Глава 13

Очнулась Джулия в незнакомой комнате.

— Пришли в себя? — послышался низкий голос.

— Что вы со мной сделали?

Она настороженно смотрела на высокого светловолосого джентльмена, стоящего напротив. Голова кружилась, точно после карусели, и Джул было трудно сосредоточиться, но с каждым мгновением  лицо мужчины казалось ей все более знакомым. 

— Интересный вопрос, — усмехнулся неизвестный. — Я думал, для начала вы поинтересуетесь, где оказались.

— Знаете, я уже почти привыкла к тому, что...

Джул не договорила, неожиданно вспомнив, откуда знает этого мрачного красавца.

— Подождите, это же вы! — воскликнула она. — Ну, тот человек с портрета… Точно! Эдриан Клиффорд Норрей. Или вас как-то по-другому зовут?

Она смотрела на незнакомца, а перед глазами проплывали видения ее несостоявшейся новой жизни — маленький домик, увитое розами крыльцо, тонкие фарфоровые чашки на небольшом столике у камина… Джул почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Эдриан Клиффорд Эррол, к вашим услугам, миледи, — представился ее собеседник, и Джулия расслышала в его голосе пренебрежительные нотки.

Казалось, знакомство с ней не доставляет ему удовольствия. Джул это задело. И почему-то вспомнился поцелуй... Или его не было? А вообще, странно. Она видит этого Эдриана всего второй раз в жизни, и оба раза их встречи заканчиваются одинаково — ее обмороками. Хотя, до этого Джул не была склонна к подобным женским слабостям.

— Не могу заметить, что рада знакомству с вами, лорд Эррол, — холодно сказала она, стараясь избавиться от несуществующих воспоминаний. Не было никакого поцелуя. Правильно Клара сказала. Это все любовные романы виноваты!

— Позвольте поинтересоваться, почему?

— Вы еще спрашиваете? — возмутилась Джул. — Зачем вы затащили меня сюда? Какое вы имели право вмешиваться в мою жизнь?

О, ей многое хотелось бы высказать этому напыщенному красавцу! Вероятно, он применил к ней какую-то магию и лишил чувств, чтобы она не сопротивлялась! Так же, как и в прошлый раз.

— Это низко, лорд Эррол!

— Неужели вы думали, что сможете сбежать? — усмехнулся мужчина, и глаза его насмешливо сверкнули.

— А вы что, следили за мной?

— Это моя обязанность, миледи.

— Что значит — обязанность? Вы что, тоже один из тех, кто добивается моей благосклонности?

— Я? О, нет, миледи. Эта почетная участь меня миновала.

Эдриан иронично усмехнулся.

«И все-таки удивительное у него лицо, — невольно подумала Джул, но тут же рассердилась. — О чем я? Этот тип испортил мне жизнь, а я любуюсь его внешностью?! Вот уж, поистине, глупо!».

Джулия злилась на себя, но ничего не могла поделать. Было в этом мужчине что-то, что ее завораживало. А воспоминание о его объятиях… Или они ей все-таки приснились?

— О какой обязанности вы говорите? — отмахнувшись от непонятных ощущений, спросила она.

— Я слежу за соблюдением заключенного договора, — сухо ответил Эррол.

Он отвернулся от нее и отошел к окну. Его крупная фигура резко выделялась на фоне темного стекла, а лицо в отражении казалось мрачным.

— Значит, вы тоже маг, — задумчиво заметила Джул. — Но не входите в число тех, что сражаются за мою руку.

Последние слова она произнесла с долей  иронии.

— А вы наблюдательны, миледи, — усмехнулся Эррол и уже более серьезно спросил: — Как вы догадались, что женихов несколько?

— Это было несложно.

Она старалась говорить спокойно, но спокойствие это было мнимым. На душе у нее было тоскливо. Столько времени она пыталась не поддаваться панике и искать выход, и вот, когда до свободы оставалось совсем немного…

— И все же? Удовлетворите мое любопытство, что навело вас на такую мысль?

— Маска, — устало ответила Джул. — Она не имеет смысла, если претендент всего один.

Нет, она не стала говорить о многочисленных мелочах, которые могла заметить только женщина – чуть отличающиеся оттенки глаз, форма губ, рук, ногтей. И запах. Каждый раз разный. И Джулия была уверена, что это не духи, а что-то совсем другое, то, что лорды не способны изменить. Хотя, тембр голоса, например, мужчины меняли мастерски.

— Но это не все, — проницательно посмотрел на нее Эдриан.

— Разумеется.

— Ладно, оставим это, — небрежно произнес Эррол и взглянул  на нее по-другому. Взгляд его стал тяжелым, пристальным, недобрым. — Почему вы решили сбежать и нарушить договор?

