Глава 16

Эдриан кинул конюху поводья и медленно направился к замку. Звук его шагов гулко разносился по двору, старые прямоугольные плиты знакомо белели под ногами. Добрый верский камень! Сколько бы веков ни прошло, ему нет износу.

Эррол едва заметно усмехнулся. Он помнил каждую выбоину, каждый скол и углубление этой узкой дороги, ведущей к небольшому, закрытому со всех сторон внутреннему дворику. И платаны помнил, они всегда здесь росли. И неровную кладку крепостных стен. И пересохший ров. Это в последние годы водоем опустел, а раньше в нем всегда была вода.

Он смотрел на неприступный замок, и в памяти всплывали детские воспоминания. Вот он бежит навстречу отцу, приехавшему в Крон на охоту. Шум, гвалт, звуки рожков, ржание лошадей. И испуганный крик няни. И встревоженный голос матери. И веселый смех отца, подхватывающего его на руки и щекочущего пышными усами.

А вот он, юный маг, принявший посвящение в Кенторбилле, несется по дороге, навстречу своему первому учителю.

А потом были каникулы, которые он всегда проводил в горном уделе, беспечная молодость, глупая бравада и отчаянная смелость…

Эдриан устало вытер лоб.

Жарко сегодня. Солнце за день так прогрело камни, что дышать нечем. Еще неделя такой погоды, и засухи не миновать. Опять все погорит.

Он нахмурился, задумчиво глядя на почерневшие ветви платанов. Надо бы проредить аллею, вон, сколько сухостоя, как бы пожара не вышло. Да и сам замок неплохо бы подновить, фронтон-то весь потемнел. Из белого в серый превратился.

Эррол поморщился, снова возвращаясь к насущному вопросу — где взять на все это деньги? Тех грошей, что платит ему Совет, едва хватает, чтобы сводить концы с концами. А других поступлений ждать неоткуда — без родовой магии у него нет доступа к семейным счетам, а все, что можно было, он уже и так продал. Остались только Эшен, Арвей и Крон.

Эдриан вздохнул. Если этим летом снова будет засуха, его крестьяне вконец обнищают, и он уже не сможет покрыть их расходы. Ракх! Хозяин не-маг не в силах удерживать магию земли, и она постепенно уходит из горного края, утекает, просачивается, как вода сквозь пальцы, а без нее плодородные когда-то виноградники истощаются и засыхают. Только и надежды, что на Германа, с его новой оросительной системой. Если они с механиком все рассчитали правильно, то можно попробовать справиться с постоянным  бездождием, и тогда, через несколько лет, он сможет вернуть Крону славу главного винодельческого края страны.

— Милорд!

Громкий звонкий крик разнесся по пустынному двору, заставив Эдриана отвлечься от грустных мыслей. Рони. Заметил, шельмец. Быстро растет, уже за несколько миль его чувствует.

— Вы приехали!

Юркая фигурка неожиданно оказалась рядом, хитрые синие глаза уставились на него с нескрываемым восторгом. На сердце потеплело.

— Ты почему не спишь? — с нарочитой строгостью спросил Эррол. — Поздно уже.

— А я вас ждал, — с жаром ответил Рони. — Я знал, что вы приедете.

— Не придумывай. Откуда ты мог знать то, о чем я и сам пару часов назад еще не догадывался?

— Чувствовал, — упрямо ответил мальчишка.

Светлый вихор задорно встопорщился на его затылке. Такой же несговорчивый, как и его хозяин.

— Ладно, идем в дом, — усмехнулся Эдриан.

Он стянул с рук перчатки и на ходу принялся расстегивать плащ. Старая привычка. Он не любил терять время попусту. Вот войдет сейчас в холл и сразу сможет раздеться. А там и делами быстрее займется, времени-то совсем мало, а столько нужно успеть. Арх бы побрал эти состязания! Скорей бы они закончились.

Он посмотрел на Рони. Растет малец. За полгода, что провел в Кроне, вытянулся на несколько дюймов. И поправился немного, но все равно, недостаточно. Нужно будет сказать Саре, чтобы готовила побольше, у парнишки сейчас вся энергия в магический резерв уходит, надо проследить, чтобы не ослаб.

— Милорд, а вы на всю ночь останетесь?

Любопытные синие глаза уставились на него с ожиданием.

— Скорее всего.

— О-у! Здорово!

Рональд подпрыгнул, а потом неожиданно вцепился в его руку и заглянул в лицо.

— А завтра вы тоже не уедете?

— Завтра я должен быть в Эшене, — строго произнес Эррол.

Он увидел, как мгновенно погрустнел от его слов Рони, и добавил уже чуть мягче:

— Но через неделю я приеду на целый день.

— Правда?

— Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

Он потянул на себя тяжелую дверь и пропустил мальчишку вперед.

— Эмми спит уже?

— Нет, Генри ей сказку читает.

Сказку… А еще полгода назад букв не знал. Молодец. Смышленый мальчонка растет, толковый.

Он скупо улыбнулся, представив не по годам серьезного Генриха. Жаль, что он нашел его так поздно. При мысли о тех ублюдках, что искалечили мальчика, привычно сжались кулаки. Если бы можно было убить их еще раз, он бы сделал это. Твари. Ни чем не гнушались. Использовали Генри как источник, выкачивая из него энергию, и даже не особо скрывались. Он тогда их халупу по камешку разнес, даром, что эти упыри пытались защитной магией воспользоваться. Ничего. Безо всякого колдовства с ними справился.

Он невольно напрягся, вспомнив, каким попал к нему Генри, но тут же заставил себя успокоиться. Что он, в самом деле? Все  уже позади. Генри в безопасности, ему больше ничего не угрожает. А руки... Ничего, потихоньку заживут.

Эррол вошел в дом и едва заметно поморщился. В холле оказалось совершенно темно. В первый момент он почти ослеп. Потом, правда, привык и уже мог разглядеть очертания огромных дверей, ведущих в гостиную. Ракх! Сколько раз просил Сару оставлять хотя бы небольшой светильник! Вроде, давно уже смирился с отсутствием магии, но ужасно неприятно каждый раз чувствовать свою ущербность.

— Роджер!

— Милорд?

Со стороны кухни раздались шаркающие шаги, а следом появился и сам слуга, неся в руках креневую лампу. Он  медленно приблизился и неловко поклонился.

— С приездом, милорд.

— Скажи Саре, чтобы сделала чай.

— А ужин, милорд?

— Я не голоден.

— Слушаюсь, милорд.

— И свечи зажгите, темно, как в погребе.

— Слушаюсь, милорд, — снова повторил Рождер.

Слуга криво поклонился и поковылял к кухне, а Эдриан замер, напряженно глядя ему в спину.

Роджер сильно сдал с его последнего приезда. Слишком сильно. Это плохо. Магия слабеет. Еще немного, и привязка развеется, и тогда слуги попросту погибнут. Он больше не сможет поддерживать в них должный уровень жизни.

— Не переживайте, милорд, — тихо сказал Рональд, снова цепляясь за его руку. Маленькая ладошка была сухой и теплой.  — Мы обязательно справимся. Я уже знаете, сколько силы накопил? А у Генри ее, вообще, немеряно! Надо только придумать, что делать с привязкой.

— Придумаем, — усмехнулся Эррол и внимательно посмотрел на мальчика.

Кто бы знал, как долго он уже думает об этом! Почти полгода. Ровно столько времени прошло с того дня, как Рональд появился в замке. Грязный, избитый, оборванный. И страшно худой. Он и сейчас-то не слишком упитанный, но раньше совсем уж доходягой был — кожа да кости.

— Идем в детскую.

Эдриан осторожно потрепал задорный вихор Рони, и тут же убрал руку, устыдившись проявления неподобающих чувств.

— Милорд, а можно я не сразу спать лягу?

Синие глаза тревожно и испытующе заглянули ему в лицо.

Казалось, их обладатель боится, что он сейчас произнесет «нет».

— Можно.

— А вы расскажете, как добывают сартоний?

Ишь ты, уже и про магическую руду узнал!

— Расскажу, если время будет.

Он легонько подтолкнул Рональда к лестнице. По опыту знал, что мальчик может долго еще заглядывать ему в глаза и задавать бесчисленные вопросы.

— Но вы же найдете время, да, милорд? — торопливо глотая слова, спрашивал Рони. — Конечно, найдете. Тем более что Генри тоже интересно, мы с ним вчера в одной книге прочитали про магический порошок, что его делают из сартония.

Рональд шел, так и не выпуская его руки, и болтал обо всем, что произошло за то время, пока он отсутствовал.

Они поднялись на второй этаж, свернули в узкий коридор и оказались перед длинным рядом дубовых дверей.

— Генри! — распахнув одну из них, крикнул Рональд. — Милорд приехал!

— Не кричи, пожалуйста, — послышался тихий голос. — Эмму разбудишь.

Генрих медленно поднялся из-за стола и неловко склонил голову.

— Темной ночи, милорд.

Эррол пригляделся к мальчику. Бледный, смотрит в пол, искалеченные руки прячет за спину. Не доверяет. Хотя, не удивительно. Слишком мало времени прошло.

— Темной ночи, Генри.

Эдриан шагнул в комнату.

— Что читаешь?

— «Маговедение», лорда Корби.

