Глава 23

Зал заседаний был набит до отказа. Члены Совета и парламента, высшая аристократия, представители прессы — никто не остался равнодушным перед заключительным этапом Отбора. Еще бы! Сегодня должна была решиться судьба империи. Всего лишь один поцелуй — и на следующие сто лет Эверея обретет своего императора.

Джул внимательно обвела глазами зал. Красивые надменные лица, изысканная одежда, чуть слышный гул разговоров… Эверейцы оставались верны себе — ни громких возгласов, ни улыбок, ни живой мимики.

Джулия перевела взгляд на претендентов. Все, как один, в черных масках и темных костюмах с яркой красной перевязью, похожие, но, одновременно, разные. Они стояли в ряд у главной трибуны. Молча, ни с кем не разговаривая и, казалось, не обращая никакого внимания на происходящее. Даже Каллендер выглядел непривычно спокойным и бесстрастным. Лишь однажды, взглянув на Джул, он слегка кивнул в сторону галереи.

Проследив за его взглядом, Джулия вздрогнула. Эдриан. Он стоял в толпе зевак и, не отрываясь, смотрел прямо на нее. Неужели Каллендер сдержал свое слово и выпустил соперника из тюрьмы? Боже... Она прерывисто вздохнула, глядя на мужественное волевое лицо, на решительный взгляд, в котором так легко было утонуть и потерять себя, на крупную фигуру Эррола... На какую-то долю секунды ей показалось, что между ними осязаемо протянулась крепкая нить, связывающая воедино их души, но Эдриана кто-то отвлек, он отвернулся, и обманчивое ощущение исчезло, оставив после себя неутоленную тоску.

— Предлагаю начать, господа, — негромко сказал высокий полный джентльмен, сидящий в кресле спикера.

Джулия незаметно перевела дыхание. Она находилась на небольшом, огороженном  возвышении в центре зала, в окружении гвардейцев. «Стерегут, как преступницу какую-то!» — хмыкнула Джул и решительно вскинула голову. Ей не пристало смущаться, не она же устанавливала эти глупые правила?

— Итак, господа, мы с вами присутствуем при историческом событии — очередная эритайя выбирает будущего императора Эвереи, — звучно произнес спикер.

Лорд Джордж Кормак, герцог Борей, вспомнила Джул его имя. Благодаря лорду Эдисону, она была заочно знакома со всеми участниками предстоящего спектакля.

— Этот день войдет во все летописи, как день восстановления монархии, — продолжил спикер.

Присутствующие в зале аристократы оживились и одобрительно закивали.

Внушительный нос герцога дрогнул, лорд Джордж  расправил плечи и торжественно заявил:

— Объявляю императорский отбор открытым!

В зале наступила тишина, и все взгляды устремились на Джулию. Она чувствовала, как пристально разглядывают ее эверейцы. Интересно, о чем они думают? Видят ли в ней свою будущую императрицу или всего лишь инструмент для выбора новой власти?

— Леди Джулия Оливия Норрей, готовы ли вы огласить свое решение? — громко спросил спикер.

— Да, — четко ответила Джул.

По обычаю, знакомить ее с правилами должен был Эррол, но его арестовали, и никто не соизволил подготовить Джулию к предстоящей церемонии. Хорошо, что лорд Эдисон взял на себя эту обязанность и подробно рассказал Джул о финале отбора.

— Клянетесь ли вы в том, что принимаете решение добровольно и обдуманно? — внушительно произнес лорд Кормак, и его нос снова дрогнул. Похоже, этот орган отвечал у спикера за обозначение важности момента.

— Клянусь, — положив руку на небольшую сферу, ответила она.

Стекло под ее рукой нагрелось и ярко вспыхнуло алым.

— Готовы ли подтвердить свой выбор действием?

— Да.

— Все условия соблюдены, и магия признала леди Норрей истинной эритайей, — внушительно объявил лорд Кормак.

Он еще больше распрямил плечи и торжественно возгласил:

— Леди Джулия Оливия Норрей, графиня Уэнсфилд, делает свой выбор, господа. Прошу, леди Норрей.

Почетный караул мгновенно перестроился, освободив для Джулии широкий проход, и обнажил сабли, подняв их вверх.

— Я хотела бы кое-что уточнить, лорд-спикер, — не сходя с возвышения, громко произнесла Джул. От волнения ее голос звучал высоко и звонко.