В голосе Эдриана зазвучал металл. Сейчас перед ней стоял совсем иной мужчина: жесткий, непреклонный, не поддающийся жалости и состраданию. Джул понимала, что он ее не отпустит.

— Потому что я не имею к этому договору никакого отношения, — твердо ответила она. — И не обязана выполнять нелепые условия. Пусть их соблюдают те, кто его заключал.

— Ошибаетесь, миледи, — нахмурился Эррол. — Если магия сработала, значит, она сочла вас правопреемницей Норреев.

Он отодвинул легкую штору и выглянул в окно. Джул заметила, как по лицу мужчины скользнула тень.

— Только его тут и не хватало, — чуть слышно произнес Эррол.

— Кого?

— Это не относится к делу, миледи. Вернемся лучше к нашему разговору.

— Вы говорите о договоре…  А что будет, если я его нарушу?

— За несоблюдение магических контрактов наказание одно — смерть, — повернулся к ней Эдриан. — И на вашем месте, миледи, я бы не забывал об этом.

Джул смотрела в серьезные синие глаза и понимала, что их обладатель не лжет. Она чувствовала это, осознавала, что Эррол говорит правду и пыталась побороть подступающее отчаяние. Почему все так несправедливо? Она не хочет умирать! Но и чужие обязательства выполнять тоже не хочет!

— Что стоит на кону? — спросила Джулия, откладывая сетования на превратности судьбы на потом. — Что получит победитель этой брачной гонки?

— Кроме красавицы жены? — усмехнулся Эррол. — Императорскую корону.

— Весомый приз.

— Вполне.

Джулия задумалась. Магия, договоры, титулы, — все это, конечно, хорошо, но то, что никому нет дела до ее желаний, наводит на неприятные размышления. Вроде бы, и мир другой, а действительность — та же.

— А зачем все так усложнять? — спросила она. — К чему этот глупый маскарад? Неужели нельзя было честно признаться в том, что от меня нужно, и предоставить выбор?

— Традиция, — ответил Эррол. — Традиция, которой уже много веков, и которую никто не собирается менять, — он слегка пожал плечами и неожиданно нахмурился. — Советую вам не противиться, миледи. Поверьте, это в ваших же интересах.

— Вы не замечали, что эту фразу говорят тогда, когда пытаются навязать человеку нечто очень неприятное? — хмыкнула Джулия.

Она смотрела на стоящего перед ней мужчину, на его красивое, пусть и мрачное лицо, на богатую обстановку кабинета, на книги, заполняющие высокие темные шкафы, и думала о том, что вся ее жизнь — всего лишь череда уступок. Сначала — сестре, которая отнимала все внимание семьи и окружающих, вынуждая Джулию оставаться в тени, потом — отцу, согласившемуся на ее брак с Уильямом. И вот теперь появились обязательства Норреев, которые должна выполнить именно она.

Джулия взглянула на свои руки, благопристойно сложенные на коленях, вскинула подбородок и решительно заявила:

— Я хочу поговорить с тем, кто отвечает за мое пребывание в этом мире.

— Он перед вами, миледи, — холодно улыбнулся Эдриан.

— В таком случае, лорд Эррол, я должна сказать, что не собираюсь следовать вашим правилам, и больше не хочу участвовать в нелепом маскараде. Я разрываю договор.

— Не получится, миледи, — мрачно сказал Эдриан. — Уже не получится, — уточнил он.

— Почему?

Ответить Эррол не успел. За дверью послышался шум, потом она с грохотом отворилась, и на пороге возник мужчина в маске.

— Эдриан, какого ракха? — резко выкрикнул он. — Что ты творишь?

— И тебе темной ночи, Аллен, — холодно усмехнулся Эррол. — Чем обязан?

— Как ты посмел? Мы с ног сбились, ищем повсюду леди Норрей, а она, оказывается, у тебя!

Глаза Аллена сверкнули в прорезях маски.

«Как невежливо! — подумала Джул. — Говорит обо мне в третьем лице, как будто меня здесь и нет».

Она внимательно посмотрела на мужчину. Яркие чувственные губы, небольшая, едва заметная ямочка на подбородке, на среднем пальце правой руки массивный перстень, с крупным синим камнем. И отчетливый аромат хвои. Нет, Аллена невозможно было спутать с двумя другими.

— А если я скажу, что мне захотелось пообщаться с леди Норрей? — в голосе Эррола звучала издевка, но Джул заподозрила, что издевается ее новый знакомый, скорее, над собой.

А вот гость не почувствовал подобных тонкостей.

— Ты не можешь…

Договорить он не успел.

— Остановись, Аллен, — предупреждающе поднял руку Эррол. — Не забывай, с кем разговариваешь.

Он вскинул голову, и в этот момент в его лице и фигуре было столько сдержанного величия, что Джул опешила.

