Глава 18

— Удивительно! — выдохнула Джулия, разглядывая портрет Эдриана Эррола. — Совсем как живой, даже не верится, что это всего лишь холст и краски.

Она случайно обнаружила картину в одной из комнат первого этажа, куда заглянула просто из любопытства, и теперь с интересом ее рассматривала.

За время, проведенное в Эшене, Джул  уже успела понять, что все старинные вещи хранятся именно внизу, в нежилых покоях замка. Там, куда не заходит никто посторонний. Точнее, вообще никто не заходит.

Вот и этот портрет висел на стене одной из таких темных, заставленных вышедшей из моды мебелью комнат. Хотя, столь изысканная живопись достойна была того, чтобы украшать гостиную Эшена, или, в крайнем случае, кабинет, но никак не пылиться в заброшенной студии.

Джул задумчиво провела пальцем по золоченой раме.

Неизвестный художник запечатлел Эррола в дни его молодости и расцвета. Гордая посадка головы, великолепная выправка, уверенный взгляд синих глаз, бриллиантовая булавка, удерживающая пышное кружевное жабо, изысканный атласный камзол, — все говорило о богатстве и знатности лорда.

Джул еле слышно вздохнула. Никогда раньше ей не доводилось видеть настолько привлекательных мужчин, как Эдриан. И никогда она не чувствовала такого сильного желания прикоснуться к руке, заглянуть в глаза, поймать ускользающую улыбку.

Она провела ладонью по нарисованному эфесу шпаги и двинулась выше, легко касаясь тщательно выписанной кисти.

— Похоже, портрет был создан еще до того, как хозяин Эшена потерял магию, — задумчиво произнесла Джул.

Она осторожно дотронулась до изображенного на среднем пальце Эррола кольца и вздрогнула, почувствовав, как полотно картины подернулось рябью.

— Очередной портал? — выдохнула Джулия.

Привычка разговаривать вслух с самой собой появилась у нее не так давно. Сначала Джул просто пыталась разбить звуками своего голоса окружающую ее большую часть времени тишину, а потом поняла, что так гораздо легче. И одиночество уже не кажется таким тягостным, и тревоги уходят прочь.

Она снова коснулась крупного перстня. Сначала ничего не изменилось, но, спустя пару секунд, изображение исчезло, и на месте картины Джул увидела длинный коридор.

Времени на раздумья не было. Она глубоко вздохнула, подобрала юбки и решительно шагнула в открывшееся пространство. В сердце шевельнулся страх, но она постаралась не обращать на него внимания. Чего уж теперь? После всего, что случилось, бояться казалось глупо. Ей нужно было узнать, куда ведет этот тайный ход. Вдруг, она сумеет выбраться за пределы замка?

Не успела Джул сделать шаг, как под потолком вспыхнули магические лампы. Они осветили обитые темно-красным шелком стены, истертый дубовый паркет, выступающие бронзовые канделябры с заплывшими огарками свечей.

А впереди, за небольшой аркой, виднелся еще один портрет лорда Эррола. Дойдя до него, Джул снова приложила ладонь к искусно выписанному перстню и оказалась в небольшом кабинете, плотно заставленном книжными шкафами. Несмотря на тесноту, комната выглядела обжитой и уютной. Старое кожаное кресло, небрежно свисающий с его подлокотника клетчатый плед, подставка для трубки, стоящая на массивном письменном столе, медвежья шкура, покрывающая большую часть пола — все эти предметы обстановки создавали атмосферу настоящей мужской комнаты.

А когда она подошла к окну, то не смогла удержаться от восторженного вздоха. Насколько хватало взгляда вдаль уходили горы. Острые отроги и покатые склоны. Поросшие лесами и с шапками снега на тонущих в облаках вершинах. Величественные и непередаваемо прекрасные.

Джул, выросшей в равнинном Уилтшире, захватывающая красота гор показалась невероятной. И она долго бы еще стояла, любуясь открывшимся видом, если бы не желание выяснить, куда же ее занесло.

С трудом оторвавшись от окна, она прошла к выходу и осторожно выглянула из кабинета. Никого. Просторный коридор был пуст, и только в самом конце его виднелась открытая дверь одной из комнат, из которой доносились звонкие детские голоса.

 Джул настороженно прислушалась.

— Эмми, лорд Эррол тебе не отец! Хватит выдумывать! — громко произнес неизвестный мальчик.

— Неправда! — раздалось в ответ. — Он сам говорил, что я принцесса!

Девочка смешно картавила, и буква «р» получалась у нее чем-то средним между «л» и «г».

