Глава 15
Эдриан оказался у покоев Джулии и осторожно заглянул внутрь через портал. В комнате было темно, лишь тусклый огонь камина бросал красноватые отсветы на каменный пол. Так, а где же графиня?
Ага. Вот и она. Девушка стояла у окна, и плечи ее мелко вздрагивали. Плачет. Беззвучно, но очень горько. Проклятье! Он не выносил женских слез.
Что могло произойти? Кто ее обидел?
Эдриан растерялся, не зная, что делать. Войти? А вдруг Джулия испугается? Все-таки глубокая ночь. Не вмешиваться? Но он должен выяснить, что случилось.
И на душе так тревожно.
В этот момент девушка особенно горько всхлипнула, и Эррол не выдержал. Преодолев сопротивление картины, он вошел в комнату и оказался рядом с Джулией.
— Что случилось, леди Норрей? — спросил он, касаясь ее плеча. Хотел, чтобы вопрос прозвучал мягко, но голос даже ему самому показался резким, что уж говорить о Джулии!
Графиня вздрогнула от неожиданности и резко отпрянула в сторону.
— Не подходите, — хрипло прошептала она, глядя на него испуганными глазами.
— Леди Норрей, успокойтесь. Я не причиню вам вреда.
Он примирительно поднял руки и отступил на шаг назад.
Недоверие девушки отозвалось в душе разочарованием. Неужели он вызывает у Джулии страх? Почему она его боится?
— Что вы делаете в моих покоях?
Графиня уже взяла себя в руки и глядела на него с холодным достоинством. Если бы не мокрые ресницы и влажные от слез щеки, он ни за что не поверил бы, что она только что рыдала. Удивительное самообладание!
Он посмотрел на эритайю с невольным уважением.
— Вы плакали.
— И что? Это не дает вам права вламываться в мою комнату.
Джулия смотрела на него с вызовом, почти враждебно, и он ощутил странную растерянность. Ему неожиданно захотелось подойти к этой девушке, обнять ее и коснуться губами мокрых ресниц, провести пальцем по нежным щекам, снова ощутить вкус сочных розовых губ. Совершенно нелогичное желание. И все же, почему она плакала?
— Я должен быть уверен, что с вами все в порядке, — холодно произнес Эдриан, ненавидя себя за то, что чувствует.
— Лорд Эррол, я требую, чтобы вы покинули мои покои.
Джулия сказала это с таким напором, что ему стало ясно — нужно уходить. Она ничего ему не скажет.
Хотя, на что он рассчитывал? Что она кинется ему на грудь и поведает все свои печали?
— Темной ночи, миледи, — глухо произнес Эррол и направился к двери.
Ответа не последовало, да он его и не ждал. Все правильно. Ни к чему.
Джулия проводила глазами исчезающую в темноте фигуру Эррола и расстроенно вздохнула.
Как же она устала! Еще и проклятый сон… Или это был вовсе не сон? Кто приходил к ней сегодня ночью? Чьи руки бесстыдно шарили по ее телу? Чьи губы пытались украсть поцелуй?
Она закрыла ладонями покрасневшие щеки.
Может, это магия? Но ведь никто не способен проникнуть в замок без позволения Эррола. Лорд Эдисон уверял, что ни один маг не войдет в Эшен, пока не согласует свой визит с Эдрианом.
Джул покачала головой. Нет, наверное, ей просто приснились и жаркие объятия, и страстный шепот, и крепкие мужские руки, с жадностью ощупывающие тело, пробирающиеся под тонкую ткань сорочки… Создатель! Это какой-то кошмар! О чем она думает?
Забыть. Не вспоминать. Ничего не было.
Джул сжала ноющие виски.
Нет, лучше поразмышлять о чем-нибудь другом. Например, о загадочном хозяине Эшена. Впрочем, она и так думает о нем очень часто, гораздо чаще, чем это необходимо.
Эдриан Эррол. Владелец горного края. В прошлом — могущественный маг и один из главных претендентов на корону. Джул все же удалось разговорить лорда Эдисона, и тот поведал ей историю своего потомка.
Оказывается, тогда, сто лет назад, из всех претендентов леди Мэри Норрей выбрала именно Эррола. И он испытывал к девушке искреннюю симпатию. Правда, сейчас лорд Джон уже сомневался, что это было настоящим притяжением, но тогда все были уверены, что будущая императорская чета предопределена. Впрочем, в подобном результате с самого начала никто и не сомневался. Эдриан, сын императора Георга, был одним из сильнейших магов Эвереи, он обошел в состязаниях десятки молодых волшебников и играючи вошел в семерку финалистов.