«Кто же вы, лорд Эррол? — невольно задалась она закономерным вопросом. — И какой властью обладаете?».

— А ты не забывай о правилах, — угрожающе произнес Аллен и соизволил, наконец, обратиться к ней: — Идемте, миледи, вам нельзя здесь оставаться.

Он подошел к Джулии и предложил ей руку.

— Правила изменились, Аллен, — негромко произнес Эррол. — Леди Норрей останется в моем замке.

— С какой стати? Никто не вправе менять условия.

— Тем не менее, они изменились.

— Ты не мог…

— Я – нет, а вот леди Норрей это оказалось под силу.

— Интересно, каким образом?

— Миледи смогла понять, что претендентов на ее руку — несколько.

— Нет.

Аллен резко вскинул подбородок. Казалось, Доу не ожидал такого поворота. Еще бы! Глупая англичанка сумел разгадать их «хитроумный» ход.

— Да, — спокойно ответил Эррол.

Джулия наблюдала за беседой мужчин, пытаясь сообразить, о чем они говорят. И о чем умалчивают.

— Но почему именно твой замок?

— Здесь леди Норрей будет в безопасности.

— Глупости! В Артее ей совершенно ничего не угрожает!

— Это не тебе решать, Аллен, — негромко сказал Эррол. — Возвращайся к себе. Леди Норрей устала, ей давно пора отдыхать.

Он не стал слушать возражений Доу. Подошел к Джул и подал ей руку.

— Я провожу вас в ваши покои, миледи.

Его голос звучал глухо. Джул показалось, что Эдриан смертельно устал и от Аллена, и от нее.

— Но я не хочу оставаться в вашем замке! — воскликнула она.

— Леди Норрей, давайте отложим все разговоры на завтра? — тихо, словно уговаривая неразумного ребенка, предложил Эдриан. — Вы отдохнете, придете в себя, и утром я вам все объясню.

Джул вздохнула. Только сейчас она ощутила, что действительно очень устала. День выдался долгим, ночь — еще длиннее, и у нее совсем не осталось сил.

— Обещаете?

Джул пристально посмотрела Эрролу в глаза. Правда, тут же пожалела об этом. Взгляд Эдриана обжигал, она почувствовала, как перехватило дыхание, как сильно забилось сердце, как вспотели от волнения ладони.

— Даю слово, — твердо ответил мужчина.

Ночь была наполнена многочисленными звуками и шорохами. В комнате еле слышно потрескивали свечи. В распахнутое окно доносились тонкие трели какой-то неизвестной птицы, в саду тихо шелестели листья деревьев, а в дымоходе заунывно подвывал ветер.

Джул прислушивалась к жизни незнакомого дома и безуспешно пыталась уснуть. Она вспоминала свой неудавшийся побег, несбывшиеся мечты о спокойной размеренной жизни, горящее яростью лицо Эдриана… Часы пробили два раза. Спустя какое-то время, последовало уже три мелодичных удара. А сна все не было. Джулия потерла утомленные, словно засыпанные песком глаза и грустно вздохнула. Как же она устала! Устала от роя назойливых мыслей, неотвязно крутящихся в голове, устала от нелепой таинственности, которую напустили ее новые знакомые, устала от абсурдности происходящего. Ей надоело обдумывать поиски выхода, биться в непробиваемую стену, пытаться сбежать. Да что там? Впервые с того дня, как она оказалась в Эверее, Джул готова была допустить мысль о том, что у нее не получится вернуться домой.

«А где он, твой дом, Джул? – задала она себе закономерный вопрос. – Есть ли на земле место, которое ты можешь назвать домом?».

Вспомнилось старое имение, небольшая комнатка, много лет служившая ей спальней, мирная и спокойная жизнь.

..."Джули, душечка, тебе не кажется, что книга мистера Диккенса слишком драматична? Эти бесконечные несчастья... И потом, говорят, сам мистер Диккенс плохо обращается со своей женой. Почитай лучше что-нибудь полегче, вот хоть "Дамский меркурий". Всяко полезнее, чем эти ужасные романы", — Джулия словно наяву услышала голос маменьки, увидела ее склоненное над пяльцами лицо и мягкие руки с маленькими пальчиками, в которых ловко мелькала игла. Леди Агата не любила современную литературу и не понимала, почему Джул столько времени проводит за книгами. "Мужу вряд ли понравится, если ты будешь целыми днями читать романы", — наставляла она дочь, а Джул спорила с ней, доказывая, что женщина должна быть образованной, иначе быстро наскучит супругу. "Глупости, — отмахивалась от ее слов маменька. — Мы с сэром Джорджем двадцать пять лет прожили душа в душу, и он ни разу не назвал меня невежественной, не так ли, дорогой?". Отец, сидящий в кресле у камина и пролистывающий "Панч", согласно кивнул. Что ж, он всегда знал, когда нужно согласиться со своей Агги...