— И что?

— Он же принц? Вот! Значит, я его дочь!

— Глупости!

— Нет. Милорд — мой отец! Взаправду!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Нет! Ты придумываешь!

— Сам ты придумываешь!

— Рональд, прекрати дразнить Эмму, — послышался негромкий голос еще одного мальчика. — А ты, принцесса, присмотри лучше за своей леди Дианой. Ей давно уже пора спать.

— Ой! — пискнула девочка. — Она же еще не кушала!

— Вот и займись делом, — рассудительно заметил ее защитник.

— Глупости, — насмешливо фыркнул первый мальчишка. — Куклы не спят, и уж тем более они не умеют есть.

— Генри, скажи ему, чего он опять дразнится?

В голосе девочки послышались слезы.

— Он просто завидует, Эмми, — утешил малышку Генри. — У него ведь нет такой чудесной леди Ди.

— Больно надо! — хмыкнул Рональд.

Джул слушала спор детей, и сама не замечала, как губы растягивает улыбка. Вспомнилось собственное детство, маленькая Лиззи, забирающаяся к ней в постель, милые глупости, которые сестра лепетала, доверчиво уткнувшись ей в шею. И ощущение безоблачного счастья, теснящееся в груди. Какое чудесное было время!

Джулия покачала головой и направилась к приоткрытой двери.

— Твоя леди Ди — обычная тряпичная кукла! — доносилось из комнаты.

— Нет! Она живая!

— А вот сейчас посмотрим!

В детской послышалась возня, а потом раздался громкий треск и заливистый плач. А уже в следующую секунду из комнаты выскочила маленькая светловолосая девочка, судорожно прижимающая к себе большую красивую куклу.

— Я все расскажу папе! — всхлипывая, кричала она. — Ты плохой, Рони. Ты злой!

Малышка топнула ногой и кинулась бежать, ничего не видя перед собой. Наполовину оторванная рука куклы некрасиво вывернулась и болталась в такт маленьким шагам.

Джул не успела отойти в сторону. Да и не смогла бы этого сделать — коридор был слишком узким.

— Ой! — пискнула девочка, наткнувшись на Джулию и запутавшись в ее юбках. А потом подняла к ней заплаканное лицо и тут же требовательно спросила:

— А вы кто?

Джул улыбнулась подобной непосредственности. Казалось, Эмма уже забыла и о недавней ссоре, и о пострадавшей игрушке. Большие синие глаза смотрели на нее с нескрываемым любопытством.

— Я — гостья лорда Эррола, — пояснила Джул, с интересом разглядывая хорошенькое личико малышки.

— А как вас зовут?

— Леди Джулия Норрей.

— А я — леди Эмма Эррол, — важно представилась девочка.

— Никакая она не Эррол!

Из детской выглянул худой, нескладный мальчик и, насупившись, уставился на Джул.

— И не леди, это она придумывает все.

— Нет, это ты придумываешь! — топнула ногой Эмма. — Мой отец — лорд Эдриан Эррол, а я — принцесса!

— Эмми, иди сюда.

Джул только сейчас заметила еще одного ребенка. Впрочем, ребенком назвать его было сложно. Слишком взрослыми казались темно-синие глаза, слишком настороженным и грустным — бледное, почти бескровное лицо.

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не подходила к незнакомым людям!

— Но она же знакомая, Генри! — удивленно воскликнула девочка и ухватила Джул за руку. — Ее зовут леди Джулия, и она — наша гостья.

— Иди сюда, — строго повторил Генри.

Эмма с неохотой выпустила ладонь Джулии и подошла к мальчику.

— Зайди в комнату. И ты тоже, Рональд, — распорядился Генри.

— А чего ты командуешь? — попытался возмутиться Рональд, но Генри посмотрел на него многозначительным взглядом, и мальчик, ухватив Эмму за руку, ушел в детскую и закрыл за собой дверь.

— Кто вы и что здесь делаете?

Вопрос прозвучал резко и недоброжелательно. Джул видела, что малыш пытается выглядеть взрослым и внушительным, вытягиваясь во весь свой небольшой рост и старательно хмуря брови, но она понимала, что он боится. Боится и тщательно скрывает свой страх.

— Леди Джулия Норрей, гостья лорда Эррола, — еще раз повторила она.

— У нас здесь не бывает гостей, — хмуро посмотрел на нее ребенок.

— Ну, я же здесь, — улыбнулась Джул.

— И это странно, — серьезно ответил Генри. — Если вы пришли, чтобы причинить нам зло, то у вас ничего не получится. Я сумею защитить детей.