— Замечательный молодой человек, — с гордостью говорил о нем Эдисон. — Смелый, ответственный, искренний. Умеющий думать и не боящийся принимать решения. Настоящий правитель. Да-а.
— Но что случилось потом? Почему он потерял магию?
— Кх-м, конечно, формально, я не должен об этом рассказывать, — с сомнением посмотрел на нее лорд Джон, но Джул видела, что ему очень хочется поговорить на эту тему.
— Лорд Эдисон, вы же умный человек, — улыбнулась она. — И прекрасно разбираетесь в людях. Думаю, вы и про меня уже все поняли.
Она не стала договаривать, предлагая старому лорду самому сделать нужные выводы.
— М-да,— польщенно улыбнулся старичок. — Знаете вы, юная леди, как общаться с джентльменами. Что ж, пожалуй, можно и рассказать вам правду.
Он взял со стола свою неизменную трубочку и принялся набивать ее табаком. Джул больше не удивлялась, глядя на красивые колечки дыма и ощущая терпкий, чуть горьковатый аромат.
— Печальная история, — грустно вздохнул призрак. — И ведь ничто не предвещало беды! Леди Мэри была счастлива, помню, носилась по этому замку, словно легкий ветерок — тоненькая, светловолосая, красивая, как солнечный лучик. Да-а. Очень милая юная леди была. И такая веселая! Ее смех, словно звон колокольчика, повсюду звенел. А потом — раз, и не проснулась! Ужасная неожиданность. Помнится, правительственная комиссия целое расследование учинила, все пытались причину смерти определить. Не нашли ничего. Никаких следов. Просто у девушки во сне остановилось сердце, м-да. Вот так вот бывает, — пыхнул трубкой лорд Эдисон.
— А лорд Эррол? — тихо спросила Джул.
— В тот злосчастный день, когда умерла леди Мэри, Эдриан был далеко, в одном из своих… м-мм… горных уделов, — задумчиво посмотрел на нее старый лорд. — Ему не могли сообщить о произошедшем, и он вернулся в Эшен лишь спустя неделю после похорон.
Лорд Эдисон замолчал и уставился в нарисованное окно.
— И что было дальше? — не выдержала Джул.
Она сама не замечала, как сильно сжала руки, пока не почувствовала боль от впившихся в ладони ногтей.
— Эдриан пытался вернуть Мэри к жизни. Нашел в одной из старых книг ритуал, провел его, никому не говоря. Но у него ничего не вышло — мальчик не только не сумел оживить невесту, но еще и магии лишился.
— Почему?
— Долго объяснять, — неохотно ответил лорд Эдисон.
— Ну, хотя бы вкратце,— попросила Джул.
— Видите ли, юная леди, магия — довольно опасная штука. Она не прощает ошибок. А Эдриан допустил одну, но очень серьезную — он обратился к древней магии крови, не имея на это права.
— Как это?
— Он мог бы попытаться вернуть леди Мэри, если бы был связан с ней брачными узами. Это являлось главным условием того обряда. А Эдриан решил, что сумеет обойти подобный закон. Что говорить? Если бы он посоветовался с кем-нибудь из более опытных магов, да вот хоть со мной, — расстроенно покачал головой лорд Джон. — Но нет. Мальчик был слишком порывист и самонадеян. Что поделаешь? Молодость, — расстроенно вздохнул он.
— И что? Ничего нельзя сделать?
Джул почувствовала, как сжалось сердце. Странно. Никогда раньше она не переживала за незнакомых мужчин. «Это потому, что я живу в его доме и успела привыкнуть к Эрролу, — принялась оправдываться она. — В этом нет ничего удивительного!».
— Увы, — грустно ответил призрак.
Он замолчал и принялся ожесточенно выбивать трубку.
Джулия смотрела на старика, видела его погасшие глаза, чуть дрожащие руки, сердито поджатые губы, и понимала, что лорду Эдисону до сих пор не удалось примириться с произошедшим.
— Лорд Эдисон, вот вы говорите, что тот, кого я поцелую, станет императором, — она решила уйти от тяжелой темы. — А как же тогда утверждение, что правителем становится сильнейший? Какое-то противоречие получается.
— Никаких противоречий, милая леди, — встрепенулся старичок. — Магия самого сильного претендента как раз и должна выманить у вас поцелуй.
— Глупости какие-то, — нахмурилась Джул.