Над залом поплыл легкий гул. Эверейцы, не привыкшие к нарушению регламента, удивленно переговаривались и смотрели на Джулию с недоумением.

— Что вы хотите узнать, леди Норрей? — поднял на нее взгляд лорд Кормак. В отличие от соотечественников, он не выглядел удивленным или шокированным.

— Я должна поцеловать того, к кому лежит мое сердце, так? — вопросительно посмотрела на спикера Джулия.

— Именно так, миледи, — спокойно ответил тот.

— И именно этот человек станет императором?

— Все верно, — подтвердил спикер.

— Это ведь единственное условие отбора?

— Да, — ответил лорд Кормак, и его нос стал выглядеть еще внушительнее. — Вы определились со своей симпатией, леди Норрей?

— Разумеется, — четко ответила Джул и посмотрела прямо на Аллена. Его глаза ярко блеснули в прорезях темной маски.

В зале стихли малейшие звуки.

—Тогда, подойдите к тому, кого выбрало ваше сердце, и подарите этому претенденту поцелуй, — серьезно произнес спикер.

Он чуть наклонился вперед, словно пытаясь получше разглядеть происходящее.

Джул спустилась с возвышения и медленно направилась к претендентам. Первым, со стороны прохода, стоял Арден. Он смотрел на нее внимательно, с долей любопытства и настороженности и, когда она поравнялась с ним, слегка склонил голову в поклоне. От Кроуба ощутимо повеяло цитрусами, и этот аромат показался Джул слишком ярким, даже чуточку опасным. Она невольно отшатнулась.

— Что? Не нравлюсь? — насмешливо спросил Арден.

В зале возник тихий гул голосов, но лорд Кормак постучал по трибуне деревянным молоточком, и все звуки стихли.

Джулия покачала головой и молча двинулась дальше. Следующим был Арвен Берроу. Утонченный, образованный, прекрасно воспитанный — настоящий денди, как сказали бы в Англии. Она явственно ощущала присущий Арвену аромат луговых трав — тонкий, ненавязчивый, едва заметный.

По губам Берроу скользнула задумчивая улыбка, и Джулия поняла, что Арвен примет любой ее выбор спокойно и с достоинством. Она отступила в сторону, но успела услышать, как Берроу тихо шепнул: — «Удачи, миледи».

Эдвард Стоун сам сделал шаг ей навстречу и слегка наклонил голову. За все время общения, она так и не смогла понять, что на уме у этого молчаливого претендента. Слишком замкнутый, слишком равнодушный, слишком чопорный Стоун, казалось, тяготился участием в отборе, и поэтому реже всех появлялся в Эшене.

Джулия мельком взглянула в закрытое плотной маской лицо и молча отошла к Ивэну.

— Миледи, — Крисби застенчиво посмотрел ей в глаза. Кадык мужчины дернулся, и аромат фиалки стал раздражающе-осязаемым.

Джулия отрицательно покачала головой.

Ропот в зале усилился.

— Она просто издевается над нашими традициями! — выкрикнул какой-то пожилой худощавый джентльмен.

— Верно! — громко поддержали его с галереи.

— Сколько можно тянуть? — желчно поинтересовался невысокий господин в старомодном белом парике. — Пусть леди Норрей сразу подойдет к тому, кого выбрала!

— Тишина! — спикер снова постучал по трибуне. — Продолжайте, леди Норрей, — обратился он к Джул.

Джулия остановилась перед Александром Кроубом, кузеном Ардена. В прорезях маски недобро сверкнули голубые глаза.

— Что же вы медлите, миледи? — усмехнулся Кроуб. — Неужели боитесь?

Джул посмотрела на его полные улыбающиеся губы и почувствовала отвращение. 

— Какая досада! — усмехнулся Александр, когда она отступила. — Не быть мне императором!

Он небрежно снял маску и кинул ее на пол.

— Чего вы ждете, господа? — обернулся Кроуб к остальным. — Вы не впечатлили леди Норрей, можете снимать свои личины! Каллендер — вот истинный выбор графини. Поприветствуем же будущего императора, господа!

Зал загудел, претенденты стали стягивать с себя маски, послышались громкие восклицания и поздравления.

— Леди Норрей, мы ждем, остался последний кандидат, — перекрывая шум, громко сказал лорд Кормак,

Джул остановилась напротив Аллена и задумчиво посмотрела ему в глаза.