В синих глазах сверкнула настоящая решимость сражаться до конца. Маленький смелый мальчик. Кто же его так напугал?

Джулия присела на корточки, чтобы оказаться вровень с лицом ребенка, и тихо спросила:

— Тебя кто-то обидел? Почему ты мне не веришь?

Она легко коснулась мягких светлых волос Генри и провела по ним рукой.

— Взрослые всегда врут, — неохотно буркнул мальчик и тут же отпрянул от нее, сердито сверкнув глазами.

— Не смейте ко мне прикасаться! Уходите! Немедленно!

На ладонях Генри зажглись огненные языки, и Джул зачарованно замерла, глядя на яркое пламя, срывающееся с маленьких ладошек.

— Генри, я не…

Договорить она не успела.

— Что здесь происходит? — послышался знакомый  суровый голос.

Джул стремительно обернулась.

— Что вы здесь делаете? — недовольно посмотрел на нее Эррол.

И откуда он только взялся?

— Милорд, вы ее знаете?

Генри настороженно посмотрел на Эдриана.

— Да, Генри. Леди Джулия гостит в одном из моих замков, — спокойно ответил Эррол.

Джул взглянула на него с удивлением. Она даже не подозревала, что Эдриан может говорить так мягко и успокаивающе. С ней-то он никогда не пытался быть мягким или милым. В душе шевельнулась обида. Чем она заслужила такое отношение к себе? Почему Эдриан смотрит на нее, как на несносную помеху?

— Иди в детскую, Генри. Все хорошо, леди Джулия не опасна. Она не маг.

— Да? — недоверчиво переспросил ребенок.

— Да, — твердо ответил Эррол.

Джул видела, каким внимательным взглядом окинул ее Генри. Он будто сомневался в словах Эдриана и пытался отыскать в ней скрытую угрозу.

— Иди, Генри. Я зайду к вам чуть позже.

Мальчик кивнул и скрылся за дверью, а Джулия искоса посмотрела на хозяина Эшена.

— Как вы здесь оказались?

Вопрос прозвучал одновременно, и они с Эдрианом растерянно уставились друг на друга.

— Леди Норрей, ваше любопытство когда-нибудь угаснет?

— О чем вы, лорд Эррол?

— Почему вы не можете спокойно сидеть на одном месте? — устало спросил Эдриан. — Что у вас за тяга к приключениям такая?

— Быть может, я просто очень хочу вернуться домой? — с вызовом посмотрела на него Джул. — И пытаюсь найти выход из вашего замка?

— И как? Удачно?

В голосе Эррола сквозила насмешка.

— Пока нет, но однажды у меня все получится.

— И вы не боитесь так прямо говорить мне об этом?

— А для вас это новость?

— Пожалуй, нет, хотя, я до сих пор не могу понять, почему вы так рветесь вернуться туда, где вас никто не ждет.

— Здесь меня тоже никто не ждет.

— Вы уверены? Я знаю по крайней мере шестерых мужчин, готовых ради вас на все.

— Не нужно лукавить, лорд Эррол. Им нужна не я, а корона.

— А вам? Неужели вы готовы отказаться от венца императрицы?

— А к чему он мне?

— Ну как же? А власть, а богатство?

— Это самое меньшее из того, что меня интересует, — фыркнула Джул.

— Неужели? Тогда почему вы вышли замуж за богатого старика?

— Вообще-то, это не ваше дело.

— И все же? Удовлетворите мое любопытство. Что заставило вас продать свою красоту ветхому сластолюбцу?

Эдриан смотрел на нее пристально, будто и правда пытался понять, что же заставило ее выйти за Уильяма. И в глазах его было что-то такое, отчего у Джул больно сжалось сердце. И стало так обидно… Он уже вынес ей приговор, не пожелав услышать ответ на заданный вопрос. Весьма унизительный вопрос.

Рука взлетела сама собой. Звук пощечины оказался неожиданно громким.

— Вы забываетесь, лорд Эррол! — процедила Джул.

Она сама не знала, как так вышло. Вроде бы не собиралась бить стоящего напротив мужчину, и почему-то сделала это.

Джулия смотрела на отпечаток своей ладони на щеке Эдриана, и чувствовала, как мучительно краснеет. Никогда в жизни она настолько не выходила из себя. И уж тем более, никому не отвешивала пощечин. И сейчас она чувствовала одновременно и злость, и стыд, и страх, и… удовлетворение.