Громкий треск заставил Джул оторваться от воспоминаний.  Она торопливо отерла влажные щеки и посмотрела на догорающую свечу. Фитилек то вспыхивал, то с резким шипением затухал, оставляя на подсвечнике извилистые потеки воска.

Джулия вздохнула.

Она смотрела на колеблющееся пламя, а видела перед собой любимые лица родных, и ей до боли хотелось обнять маму, отца, Лиззи... Ощутить тепло родного Лонгберри, пройтись по его заросшему травой двору. Обойти окрестности, заглянуть в гости к викарию и тетушке Летиции.

Джул потушила свечу и задумалась.

Что, если у нее не получится выбраться из этого мира? Что, если она больше никогда не увидит свою любимую родину? О нет! Это невозможно! Остаться навсегда в чужой стране, без родных, без друзей и знакомых… Душу захлестнуло отчаянием, и Джулия еле слышно всхлипнула. Ах, как бы ей хотелось снова оказаться в Англии! Увидеть родные холмы, ощутить бодрящий, пахнущий влажной землей воздух, прогуляться по аллеям  Гайд-парка, дойти до Кенсингтонских садов... Увы. Здесь, в замке Эррола, не было ни старинных зеркал, ни таинственных портретов, ни чего-либо еще, хоть отдаленно напоминающего порталы. И как попасть на родину, она не знала.

Покои, которые выделил ей Эдриан, были красивыми, просторными, светлыми, но совершенно обычными, без каких-либо загадочных раритетов. Спальня, будуар, небольшой кабинет и гардеробная. И все это обставлено изящной мебелью и украшено букетами цветов и нежными акварелями. В другое время она с удовольствием полюбовалась бы обстановкой, но сейчас на душе у нее было слишком тревожно, и в голове крутились не самые приятные мысли.

Джулия вздохнула.

Несмотря на усталость, уснуть так и не получилось.

Она встала с постели, накинула бархатный халат и тихонько вышла из комнаты.

Ночной замок жил своей, особенной жизнью. Откуда-то снизу доносились непонятные приглушенные звуки, в просторных коридорах, прямо в воздухе, плавали небольшие круглые светильники, на втором этаже, куда спустилась Джул, полным ходом шла уборка комнат – метлы, щетки и совки сами, без участия людей, наводили чистоту в многочисленных покоях. Джулия даже остановилась, с удивлением наблюдая за деловитой суетой магических «уборщиков». Надо же, как удобно! И прислуга не нужна!

Круглые щетки резво натирали паркетные полы, пара метелок деловито смахивала пыль с каминных полок и фарфоровых безделушек, а небольшие, но шустрые совки вычищали очаги от золы.

С трудом оторвавшись от поразительного зрелища, Джул пошла вдоль распахнутых дверей, с интересом рассматривая обстановку комнат. Похоже, второй этаж, в отличие от третьего, гостевого, был хозяйским.

Она видела супружеские спальни, уютные гостиные и небольшой будуар — словно сошедший со страниц «Иллюстрированных лондонских новостей», — детские комнаты и классную.

Джулия вздохнула. Похоже, у Эррола есть жена.

Все говорит об этом — и шкатулки с украшениями на изящном столике, и шляпные картонки, перевязанные лентами, и домашние туфельки, кокетливо выглядывающие из-под кровати. И ажурная шаль, небрежно брошенная в кресле.

Интересно, как отнесется хозяйка этих комнат к ее присутствию в замке? И где она сама? Джул не хотелось бы доставить леди Эррол неудобства.

Впрочем, думать о жене Эдриана не хотелось. Вот не хотелось, и все тут! И вообще… Лучше бы никакой леди Эррол и вовсе не было.

Джулия спустилась по лестнице и двинулась вдоль длинного ряда дверей. В отличие от верхних этажей, внизу царила полутьма, да и звуки уборки стихли. На душе стало тревожно. Джул осторожно продвигалась вперед, невольно вспоминая, чем закончился похожий поход по ночным коридорам Вуллсхеда. Если сейчас снова появится Эррол...

— Эдриан, мальчик мой, ты не должен отчаиваться, — неожиданно услышала она надтреснутый старческий голос. — Ориус милостив, глядишь, все образуется.

— Только неудачник может верить в милость богов, — ответил Эррол. В его словах прозвучала плохо скрытая горечь.

Джул почувствовала, как больно сжалось сердце. Что произошло в жизни Эдриана? Какая тоска гложет его душу? И почему он так мрачен и неприступен?

— А эта девушка… Ты не думаешь, что она могла бы...

