой руки. Возможно, даже в этой самой комнате.

На моем массивном дубовом столе лежали три отчета.

Первый — от доктора. Смерть от яда. Медленного, дорогого, редкого. Того самого, что имитирует женские недуги, пока не становится слишком поздно.

Второй — от лучшего ювелира и мага-аналитика столицы. Браслет был поврежден. Не сломан грубо, не разбит в порыве гнева, не испорчен случайно временем.

Вмешательство оказалось тонким. Почти ювелирным, издевательски точным. Будто кто-то не хотел уничтожить артефакт, а всего лишь заставить его ошибиться в строго определенный, роковой момент.

Третий отчет лежал чистым, нетронутым листом пергамента. Его должен был дать Харджес.

Я стоял у высокого окна кабинета и смотрел, как дождь стекает по стеклу кривыми, темными дорожками, искажая огни сада. Дом спал. Или делал вид, что спит, затаив дыхание в ожидании нового удара.

Я больше не верил этому дому. Слишком много дверей, которые можно закрыть на ключ. Слишком много коридоров, в которых можно спрятать тайну. Слишком много слуг, которые видели, слышали, запоминали и молчали, получая свои жалкие монеты.

А теперь еще и эта женщина. Ливия Коллет. Прачка. Нищенка. Безродная девица из воняющего копотью Нижнего города. Она знала то, чего знать не могла. И эта мысль жгла мой разум хуже, чем драконий огонь в венах.

Я услышал шаги за дверью раньше, чем раздался тихий, выверенный стук.

— Войдите, — мой голос прозвучал глухо, устало.

Дворецкий вошел тихо, как тень. Безукоризненно прямой, собранный, старый и слишком уставший для своих лет. В его движениях не было суеты, только привычная, отточенная годами дисциплина.

— Милорд.

— Докладывай.

Он опустил глаза, изучая узор ковра, словно там были написаны ответы, которых он боялся произнести вслух.

— Мисс Ливия Коллет размещена в комнате для младших служанок в восточном крыле.

Мисс Коллет.

Надо же! С каким уважением!

Я едва не усмехнулся, но звук застрял в горле, превратившись в сухой кашель. Как аккуратно. Как осторожно. Ни «самозванка». Ни «прачка». Ни «эта женщина». Мисс Коллет. Словно это почтительное “мисс” могло придать вес ее лжи.

— Что она делала после того, как ты привел ее в дом? - резко спросил я.

— Сначала стояла посреди комнаты, - слышал я за спиной голос дворецкого.

— Стояла? — переспросил я, поворачиваясь к нему.

— Да, милорд. Не двигалась. Просто смотрела на стены, - заметил Харджес.

— И все?

— Несколько минут. Потом медленно села у камина. Она выглядела грустной, - заметил Харджес. — Она сказала, что раньше была хозяйкой в этом доме, а теперь… служанка. Ирония судьбы!

Я отошел от окна, и мои сапоги глухо стукнули по паркету. Я начал медленно обходить стол, как хищник, оценивающий добычу.

— С кем разговаривала?

— Со мной. И с одной служанкой, которая принесла ей дров. Больше ни с кем.

— О чем?

— Служанке она ничего не сказала. Только тихо поблагодарила. И все. Больше ни слова, - отчитался Харджес.

— А тебе?

Харджес помолчал. Я ненавидел, когда он молчал. Слишком часто его паузы значили больше, чем самые длинные речи. В них пряталась правда, которую он не смел озвучить.

— Она спросила, верю ли я ей, милорд.

Мои пальцы сами сжались на прохладной деревянной поверхности подоконника, оставляя на лаке едва заметные вмятины.

— И что ты ответил?

— Правду, милорд, - задумчиво произнес Харджес, вздыхая.

— Какую? - медленно спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Что не знаю.

Я посмотрел на него. Старый дворецкий стоял неподвижно, но я видел микроскопическое напряжение в его плечах, в том, как он сжал руки за спиной. Он ждал моего гнева. Возможно, заслуженно.

— Не знаешь, — повторил я, зловеще растягивая слова.

— Да, милорд, - послышался короткий ответ.

— Удобная позиция, - с насмешкой заметил я.

— Зато честная, — тихо произнес он.

Это слово прозвучало негромко, но в нем было достаточно твердости, чтобы оно задело, как пощечина. Я медленно оторвал пальцы от подоконника и подошел к столу, взяв в руки серебряный нож для бумаги. Холодный металл успокаивающе холодил ладонь. Нет, Харджес не был замешан в происходящем. К тому же он очень любил Эрисалию. И то, как он убивался, тому подтверждение. Он вне подозрений.

— Продолжай, - кивнул я.

— Она сказала, что не знает, как объяснить произошедшее. Что не помнит, как это случилось. А потом... — он запнулся, подбирая слова. — Потом она сказала, что вернуться домой и понять, что ты здесь больше никто, больнее, чем умирать.

Домой.

Я сжал челюсть так сильно, что в висках загудело. Это слово резануло по живому.

— Именно так и сказала? “Домой”? - разозлился я.

— Да, милорд, - опустил глаза Харджес.

— Дословно? - произнес я это слово так, словно вкручиваю его в него. Нет, я слишком хорошо знаю некоторых аристократов, чтобы верить этому миру. Я не верю никому. Даже самому себе. После случившегося я больше не верю себе. И я не знаю, во что я могу верить теперь?

— Насколько позволила память.

Я начал медленно вращать нож для бумаг между пальцами, наблюдая, как лезвие ловит отблески свечей.

— А дальше? - продолжил я допрос.

— Я проводил ее в комнату. Она помылась, переоделась в сухое платье, которое мы нашли в кладовой, - перечислял дворецкий.

— Осматривала комнату? - нож замер в моей руке.

— Да.

— Искала что-нибудь? - прошептал я, трогая лезвие.

— Нет.

— Шкафы открывала? - продолжал я, задумчиво глядя на отблески стали.

— Нет.

— Ящики выдвигала? - наседал я.

— Нет.

— Окна проверяла?

— Только посмотрела на дождь, - выдохнул Харджес.

Так, значит, не просто воровка, которая всеми правдами и неправдами пытается проникнуть в дом.

— Спрашивала о покоях герцогини? - я сощурил глаза.

— Нет.

— О драгоценностях? - я резко вспомнил шкатулки жены.

— Нет.

— О вещах моей жены? О платьях? Активах на ее имя?

— Нет.

Моей жены.

Эти слова прошли через грудь, как холодное, ржавое лезвие, царапая ребра изнутри. Я опустил нож на стол слишком резко. Металл сухо звякнул о дерево, нарушив звенящую тишину кабинета.

— Что еще? Продолжай! Я должен выяснить, кто она такая и кто за ней стоит! - заметил я, пытаясь понять логику ее поступка.