— Ничего и не глупости, — обиженно выпятил нижнюю губу лорд Эдисон. — Я же вам объяснял — это закон притяжения.
— Получается, шанс есть даже у Аллена? — задумалась она.
— Разумеется. Лорд Каллендер — весьма неплохой маг. Пожалуй, один из сильнейших в нынешнем наборе.
Джул искренне расстроилась. Она-то думала, что все зависит только от нее, а оказалось…
Тогда она ушла от лорда Эдисона в расстройстве, не уставая думать о том, как избегнуть незавидной участи чьей-то жены. А сейчас...
Сейчас еще и этот сон добавился, в котором неизвестный мужчина пытался подчинить ее тело так же, как это сделал когда-то Уильям! Джул боялась признаться самой себе, что ей хотелось бы, чтобы этот мужчина оказался Эдрианом. Именно его лицо она желала видеть, именно его губы целовать в ответ... И именно с ним мечтала ощутить то, что сделает ее женщиной.
Себе-то можно и не лгать. С той самой минуты, как она увидела Эррола, это желание проникло ей в кровь, и слова покойного мужа о том, что она горячая штучка, вспоминались все чаще.
Джул подошла к окну и отерла мокрые от слез глаза.
Еще одна почти бессонная ночь подходила к концу. На востоке уже показался краешек ярко-малинового диска, и чернота неба стала отступать, рассеиваясь под первыми робкими лучами солнца.
Интересно, как Эррол узнал, что она плакала? Его ведь не было в замке. Вчера вечером лорд Эдисон проболтался, что его пра-пра… и сколько-то еще раз правнук уехал с инспекцией в дальний удел. И вот, пожалуйста! Вломился к ней в комнату посреди ночи и принялся выяснять, что случилось. Ему-то какое дело?
Мысли снова вернулись к хозяину Эшена.
Наверное, очень тяжело в один миг потерять все — прежнюю жизнь, невесту, наследство. В Эверее уважением и властью пользуются только маги, а значит, Эдриану пришлось нелегко. Трудно даже представить, каково этому гордому и сильному мужчине существовать в стране, где не-магов за людей не считают.
Джул отодвинула штору, собираясь полюбоваться залитым лунным светом парком, но тут ее внимание привлек непонятный шум, раздающийся за дверью, и она неловко повернулась, зацепившись платьем за бронзовую скобку для гардин.
— Ой! — рука ее соскользнула, нога подвернулась, и Джул, пытаясь удержаться, схватилась за стоящее рядом бюро.
Послышался треск, и деревянная крышка отлетела в одну сторону, а Джулия – в другую.
Нет, это уже слишком! Джул потерла ушибленный локоть и посмотрела на хлипкую мебель. Из чего ее только делают? Маги, называется. Не могут нормальный стол сколотить!
А это еще что такое?
На полу белела какая-то маленькая книжица.
Джулия подтянула находку и придвинулась ближе к окну. В свете первых лучей рассвета она разобрала на титульном листе витиеватую надпись — «Мэри Аделаида Норрей, графиня Уэнсфилд». Она перевернула страницу. Ага. Рецепт яблочного пирога, рассуждения о бальном платье, дальше шло описание какого-то обеда. Так, а это что?
«Сегодня мой жених был не в духе. Он появился лишь к ужину и оказался на редкость невнимательным. Почти не разговаривал со мной, все о чем-то думал и думал. И его яркие синие глаза казались совсем темными. Ах, как бы мне хотелось увидеть его без маски! Наверняка, он очень красив. Папенька говорил, что мужчины другого мира отличаются редкой красотой, но мне так хочется убедиться в этом самой…».
Джулия оторвалась от чтения и удивленно хмыкнула.
Вот это да! Похоже, она нашла дневник леди Мэри Норрей.
Занятно.
Она машинально потерла ушибленную руку, перевернула еще одну страницу и углубилась в чтение мелких, словно нанизанных одна на другую строк.
«Сегодня произошла странная вещь. Папенька говорил, что я должна во всем слушаться своего жениха, но не предупредил, что тот может быть таким странным. А он… Он был на самого себя не похож. И глаза у него стали совсем другими. Льдисто-голубыми, холодными, жестокими. Он меня очень напугал. Я даже заплакала. Вчера он был таким милым, смешил меня, рассказывал всякие занимательные истории, а сегодня его как будто подменили…».
Джул подняла взгляд от тетради и задумалась. Похоже, леди Мэри не догадывалась о количестве женихов. «Льдисто-голубые глаза» — повторила Джулия. Аллен. Несомненно, Аллен... Это определение очень хорошо ему подходит. А еще, от него пахнет хвоей и можжевельником.