— О, нет! – перебил собеседника Эррол. – Только не она. Я не хочу о ней говорить!

Джул насторожилась. Интересно, что за леди вызвала у Эдриана такое негодование?

— Мне кажется, она отличается от прочих Норреев.

— Она не Норрей, — отрезал Эррол. — Всего лишь жалкая выскочка, подцепившая старика графа.

— А мне кажется, что не все так просто, — задумчиво ответил его собеседник. — Приглядись к ней, Эдриан. Я уверен, эта леди еще сумеет тебя удивить.

Джул услышала тихий дребезжащий смех. Звук был такой, будто кто-то рассыпал по столу мелкие камушки.

— Ладно, не будем об этом. Мне уже пора, завтра увидимся, — тихо произнес Эррол, и Джул опомнилась. Нужно было уходить, пока Эдриан не застал ее за подслушиванием.

Она осторожно отступила от двери и припустила к лестнице. В душе бурлило негодование. Вот, значит, какого мнения о ней лорд Эррол? Выскочка? Охотница за деньгами? Меркантильная пустышка?

Джул презрительно фыркнула.

«Тоже мне, принц крови нашелся! — думала она, торопливо идя по коридору. — Да, я никогда не была высокородной леди, и что? Разве это повод думать обо мне плохо?».

Нет, она не будет расстраиваться из-за какого-то желчного красавчика! Пусть думает, что хочет, ее это никак не касается. Но если он — единственный, кто может объяснить, что происходит, она выяснит все, что можно, и уж тогда решит, что делать с его оскорбительным мнением.

 — Ах!

Споткнувшись, она врезалась в неизвестно откуда возникшую на ее пути темную фигуру.

— Почему вы не спите, миледи? – раздался голос Эррола.

Джул подняла глаза и увидела склоненное к ней лицо. Эдриан стоял почти вплотную, и она впервые поняла, насколько он высок. Для того чтобы ответить, ей пришлось задрать голову. Взгляд, с которым она столкнулась, был мрачным и недовольным.

— Не могу уснуть. Решила спуститься на кухню, попить воды.

Дыхание сбивалось, будто Джул долго бежала.

— Нужно было вызвать горничную, — бесстрастно произнес Эррол.

— Мне не хотелось никого утруждать, — едва заметно поморщилась Джул.

— В доме своего покойного супруга вы не были так щепетильны, — усмехнулся Эррол.

— Вы правильно заметили, это был дом моего супруга.

— То есть, в моем доме вы чувствуете себя не так непринужденно?

Эдриан говорил почти равнодушно, но не сводил с нее тяжелого, пристального взгляда.

Джул не стала отвечать на этот вопрос. Она поправила воротник халата и спросила:

— Лорд Эррол, а ваша супруга не будет против моего нахождения в замке?

В глазах Эдриана мелькнуло какое-то странное выражение.

— Я не женат, миледи, — сухо ответил он.

Джулия посмотрела на него с недоумением. А как же комнаты на втором этаже? У них явно есть хозяйка. Все эти женские мелочи…

И тут она невольно покраснела. До нее дошло, что может означать присутствие в доме холостяка подобных «мелочей»!

— Простите, лорд Эррол, я, пожалуй, пойду наверх, — поторопилась она проститься с хозяином замка. — Доброй ночи.

— Темной ночи, леди Норрей, — задумчиво ответил Эдриан.

Остаток ночи Джул провела на ногах. Она так и не смогла уснуть, и все ходила по своим покоям, размышляя о собственной жизни. Джулия не хотела признаваться самой себе, что слова Эррола ее задели. Как он сказал? Вышла за старика из-за денег? Да что он понимает? Деньги… Выйдя замуж за Уильяма, она этих денег толком и не видела! Все уходило на оплату отцовских долгов, а те крохи, что она сумела отложить, были сэкономлены на собственном содержании. Джул горько усмехнулась. Много пользы принесло ей богатство графа? Нет. Ничего хорошего она от него не видела. Одни проблемы. Раньше, до замужества, у нее была простая и понятная жизнь, уважение окружающих и любовь родителей. А деньги все испортили. Окружающие улыбались в глаза, но за спиной злословили, сестра с ума сходила от зависти, родители видели в ней только источник дохода. Хороша меркантильность!

Джулия остановилась у окна и отодвинула штору. Первые лучи рассвета уже позолотили небо над Эшеном. Птицы проснулись и затеяли веселую перебранку в кустах жасмина. В ущелье между горами клубился туман.

Джул распахнула высокие створки и вдохнула прохладный, бодрящий воздух. Не время раскисать. Она справится. Что ей мнение какого-то Эррола? Достаточно того, что она знает о себе правду. А все остальное – неважно.

Не дожидаясь прихода горничной, она привела себя в порядок и решительно вышла из комнаты.