А еще, ей мучительно хотелось подойти ближе и стереть это пылающий след пальцами, коснуться светлых волос, ощутить их мягкость…

— Прошу меня извинить, миледи, — холодно процедил Эррол, вырывая Джул из глупых мечтаний. — Я не собирался вас оскорблять.

— Но сделали это, — еле слышно ответила Джул и, резко повернувшись, направилась к приоткрытой двери кабинета.

Эдриан смотрел вслед разгневанной девушке и корил себя на все лады. Вот кто его за язык тянул? Зачем он задал этот дурацкий вопрос? И, вообще, какое ему дело до ее жизни? Ну, вышла Джулия за этого мерзкого старика, и что? Это ее право, и кто он такой, чтобы ее судить?

Эррол пытался успокоиться, но внутри все восставало при одной только мысли, что старый ублюдок касался девушки, ложился с ней в одну постель, ласкал ее совершенное тело. Ракх!

Вспомнилось, как Джулия мягко улыбалась супругу, как осторожно разминала его больную ногу, как терпеливо выслушивала долгие разглагольствования графа. В душе плеснулась горечь. И почему-то стало больно и обидно. Странное ощущение. Неприятное и выматывающее.

Эдриан задумался. Может, пора признать очевидное? Он попросту ревнует Джулию. Ревнует ее к прошлому, к мерзавцу-мужу, к нынешним ухажерам и к тому, как мило она им улыбается, как разговаривает и смеется, как смотрит этим своим особенным взглядом. Да, он ревнует. Ревнует, и ничего не может с собой поделать.

«Ты превращаешься в глупца, старина, — горько усмехнулся Эдриан. — В самого настоящего влюбленного олуха. Забудь об этой девушке. Она не для тебя».

Ракх! Если бы у него была магия, он никому не позволил бы даже близко подойти к Джулии, завоевал бы ее, приручил, заставил влюбиться и забыть и об Англии, и об остальных претендентах. А так… Что он может ей предложить? Ни подобающего положения, ни богатства, ни безоблачного будущего. Ничего из того, что мужчина должен  обеспечить своей избраннице. А значит, нужно перестать думать о Джулии. Не для него эта девушка. Не для него.

Потерев горящую от удара щеку, он усмехнулся. А рука у графини крепкая. Даром, что такая миниатюрная, а пощечину ему отвесила от души. Ладно, что уж теперь? Заслужил. Не нужно было лезть со своими вопросами.

И все же, удивительно. Почему Джулия так легко пользуется его порталами? Он видел, как девушка вошла в кабинет, и ощутил колебания пространственного коридора.  Как? Ну вот как ей это удается?

Нет, имелось у него одно объяснение, но оно казалось слишком невероятным. Невозможным. Безрассудным и фантастическим.

Он с нажимом провел рукой по волосам и вскинул голову. Хватит думать о Джул. Это чревато слишком большими проблемами, а ему еще детей успокаивать.

Эррол решительно потянул на себя дверь и шагнул в детскую.

— Милорд! — обрадованный возглас Рони заставил его улыбнуться.

— Папа! — кинулась к нему Эмма, и он едва не задохнулся от удивления, когда малышка обхватила его ноги и подняла зареванное лицо.

— Эмми, ты почему плачешь?

Эдриан подхватил девочку и прижал к себе, в который раз расстроенно отмечая, что Эмми слишком хрупкая. Кажется, сожми он посильнее руки, и она сломается.

— Ты же правда мой папа?

Огромные синие глазищи уставились на него с немой мольбой. Как же он понимал эту мольбу! Малышка, весь мир которой рухнул со смертью бабки, изо всех сил пыталась найти твердую почву под ногами. Чтобы успокоиться, чтобы поверить и принять то новое, что вошло в ее жизнь.

И Эдриан не смог отказать ей в этом.

— Конечно, правда, — серьезно ответил он, приглаживая растрепавшиеся кудряшки Эм. Девочка замерла под его ладонью, будто затихла вся, даже дышать перестала.

— Ты моя дочь, — твердо повторил он.

— На самом деле? Значит, я правда принцесса?

— Разумеется, — серьезно кивнул Эррол.

Лицо Эммы осветила такая счастливая улыбка, что у него что-то дрогнуло внутри. Сжалось. И забилось острой радостью.

Пусть его жизнь кончена, но если он может сделать счастливыми этих детей, то обязательно сделает это.

— Видишь, они, а ты не веил! — Эмма торжествующе посмотрела на Рональда. — Слышал? Лорд Эррол — мой отец!

Рони вскинул на него недоверчивый взгляд и растерянно моргнул.

— Она ведь все врет? — с надеждой спросил мальчишка.