Она задумалась. В голове крутилась какая-то мысль. Льдистые... Точно! Именно так выглядели глаза на портрете в коридоре Вуллсхеда. Высокомерный красавец, с презрительным выражением льдисто-голубых глаз. И родинка... Правильно! У нарисованного лорда над губой была небольшая родинка.
Получается, это личный портал Аллена? Значит, он тоже имеет доступ в замок графа?
Джулия вздохнула. Сколько же их, этих магов, шастающих в Вуллсхед, как к себе домой?
«Я сегодня очень счастлива! Мой возлюбленный наконец-то сделал мне признание. Я расплакалась от радости!
Он любит меня! Как же он меня любит! А я готова ради него на все. И даже то, что мы не дождались первой брачной ночи, не омрачает моего счастья. Это все неважно. Главное, что мой царственный лев меня любит!».
Джул покачала головой. Похоже, леди Мэри была слишком наивной и восторженной девушкой. А Эдриан… Нет, каков подлец! Обесчестить невесту до свадьбы!
Она почувствовала острое разочарование. Вот тебе и безупречный лорд Эррол.
Джулия перевернула еще одну страницу и наткнулась на описание одной из ночей, проведенной юной леди со своим возлюбленным. Создатель!
Неизвестно почему, Джул ощутила себя так, будто ее предали и ударили одновременно.
Она даже отложила в сторону дневник, не в силах читать откровенные описания своей предшественницы.
Нет. Она обязательно просмотрит все записи, но не сейчас. Потом.
— Миледи, вы уже проснулись?
Вопрос горничной заставил Джул отвлечься от раздумий.
— Доброе утро, — кивнула она, пряча дневник в пышных складках платья.
Перед глазами до сих пор стояли изящные буковки, складывающиеся в чудовищные слова. Леди Мэри без стеснения писала о том, что делал с ней «ее лев», и Джулия густо покраснела, представляя Эррола и красивую белокурую девушку, их поцелуи, объятия, горячую, темную страсть, заставляющую кровь быстрее бежать по венам, лишающую дыхания, испепеляющую жаром и вынуждающую терять остатки скромности и самообладания.
— Принести вам завтрак, миледи?
Бестелесный голос горничной заставил Джул оторваться от воображаемых картинок. Интересно, почему вся прислуга, которую она видела в Эшене и Артее, выглядит так странно? Как неживая? Нет, понятно, что в стране траур, но ведь Эррол совсем не похож на бесстрастного чурбана. Да и остальные женихи кажутся вполне живыми.
— Долли, а как давно ты умерла? — рискнула спросить Джулия, решив наконец подтвердить или опровергнуть свою догадку. Сколько можно сомневаться? А то, каждый раз, наблюдает за служанкой и не может отделаться от мысли, что та ненастоящая. Вон, даже просвечивается немножко. Или это обман зрения?
— Пятьсот лет назад, миледи, — спокойно ответила Долли, посмотрела на Джулию ничего не выражающим взглядом и спросила: — Так вам нести завтрак?
— Да. Яйцо всмятку, два ломтика бекона, кусочек хлеба и чай, — машинально ответила Джул, пытаясь осознать происходящее.
Создатель! Она оказалась права. Они все мертвые! Совсем-совсем мертвые. Странная прислуга странного замка — нежить. Ох, ну и дела!
— Подожди, — остановила она идущую к двери служанку. — А как ты умерла?
— Меня повесили.
Голос Долли звучал равнодушно.
— За что? — враз пересохшими губами вымолвила Джул.
— За государственную измену.
— А потом?
— Потом подняли и приставили служить роду Эрролов.
Вот так. Приставили. Подняли из могилы и…
— А кем ты была при жизни? — тихо спросила Джул. — Как тебя звали?
— Леди Долорес Сэйтон, маркиза Позен. Первый секретарь лорда Ашера Сартони, главы эверейской разведки, — ровно произнесла Долли.
На ее бескровном лице не дрогнул ни один мускул, а прозрачные, светло-серые глаза смотрели совершенно равнодушно. Ужасное зрелище. Ужасное и противоестественное.
Джул почувствовала, как по спине пополз холодок. Она глядела на безразличную ко всему белокурую женщину и не могла понять, что чувствует. Страх, жалость, неверие, негодование — в душе все смешалось, и лишь многолетняя привычка позволила ей сохранить хоть какое-то подобие хладнокровия.