Лорд Эррол обещал все объяснить? Что ж, пришло время выполнять обещания.

***

В замке было тихо. Джул спустилась вниз, ожидая встретить кого-нибудь из слуг, но те словно сквозь землю провалились. Даже кухня – это средоточие жизни любого дома – была пуста.

Странно. А как же завтрак? Почему его никто не готовит? Или она чего-то не знает?

Джулия обошла все этажи, открывая запертые двери и заглядывая в самые разные комнаты, но так никого и не нашла. Похоже, ни хозяина, ни прислуги в замке не было.

Устав бродить по пустому дому, Джул спустилась вниз и направилась к тем покоям, у которых подслушала вчера разговор Эдриана с неизвестным стариком. Может, хоть там повезет и собеседник Эррола окажется на месте?

Она дошла до знакомой двери и постучала. Ответа не последовало. Видимо, тут тоже никого не было. Джул потянула бронзовую ручку, вошла в комнату и остановилась, удивленно разглядывая обстановку. Поразительно! Как похоже на Вуллсхед! Старинная мебель, шкафы с книгами, обитые темным бархатом диваны. И картины. Много картин, с которых на нее смотрят самые разные люди – молодые и старые, красивые и безобразные, приятные и не очень.

Джулия подошла ближе и принялась рассматривать портреты. Если она правильно поняла, перед ней – порталы, которые ведут… А куда они могут вести? И как ими воспользоваться?

— Как же это работает? — пробормотала она. — Должны быть какие-то признаки…

— Кх-кхм, — неожиданно раздалось за ее спиной.

— Кто здесь?

Джул стремительно обернулась.

— Всего лишь я, юная леди, — послышался смутно знакомый старческий голос, и одна из картин вдруг ожила.

Изображенный на ней добродушный пожилой джентльмен мило улыбнулся и поманил Джул рукой.

— Не смущайтесь, леди Джулия, — приветливо произнес он. — Хоть вы меня и не знаете, но мы с вами — давние знакомые, так что, можно без церемоний.

Он взял с нарисованного стола нарисованную трубку и поднес ее ко рту. Спустя пару секунд по комнате поплыл горьковатый дымок. Джул принюхалась. Табак. Странно.

— Не удивляйтесь, юная леди, — довольно улыбнулся старичок, и его лысина сверкнула в свете нарисованной свечи. — Это все магия.

— Простите, сэр, могу я узнать ваше имя? — спросила Джул.

— Я не представился? Ах, проклятый склероз! — сокрушенно покачал головой ее собеседник. — Разумеется, моя дорогая. Джон Талбот Эдисон, герцог Свародский, к вашим услугам.

Он чуть привстал со своего кресла и комично поклонился.

— А то, что вас зовут леди Джулия Норрей, мне известно, — добавил лорд Эдисон и хитро прищурил левый глаз.

— Откуда?

— О, моя юная леди, я довольно долго наблюдал за вашей жизнью в Вуллсхеде, — отозвался старичок. — Знаете, тут бывает так одиноко! Нет, Эдриан — хороший мальчик, но он заходит очень редко, а время тянется столь медленно…

— И вы тоже следили за мной? — возмутилась Джулия. — У вас тут что, целый штат соглядатаев?

— Не обижайтесь, милая леди, — примирительно поднял руки Эдисон. — Ничего предосудительного. Я просто интересовался вашей жизнью, хотя, надо сказать, она у вас не больно-то разнообразная. Верите, порой мне хотелось стукнуть чем-нибудь этого сухаря, вашего покойного супруга. Это ж надо было такой цветок в глуши держать?! Ну, ничего, теперь-то все наладится! Вот, как выберете кого-нибудь из молодых оболтусов, так сразу все и пойдет на лад.

Он подмигнул Джулии, и его трубка пыхнула, выпуская нарисованные кольца дыма.

— А если я никого не выберу?

— Полно, душечка! Конечно, выберете.

Старичок рассмеялся сухим дребезжащим смехом, и Джул снова представила речные камешки, рассыпавшиеся по столу. Она увидела их так явственно — круглые, гладкие, с золотистыми прожилками.

— Вы идеально подходите одному из них, можете даже не сомневаться, — довольно сказал лорд Эдисон и хитро улыбнулся.

— Как раз в том, что я кому-то подхожу, я и не сомневаюсь, — хмыкнула Джул. — Я сомневаюсь в том, что кто-то из них подходит мне.

— Глупости какие! — фыркнул старичок, и его трубка согласно выпустила пару колечек дыма. — Я даже знаю кто этот счастливчик. Вот, погодите, я еще на вашей свадьбе погуляю.

Он достал большой белый платок, вытер им лысину, немного смущенно улыбнулся и добавил:

— Образно выражаясь, конечно.