— Нет, — покачал головой Эррол и тут же добавил: — Эмми — моя дочь, но я очень хочу, чтобы у нее появились еще и два брата.

— Вы женитесь, милорд? — вскинулся Рональд. — На той красивой леди, что приходила сегодня?

— Нет, Рони. Я не собираюсь жениться.

— Тогда, как…

Мальчик замер и уставился на него с недоумением.

— А вот об этом я и хотел поговорить, — спокойно ответил он. — Но сначала… Эмми, давай-ка приведем тебя в порядок.

Он достал платок, вытер влажные щечки девочки и заставил ее высморкаться.

— Вот, так гораздо лучше.

Эррол подтянул ногой стул и сел, не выпуская малышку из рук. Мальчики не отрывали от него глаз. Рональд смотрел с надеждой и предвкушением, а Генри — настороженно, с опаской. По-прежнему не доверяет.

— Я хотел бы вас усыновить, — Эдриан сразу перешел к сути. — Если вы не возражаете.

Он испытующе посмотрел на мальчишек.

— Рональд?

— А это возможно, милорд? — робко спросил тот.

Сейчас Рони выглядел маленьким и растерянным. Вся бравада слетела с него, как шелуха, и стало видно, что ему всего шесть, и он слишком боится поверить в то, что в его жизни может случиться чудо.

— Думаю, да. Завтра я обращусь в Совет с ходатайством об усыновлении, но я должен быть уверен, что вы согласны принять мое имя и продолжить мой род.

— Я согласен, милорд, — голос Рональда дрогнул, а глаза потемнели. — Для меня это честь, стать вашим сыном.

— Генрих?

Эдриан посмотрел на второго воспитанника.

— Я могу отказаться, милорд? — настороженно покосился на него Генри.

— Разумеется, можешь, — кивнул он, наблюдая за мальчиком.

Ракх! Он не думал, что будет легко, но не ожидал, что Генри отвергнет его предложение так сразу. В этот момент Эмма поерзала у него на коленях и сильнее вцепилась в его камзол. Похоже, малышку взволновал ответ Генриха.

— Мне собирать вещи, милорд? — тихо спросил мальчик.

— Зачем?

Он посмотрел на Генри с недоумением.

— Ну, раз я отказался, значит, должен уйти из Крона.

— Не говори глупостей, — нахмурился Эдриан. — Не нужно никуда уходить. Ты можешь жить здесь до самого своего совершеннолетия. А дальше посмотрим.

— Но…

— Все, Генри. Вопрос закрыт.

Он поднялся и легко подкинул на руках Эмму.

— Ой! — радостно взвизгнула девочка. — Я лечу!

— А вы останетесь сегодня на обед?

Рони ухватил его за руку и заглянул в глаза.

— Не получится, — с сожалением ответил Эррол. — Мне нужно вернуться в Эшен.

Он потрепал Рональда по голове и обратился к Генриху:

— Молодец, что вызвал меня.

Мальчик молча кивнул, но так и не поднял на него взгляд.

— А это Генри вас вызвал? — удивился Рональд. — А как?

— Магическая привязка, — неохотно буркнул Генри.

— Ты умеешь ею пользоваться? Я тоже хочу. Милорд, вы ведь научите меня?

Рони с нетерпеливым ожиданием уставился на Эррола.

— Научу, — пообещал он.

Пожалуй, это первое, что нужно сделать. Кто бы знал, как он испугался, когда почувствовал внутренний крик Генриха и ощутил силу его магии! Сорвался с места, забыв обо всем. И уже готовился к самому худшему, а когда увидел Джулию, даже оторопел на миг. Не ожидал, что именно ее Генри посчитал «огромной опасностью».

Впрочем, это вполне объяснимо. После того, как его предала родная тетка, мальчик никому не доверяет. Особенно женщинам.

— Ладно, мне уже пора, — неохотно сказал он, спуская с рук Эмму и поправляя вплетенную в ее волосы ленту. — Я вернусь через два дня, надеюсь, с хорошими новостями.

Он посмотрел на ребят и быстро вышел из комнаты, пока Эмма не успела поднять на него жалобный взгляд.

Ракх! С каждым разом ему все тяжелее было уходить из спокойного тепла детской. Ну, ничего. Скоро все изменится. Главное, чтобы Совет не заартачился, но Годфри обещал ему поддержку, так что дело осталось за малым — убедить старика Оберли и выправить все бумаги.

Да. Все получится. Он даст детям свое имя, примет их в род и больше никто не посмеет им угрожать.