— В чем именно заключалась измена?
Она взяла себя в руки и постаралась говорить без эмоций.
— Это закрытая информация, — механически ответила служанка. — Я могу идти за завтраком?
Она не добавила привычное «миледи», и Джул снова вспомнила артейских слуг. Те тоже выглядели странно и редко обращались к ней, как полагается.
— А остальные?..
Она не договорила, выжидающе глядя на Долли.
— В Эверее вся прислуга — бывшие государственные преступники.
Боже! У них тут что, восстание какое-то было? Но в книгах, которые она успела прочитать, ни о чем подобном не писали.
— Что произошло? Переворот? Революция? Что, Долли? — взволнованно спросила она.
— Это закрытая информация, — снова механически повторила горничная. — Яйцо всмятку, два ломтика бекона, кусочек хлеба и чай, я все правильно запомнила?
— Да, ты все верно запомнила, — тихо сказала Джул. — Иди.
Она решила не мучить служанку расспросами. Хотя, не сказать, чтобы та явно выказывала недовольство. Но кто знает этих живых мертвецов? Что они чувствуют, и чувствуют ли вообще?
Джулия расстроенно посмотрела на бесшумно закрывшуюся за горничной дверь и покачала головой. И она еще думала, что судьба обошлась с ней несправедливо? По сравнению с Долли, она просто счастливица! Интересно, что чувствует Эррол, постоянно общаясь со своими слугами? Эррол…
Джул покраснела.
Ее мысли снова вернулись к дневнику леди Мэри. И к описанию жарких ночей, проводимых графиней в объятиях Эдриана. Удивительно, как леди Норрей не стеснялась подробно описывать такие вещи?
«Он раздвинул мои ноги и опустился всей тяжестью. Ах, какой он большой и горячий! Он двигался, и я двигалась вместе с ним, и мне было так хорошо! Это длилось долго, гораздо дольше, чем в прошлый раз, и я совсем потеряла счет времени, только внутри все горело и ныло, а потом, он прикусил мое плечо, и я вскрикнула от боли и от наслаждения одновременно!» — вспомнились ей восторженные строки, написанные мелким почерком, со старомодными росчерками и завитушками.
И Джул так явственно представила и широкую спину Эррола — крупную, перевитую бугрящимися мышцами, влажную от пота, — и тонкую фигурку графини, с раскинутыми ногами и бесстыдно обнаженной грудью, и раздающиеся в спальне стоны – задыхающиеся, томные, сладострастные. Джулия ощутила, как внутри, там, где когда-то так умело хозяйничали пальцы графа, стало горячо и странно щекотно. И захотелось ощутить...
Создатель! О чем она думает?!
Джул отбросила дневник на кровать и посмотрела на него с отвращением, как на гремучую змею.
— Ваш завтрак, миледи.
В комнате неслышно появилась Долли. Горничная принялась накрывать на стол, выставляя с подноса горячий чайник, тосты, поджаренный бекон и пашотницу с яйцом.
— Приятного аппетита, миледи, — поправив белоснежную салфетку, бесстрастно пожелала служанка.
— Спасибо, — кивнула Джул, по-прежнему не сводя взгляда с проклятой тетради.
— Вам еще что-нибудь нужно?
Горничная посмотрела на нее безо всякого выражения.
— Нет, можешь идти.
Джулия постаралась улыбнуться, но губы не слушались. Внутри все еще бродило то хмельное, горячее, бесстыдное, что заползло в душу из проклятого дневника.
Ах, как бы ей хотелось стереть из памяти назойливые образы! Но она так явственно видела обнаженного Эдриана, его крепкие руки, красиво очерченные губы, искрящиеся синие глаза… И внутри загоралась странная неприязнь к девушке, которая посмела насладиться всем этим, присвоить, украсть.
Джул сама не поняла, что за звук вырвался из ее груди. То ли вздох, то ли рычание – низкое, сердитое, собственническое.
Нет. Это невозможно!
Просто наваждение какое-то!
У нее уже голова кругом идет от всего происходящего. Живые мертвецы ходят по замку, а она носится с какой-то мерзкой тетрадкой и страдает от того, что «царственный лев» проводил ночи с Мэри Норрей!
Она взяла дневник и огляделась вокруг. Куда же его спрятать? В шкаф? А вдруг его там кто-нибудь найдет? А если в туалетный столик? Нет, лучше всего убрать тетрадь под ту половицу, где хранятся взятые ею из дома деньги и драгоценности.