— И кого вы прочите мне в женихи?

Неожиданно для себя Джул поняла, что ей нравится разговаривать с лордом Эдисоном. Он казался более живым и настоящим, чем все те, с кем ей доводилось общаться в новом мире.

— Э нет, юная леди, — лукаво подмигнул старичок. — Так не интересно. Это вы своим умом дойти должны.

— Да? И что — никаких подсказок?

Джулия с улыбкой посмотрела на собеседника. Тот отложил трубку, скрестил на животе пухленькие ручки и уставился на нее с нескрываемым интересом.

— Подсказки? А вы спрашивайте, может, я и отвечу. Под настроение.

Он снова подмигнул, и Джул придвинулась ближе.

— Лорд Эдисон, а вы можете рассказать, почему женихи скрываются за масками?

— Ох, леди Джулия, это же очевидно! — усмехнулся старичок. — Вы должны выбрать сердцем, а внешность в таком деле только отвлекает.

— Но если бы я не догадалась, что претендентов на мою руку несколько… Их ведь семь, да?

Она вопросительно посмотрела на лорда Эдисона.

— Должно было бы быть семь, но в этот раз их всего лишь шестеро, — пояснил тот.

— А почему?

— Один из женихов потерял родовую магию и выбыл из гонки за вашу руку.

Лорд Эдисон снова взял со стола трубку и повертел ее в руках.

— М-да. Выбыл, шельмец, — недовольно пробормотал он.

— Это, случаем, не лорд Эррол?

— Догадливая, да? — крякнул старичок, и глаза его блеснули странным красноватым отблеском. — Он самый.

— А что с ним случилось? Как он потерял магию?

— Это уж вы сами у него спрашивайте. Захочет — расскажет. Что там вы про претендентов узнать собирались?

— Ах да, — вспомнила Джул. — Что должно произойти, чтобы я выбрала одного из них? Ведь предполагается, что жених и есть один?

— Ага, хороший вопрос, — довольно потер руки лорд Эдисон. — Поцелуй должен произойти, юная леди. Причем, по вашему желанию. Вот, кого поцелуете, тот и станет вашим мужем. Это уж магия проследит, чтобы все по правилам было.

— Глупость какая-то, — фыркнула Джул. — С чего это я вдруг кого-то целовать буду? Тем более, по собственной воле?

Она даже представить себе не могла, что сама, первая, прикоснется к мужчине. Скорее уж свиньи полетят, как говорят у них в Англии.

— Ничего и не глупость, — трубка лорда Эдисона выпустила сразу несколько колечек. — А закон взаимного притяжения сердец.

— Ну, знаете ли…

Джулия не договорила, скептически посмотрев на собеседника.

— Да уж, знаю, — чуточку сварливо ответил лорд Эдисон. — Вы, леди Джулия, еще слишком молоды, чтобы понимать, как много значит истинное чувство.

— Вы имеете в виду любовь?

— У вас это называют любовью, у нас — притяжением, но суть одна. Две половины одного целого обязательно соединятся друг с другом.

Старичок задумчиво посмотрел куда-то вдаль, туда, где за нарисованным окном виднелись нарисованные зеленые поля, и вздохнул.

— А с чего вы решили, что я могу быть чьей-то половиной?

— Все мы чьи-то половины, — философски заметил лорд Эдисон, а потом серьезно посмотрел на Джулию и добавил: — Думаете, почему магия приняла вас, а не дочь графа Уэнсфилда? Старый плут полагал, что сумеет обойти закон и сможет подсунуть нам постороннюю девицу. Ничего бы у него не вышло, если бы магия отбора не признала в вас истинную половину одного из претендентов.

— А такое когда-нибудь раньше случалось?

— На моей памяти — ни разу.

— Странно все это, — задумчиво заметила Джул.

Она потянула выбившийся из прически локон и принялась накручивать его на палец.

— В вас говорит скептицизм и привычка мыслить распространенными шаблонами. Выйдите за их рамки. Позвольте себе стать свободной. Ощутите настоящий вкус жизни. Вспомните, что вы молоды, в конце-то концов! Позвольте себе любить и быть любимой!

Лорд Эдисон воодушевился, глаза его загорелись, а лысина заблестела еще ярче.

Любить? Джул покачала головой. Легко сказать! Как можно влюбиться в совершенно незнакомого мужчину, не зная его характера, склонностей, привязанностей? Она всегда больше полагалась на рассудок, чем на чувства, и еще ни разу в своей жизни не влюблялась. Иногда Джул казалось, что природа забыла наделить ее этим качеством. Уж за двадцать семь лет должна же она была хоть раз влюбиться?

— А если я никого не выберу? — спросила она.