Подойдя к портрету, Эдриан приложил к нему перстень и облегченно вздохнул, когда тот сработал. Все-таки хорошо, что магия Генри позволила использовать привязку и не нужно добираться до Эшена верхом.

Спустя пару секунд картина подернулась рябью, пространство привычно сжалось, и Эррол оказался в Эшене.

— Вы искали меня, миледи?

Эдриан вошел в гостиную и остановился в двух шагах от окна. В ярких лучах солнца его волосы заиграли золотом, и Джул поймала себя на мысли, что невольно любуется этой переменчивой игрой света.

— Миледи? — вопросительно взглянул на нее Эррол, и Джулия почувствовала, как трудно стало дышать. И сердце забилось неровными толчками.

Да что с ней такое? Почему в присутствии Эдриана она превращается в размазню?

— Да, — преодолев непонятно откуда взявшуюся робость, сказала она. — Я хотела с вами поговорить.

«Возьми себя в руки, Джул. Соберись.  На кону стоит твое будущее, а ты ведешь себя, как девица на выданье!».

Ох, если бы это было так легко! В присутствии Эррола ее привычная невозмутимость постоянно давала сбой, и Джулия чувствовала себя ужасно неловкой. А ведь она была уверена, что годы, прожитые с графом, научили ее не терять самообладания. Выходит, ошибалась.

— Что ж, я весь внимание.

Несмотря на вежливую фразу, тон Эррола был холодным. Казалось, хозяин Эшена твердо решил не проявлять никаких эмоций. Вон каким равнодушным выглядит!

Джул едва заметно поморщилась. И как прикажете с ним разговаривать?! Смотрит на нее, будто она — пустое место. А ведь ей и так нелегко. Тема-то деликатная.

— Лорд Эррол, ваша невеста, — спросила Джулия. — Вы уверены, что она вас любила?

Она решила начать с главного, не желая искать обходные пути и притворяться.

— К чему это вопрос, миледи? — нахмурился Эдриан.

— Видите ли, я склонна думать, что между вами не было никакой любви, — заявила Джул и почувствовала себя так, словно со снежной горки скатилась. Дыхание сбилось, сердце колотилось быстро-быстро, и внутри было горячо и немного боязно.

— Да?

Эдриан приподнял бровь и уставился на Джул таким насмешливым взглядом, что она смутилась.

Сейчас она уже жалела о своей решительности. Лучше бы Эдисон сам рассказал обо всем своему правнуку.

— Вот, — вместо ответа, протянула она дневник.

— Что это?

Эррол не торопился брать у нее из рук проклятую рукопись.

— Это дневник леди Мэри, я случайно нашла его в старом бюро.

— Случайно? Милая леди, после смерти леди Норрей комнату обыскивали самые лучшие сыщики империи, неужели вы думаете, я поверю в то, что они пропустили такую важную улику?

— Это уже вам решать, но я говорю правду, — упрямо вскинула голову Джул. Все ее волнение мигом схлынуло, будто его и не было. — Дневник хранился в крышке старого бюро и выпал, когда я ненароком ее задела.

Эдриан посмотрел на Джулию каким-то странным взглядом и протянул руку к старой тетради. Его пальцы случайно коснулись ладони, и Джул вспыхнула. Это нечаянное прикосновение пробудило в ее душе странное, никогда раньше не испытываемое желание. Ей хотелось подойти ближе, прижаться к обтянутой темным сукном груди, провести по ней рукой, коснуться щеки мужчины и замереть, впитывая тепло его кожи.

— Что ж, любопытно, — открыв дневник, задумчиво заметил Эдриан и погрузился в чтение.

Чем дольше он читал, тем мрачнее становился, а Джул, невольно затаив дыхание, наблюдала за сменой эмоций на его лице. И в душе ее расцветало робкое, как весеннее солнце, чувство. Зачем лгать самой себе? Ей нравится Эррол. Гораздо больше, чем нравится. И хочется…

— Гнусная фальшивка! — просмотрев несколько страниц, брезгливо обронил Эдриан и взглянул на нее с плохо скрытой неприязнью. — Здесь нет ни слова правды. Как вы вообще могли поверить в эту ложь?

— Как могла? — непослушными губами переспросила Джул.

Оказывается, это больно. Больно вот так нарваться на холодную отповедь.

— Разумеется, — отрезал Эррол. — Это просто жалкая подделка. Мэри Норрей была настоящей леди. Она никогда не позволила бы себе подобных… гнусностей.

— Что ж, вам виднее, — привычно натянув невозмутимую маску, сухо ответила Джулия. — Извините, что зря отняла у вас время.