Мальчик выпрямился и посмотрел на него из-под ресниц — быстро, словно проверяя, как он отнесется к его словам.

— Вопросы по прочитанному есть?

— Ну…

Генри снова зыркнул на него исподлобья и тут же потупился.

— Вы же расскажете про магический порошок, да, милорд? Вы обещали! — вмешался Рональд.

Вот шельмец! Торопится заручиться поддержкой друга. А ведь знает, что применение магического порошка изучают исключительно в старших классах, когда магия уже более-менее стабильна.

— Ладно. Расскажу, — согласился он, — но с одним условием. Вы не будете пытаться применить порошок на практике.

Эррол серьезно посмотрел на мальчишек.

— Хорошо, милорд.

Рони расплылся в улыбке, а Генрих поднял глаза и уставился на Эдриана недоверчивым взглядом.

— Правда? — тихо спросил ребенок.

— Правда, — кивнул Эррол. — Вы ужинали?

— Да, милорд, — торопливо выкрикнул Рональд.

Эдриан усмехнулся. Он понимал, что парнишке не терпится поскорее узнать «великую тайну». Еще бы! Порошок, с помощью которого можно превращать любые неодушевленные предметы в одушевленные, всегда вызывал у юных волшебников особый интерес. Он вспомнил, как сам ждал, когда отец посвятит его в подробности одного из самых интересных изобретений архимага Себенуса. И как мечтал сделать из своего игрушечного коня настоящего, а из простого деревянного меча — грозное сверкающее оружие.

— Хорошо. Я посмотрю, как Эмма, а потом мы поговорим.

— Здорово! — выкрикнул Рональд, и тут же опасливо покосился на открытую дверь смежной детской.

— Рони, ты чего кричишь? — послышался тонкий голосок.

— Ну вот, разбудил, — недовольно покосился на Рональда Генри. — Теперь ее спать не заставишь.

— Я не специально, — смутился Рони.

— Идите в мой кабинет, — распорядился Эррол. — Я уложу Эмму и приду.

Рональд кивнул и шустро двинулся к двери, а Генрих пошел за ним, но остановился и исподлобья посмотрел на Эдриана.

— Там на столе стоит молоко с медом, вы дайте Эмме, она тогда быстро уснет, — сказал мальчик и тихо вышел.

Эррол задумчиво посмотрел ему вслед. Выходит, правильно ему докладывали — Генри успел привязаться к Эмме. Это хорошо, значит, душа потихоньку оттаивает. Поначалу ведь совсем дикий был, ни с кем не общался, и от еды отказывался. А теперь, вон, переживает за малышку. Да и с Рональдом разговаривает.

— Рони, а Генри с тобой? — раздалось из спальни, и он улыбнулся.

— Здесь только я, Эмми, — ответил он и вошел в комнату.

— Вы приехали? — белокурая головка вынырнула из-под одеяла и на него уставились сияющие синие глаза. — Я вас так ждала! А вы все не ехали!

Эмма соскочила с постели и кинулась к нему.

Он присел, и две маленькие руки крепко обхватили его за шею.

— Ты чего не спишь? — строго спросил Эррол, но на Эмму его строгость не произвела никакого впечатления.

— Вас жду, — просто ответила девочка и поцеловала его в щеку.

И не боится же! Вон он какой колючий, к вечеру щетина успела вылезти.

— А вы утром со мной поиграете?

Маленькие ладошки прошлись по его лицу.

— Утром я должен уехать, — с сожалением ответил он, и, видя, как обиженно скривились ярко-алые губки, поторопился добавить: — Но я могу посидеть с тобой сейчас, пока ты не уснешь.

— И сказку расскажете?

— Расскажу, — хмыкнул он, подхватывая девочку на руки и укладывая ее в постель. — Вот, как молоко выпьешь, так и расскажу.

— Про  принцессу и чертополох? — деловито уточнила Эмма и потянулась к кружке.

— Можно и про принцессу, — согласно кивнул он, наблюдая, как девочка допивает сладкий напиток.

— Только вы долго рассказывайте, — отдав бокал и устраиваясь удобнее, приказала малышка.

— Хорошо, — не стал спорить Эррол. — Слушай. В одном древнем королевстве, что находится за семью морями и за высокими-высокими горами, жила прекрасная маленькая принцесса по имени Эмма…

Он рассказывал про трудную жизнь чужеземной принцессы, а сам наблюдал, как малышка изо всех сил борется со сном, пытаясь держать глаза открытыми. Но время брало свое, и, постепенно, веки девочки закрылись, ладошка, крепко вцепившаяся в его руку, разжалась, и Эмми уснула.

Он еще немного посидел рядом с Эммой, любуясь тонкими чертами ее бледного личика, а потом, осторожно поднялся и тихо вышел из комнаты.