— О нет, леди Джулия. Это никак невозможно. Магия перенесла вас сюда, значит, среди претендентов есть ваш суженый.

— Странно, — снова повторила она и задумчиво посмотрела на собеседника. Интересно, кто он, этот лорд Эдисон? И почему его портрет висит в замке Эррола?

— А можно задать вам личный вопрос? — спросила она.

— Хотите узнать, кто я такой?

Лорд Эдисон посмотрел на нее с легким прищуром.

— Как вы догадались? — удивилась Джул. — Да, именно это я и хотела спросить.

— Хе-хе, — скрыл улыбку старичок. — Любопытство у вас на лице написано. Впрочем, ничего удивительного. В вашем возрасте это даже естественно.

Он выпустил еще пару колечек дыма и отвел руку с трубкой в сторону.

— Я, милая леди, родственник Эдриана. Пра-пра… А, сейчас уже и не вспомню, в какой степени я ему прадедушка.

— А как оказалось, что вы живете в картине?

— А это, леди Джулия, издержки моего прижизненного дара, — ответил лорд Эдисон. — Маги определенного уровня силы могут привязать часть своей души к какому-нибудь предмету. А уж после смерти переселяются в это своеобразное хранилище, так сказать, целиком. Неплохое, знаете ли,  существование, только одиноко порой бывает. И поговорить не с кем. Эдриан все время занят, а больше сюда никто не заходит.

— Если хотите, я могла бы вас навещать.

— И вам не скучно беседовать с давно почившим стариком?

— Вовсе нет. И потом, вы выглядите гораздо живее всех тех, с кем мне довелось общаться в последнее время, — усмехнулась Джул. — Кстати, а почему в Эверее не принято открыто выражать свои чувства?

— А это все из-за многолетнего траура.

Лорд Эдисон чуть нахмурил кустистые брови и недовольно покачал головой.

— Старая традиция, обернувшаяся неподъемной ношей для целого народа, — со вздохом произнес он и пояснил: — Когда умирает правитель, в стране должен быть объявлен траур, ровно до восшествия на престол нового императора. И ведь что обидно, это правило никогда раньше не находило применения. Да и к чему? Чтобы вы понимали, у нас есть обычай — каждый император правит ровно сто лет, а потом уступает место следующему претенденту. Тому, кого выберет девушка из другого мира. Это, знаете ли, взаимосвязано — появление очередной леди и смена власти. А вот при последнем правителе все пошло не так — сначала, до окончания срока правления, погиб Георг, потом, спустя несколько лет, появилась леди Мэри Норрей, но вскоре с ней случилось несчастье, и она умерла, так и не успев стать женой своего избранника. И Эверея на сто лет осталась без монарха, — лорд Эдисон отложил потухшую трубку и развел руками. — Вот все это время жители и соблюдают траур, потому что никто не в силах его отменить.

— Грустная история. А что случилось с леди Мэри? Отчего она умерла?

Джул напряженно ждала ответа. Ох, чувствовала она, что с этими «выборами» императора что-то неладно! Видно, не такое уж и невинное это занятие! Наверное, поэтому ее никуда и не выпускают — опасаются, как бы и с ней чего-нибудь не случилось. А уж если на кону стоит императорская корона…

— Никто точно не знает. Леди Мэри просто однажды утром не проснулась.

— Ее убили?

— Никаких следов насильственной смерти не нашли.

— Ну, с вашей магией все может быть, - задумчиво пробормотала Джулия.

— Не забивайте голову всякими страхами, милая леди, — уверенно сказал лорд Эдисон. — Это все дела давно минувших дней. Скажите-ка мне лучше, кто вам больше нравится — Арвен или Александр?

— Александр  — это тот, у кого верхняя губа чуть полнее нижней?

Джул не стала уточнять, что лорд благоухает сандалом, и ее от одного этого запаха бросает в дрожь.

— Именно.

— Он довольно мил, — равнодушно ответила она.

— Ага. Значит, не он. А Арвен? Тоже нет?

— Приятный молодой человек, — пожала плечами Джулия.

— Ага, ага, — пробормотал лорд Эдисон. — Ну и хорошо. Ну и замечательно.

— А как зовут остальных? — невинно уточнила Джул.

— Ах, милая леди, да какая разница? — махнул рукой старичок. — Сами со временем все узнаете. Вы идите завтракать, негоже голодной ходить.

Он ласково посмотрел на Джулию, улыбнулся и добавил:

— А ко мне заглядывайте иногда. Буду рад. Все, идите, там вас уже обыскались.

Он надел смешные круглые очки и взял со стола раскрытую книгу.

— Светлого дня, леди Джулия.

— Рада была познакомиться, лорд Эдисон, — улыбнулась Джул.

На сердце ее, впервые за последние дни, стало светлее.