Она развернулась и пошла к выходу. На душе было мерзко. Эррол ей не поверил, решил, что она специально подсунула ему фальшивку, чтобы очернить память любимой им женщины.

Нет, в чем-то она его понимала. Эдриан вознес свою погибшую невесту на пьедестал и не собирался его разрушать, но ей-то что теперь делать? Как найти убийцу? Как распутать клубок интриг, ведущий в прошлое? И как быть с тем, что творится в душе?

Она уже взялась за ручку двери, когда ее остановил возглас Эррола:

— Постойте, миледи!

Джул замешкалась, а Эдриан оказался рядом и придержал ее за локоть.

— Не торопитесь.

Джулия вздрогнула и оглянулась.

— Вы решили, что я счел вас обманщицей? — голос Эррола звучал приглушенно.

— А что еще я должна была подумать?

— Простите, я не хотел вас обидеть.

Синие глаза смотрели на нее серьезно и сумрачно.

— Не уходите, — попросил Эдриан. — Нам  с вами нужно кое-что обсудить.

— Хорошо, — согласилась Джул и вопросительно посмотрела на мужчину. — О чем вы хотели поговорить?

— Присядьте, так будет удобнее.

 Эррол дождался, пока Джулия устроится на диване, и занял кресло напротив.

— А теперь давайте по порядку. Где вы взяли этот дневник?

— Я же вам объяснила, что случайно задела крышку бюро, она сломалась, и оттуда выпала эта тетрадь, — терпеливо повторила Джул.

— Странно. Комнату много раз тщательно досматривали, но никаких сомнительных вещей не нашли, — задумчиво посмотрел на нее Эдриан. — Вы уверены, что ничего не путаете?

— Лорд Эррол!

Джул возмущенно уставилась на Эдриана. Если он так и будет продолжать сомневаться в ее умственных способностях, то никакого разговора у них не получится!

— Простите, миледи, но я должен выяснить правду.

Эдриан сжал в руках дневник, и Джул на какой-то миг показалось, что он готов его уничтожить, но нет. Эррол сдержался, только вид у него стал отстраненным, и между бровями появилась суровая складка.

— Лорд Эррол, я хотела спросить, — рискнула прервать молчание Джул.

— Да, миледи?

— В Эшен можно проникнуть без вашего разрешения?

— Нет. Исключено.

— Вы уверены?

— Разумеется. А почему вы спрашиваете?

— Получается, никто из претендентов не способен оказаться в замке против вашей воли?

— Леди Норрей, объясните, к чему эти вопросы?

— О, ни к чему. Я просто так уточняю, на всякий случай.

Джулия смотрела на Эррола и понимала, что не в силах рассказать ему о нежданном ночном госте. Что он о ней подумает? Если уж в историю с дневником не поверил, то тут, вообще, на смех поднимет. Вон как уверен, что в его замок никто посторонний не войдет.

— Миледи, если вас что-то беспокоит, вы должны со мной поделиться, — голос Эррола звучал успокаивающе, в нем появились мягкие, ласковые нотки, и Джул вспомнила, что точно также он разговаривал с малышкой Эммой.

— Нет, ничего особенного, — покачала она головой . — Просто, глупые опасения.

Она подняла взгляд, посмотрела Эдриану в глаза и вздрогнула. Всего на мгновение ей показалось, что в самой их глубине ярко загорелись красные огоньки. Словно угли в темном камине. Завораживающее зрелище. Эдисон говорил ей, что так проявляется магия, но ведь у Эррола ее нет? Или есть?

Она задумалась. После ее возвращения из Крона, старый призрак долго пытался выяснить, как она пользуется порталами, и выдвинул теорию, что Джул обладает магией.

«Глазки-то у вас, юная леди, наши, — заявил он ей. — С алыми всполохами. Такие только у магов бывают». Джулия тогда только посмеялась, а сейчас, увидев во взгляде Эдриана тлеющие угольки, задумалась. Есть у нее магия или нет — это не особенно важно, а вот то, что Эррол не до конца потерял силу, это уже совсем другое дело. Хотя сам он почему-то уверен в том, что магия никогда к нему не вернется.

— Лорд Эррол, а вы не допускаете мысль о том, что у вас есть враг? — задумчиво спросила она.

— Враг? — усмехнулся  хозяин Эшена. — Разумеется, есть, и даже не один.

— И вы так спокойно говорите об этом?

— Наличие врагов — совершенно естественная вещь, — хмыкнул Эдриан и посмотрел на Джул более пристально. — А почему вас это тревожит?

— Мне кажется, все, что с вами случилось, чья-то злая воля, — тихо сказала Джулия. — Похоже, кто-то  очень хочет лишить вас того, что вам дорого.

— Того, что мне дорого? Полно, миледи, не забивайте свою хорошенькую головку всякой ерундой. Мне нечем дорожить, все, что имело для меня значение, давно исчезло в реке забвения.

— А дети? — рискнула спросить Джул. — Вы ведь их любите.

Эррол переменился в лице и жестко ответил:

— Вас это никак не касается. Займитесь лучше собственной жизнью, — он помолчал, а потом взглянул на нее с едва заметной иронией и добавил: — Вы уже определились с выбором? До Дня летнего равноденствия осталось совсем мало времени.

— И что? — с вызовом посмотрела на него Джулия. — Какое мне до этого дело?

— Именно в этот день вы должны дать ответ, кто из кандидатов станет вашим мужем, — спокойно ответил Эдриан.

Он поднялся, подошел к столику с напитками и налил в бокал немного бренди.

— Но я не собираюсь выходить замуж! — возмутилась Джул. Сейчас, когда она поняла, что чувствует по отношению к Эдриану, говорить о свадьбе с другим было невыносимо. —  Я ведь уже, кажется, говорила вам об этом!

— Простите, миледи, но вы заключили магический контракт и не можете его нарушить.

Эдриан сделал пару глотков и резко поставил стакан. Стекло тонко звякнуло, заставив Эррола поморщиться.

— Интересно, как я могла его заключить, если ничего не подписывала? — усмехнулась Джул.

— В этом не было необходимости. Как только вы познакомились со всеми претендентами, сработала магия договора, и контракт вступил в силу.

— Глупость какая-то, — продолжала упорствовать  Джул. — Не собираюсь я выполнять все эти ваши условия.

— Да? Ну что ж, тогда советую вам позаботиться о завещании, — невозмутимо заметил Эррол и снова взял со стола бокал.

— Хотите сказать, что я умру? — недоверчиво протянула  Джулия.

— Да, — отрывисто ответил Эдриан и посмотрел ей в глаза.

И чем дольше он смотрел, тем отчетливее она понимала, что хозяин Эшена не лжет.

— Советую вам, как следует подумать и принять правильное решение, — негромко сказал Эдриан и поднялся. — Прошу простить, меня ждут дела.

— Лорд Эррол, подождите!

Джул порывисто вскочила и устремилась за ним.

— Вы сумели переубедить Совет? Вам отдадут детей?

Эдриан остановился, обернулся к ней и посмотрел взглядом, от которого у нее мороз по коже пробежал.

— Я решу этот вопрос, — твердо ответил Эррол и добавил: — А вы, миледи, думайте лучше о себе. Мои проблемы вас никоим образом не касаются.

Он поклонился и вышел из комнаты, а Джулия осталась стоять посреди гостиной, с трудом сдерживая слезы.

Проклятье! Почему у него так легко получается вывести ее из себя? Рядом с ним она теряет все свое самообладание и превращается в обычную женщину — слабую, ранимую, умеющую плакать и мечтающую о крепком мужском плече. И чтобы на этом плече непременно была темно-синяя ткань сюртука…

Джул сердито фыркнула.

Размечталась! Хватит поддаваться глупым чувствам!  Надо решать, что делать дальше. Если контракт существует, никто не позволит ей отвертеться от его выполнения. И нужно хорошенько все обдумать, чтобы не попасть в неприятности.

«Ты уже в них попала, Джул, — вмешался внутренний голос. — И никто тебе не поможет».

— Посмотрим, — упрямо прошептала она и задумалась. Кто из претендентов наименее опасен для нее? С кем она сможет ужиться?

Ох, неужели она всерьез думает о новом браке?!

В душе боролись желание свободы и привычное здравомыслие. Что же делать? Как она ни пыталась найти выход, ничего не вышло. И теперь ей грозит брак с одним из совершенно чужих и несимпатичных мужчин, а если она попробует его избежать, то, скорее всего, умрет. Или нет? А может...

Джулия неожиданно застыла. Мысль, пришедшая ей в голову, была настолько безрассудной, что граничила с безумием, но кто сказал, что только разумные решения имеют право на существование?

Джул загадочно улыбнулась. А ведь это был бы неплохой выход! Так ей удастся отыграться за все свои неудачи, да еще и отомстить этим надутым магам и обвести их вокруг пальца!

«Посмотрим, что вы на это скажете, глубокоуважаемые джентльмены!» — усмехнулась она и решительно вышла из гостиной.