— Целуйте же, — прошипел Каллендер и наклонился к Джулии, больно сжав ее руку. — Хватит тянуть время, это ничего вам не даст!

Джул чуть отступила назад, окинула Каллендера внимательным взглядом и отрицательно качнула головой.

— Не испытывайте мое терпение! С этим фарсом пора заканчивать!

Аллен попытался обнять Джулию, но тут же вскрикнул и отдернул руки. На его ладонях мгновенно выступили красные ожоги, с огромными водянистыми волдырями.

— Как вы это сделали? — ошарашено спросил стоящий рядом Александр.

— У леди Норрей есть магия! — громко выкрикнули в толпе. — Первая эритайя-маг!

— Вот это сила! Не меньше третьего уровня! — восхищенно воскликнул секретарь, записывающий все происходящее.

— Тишина! — снова призвал всех к порядку лорд Кормак. — Миледи, вы не выбрали ни одного претендента. Быть может, присмотритесь повнимательнее? Магия перенесла вас в Эверею, значит, среди кандидатов совершенно точно есть ваш суженый.

— Сколько претендентов было на прошлом отборе? — пристально посмотрела на спикера Джул.

— Семеро, миледи, — ответил тот, и в его взгляде мелькнуло понимание.

— Думаю, отбор не может считаться действительным, если кого-то из кандидатов не хватает, — спокойно сказала Джулия.

— Что за глупости? — вспылил Аллен. — Все мы знаем, почему выбыл последний претендент!

— И тем не менее, я настаиваю на том, чтобы он тоже участвовал, — упрямо стояла на своем Джул.

— Леди Норрей права, — задумчиво произнес лорд Кормак. — Формально, выборы должны проходить при полном комплекте кандидатов.

— Это уже переходит все границы! — процедил Аллен. — Я настаиваю на том, чтобы леди Норрей подумала получше и приняла правильное решение.

Он с намеком посмотрел на Джул, и она почувствовала, как холодно стало в груди. Проклятый Каллендер! Ни чем не гнушается, даже магией подчинения. 

— Ну же, дорогая, не смущайтесь, — голос Аллена стал ласковым. — Я понимаю, у нас произошла размолвка, и вы на меня немного обижены, но ведь это не повод показывать характер.

— Леди Норрей, вы должны честно ответить, нравится ли вам лорд Каллендер? — вмешался спикер.

— Нет, — твердо ответила Джулия и снова ощутила неприятный холод, пробирающийся в сердце. Проклятый Каллендер! Пытается подчинить себе ее волю, даже не задумываясь о том, что она чувствует. Хорошо, что лорд Эдисон предусмотрел подобный вариант и заставил Сотби вернуться в Эшен за оберегом.

Она незаметно коснулась тонкого кольца. Его гладкий ободок приятно нагрелся, помогая преодолеть сковавший тело лед.

— Леди Норрей сама не знает, что говорит, ведь не далее, как вчера, миледи ясно дала понять, что я ей небезразличен! — с напором произнес Аллен. — И даже подарила мне поцелуй.

Джул вскинула голову, с возмущением уставившись в лживые синие глаза. Да как он смеет порочить ее доброе имя? Проклятый обманщик! И эти двуличные лорды... Как понимающе они смотрят на нее, с какими плотоядными улыбками разглядывают скромное декольте ее платья!

— В таком случае, вы, лорд Каллендер, можете сами поцеловать эритайю, и если она ваша пара, мы все это увидим, — предложил спикер.

Джулия не успела возразить. Каллендер, притянув Джул к себе, впился в ее губы поцелуем, и она едва не застонала от отвращения.  Грубые объятия были невыносимы, как и мокрое, отдающее бараниной прикосновение чужого рта.

— Отпусти девушку, Аллен, — неожиданно послышался громкий голос Эдриана. — Поцелуй должен приносить удовольствие, а не боль.

Джул дернулась, стремясь выбраться из рук Аллена, и прошептала заклинание. Глава Совета вздрогнул.

— Что за… — договорить он не успел. Резкий звук пощечины   разнесся по залу заседаний и вызвал слаженный удивленный вздох толпы. На щеке Аллена, там, где заканчивалась маска, проступил отчетливый отпечаток ладони. И это при том, что Джулия не дотронулась до мужчины даже пальцем. Что ж, оказывается, недавние царапины на лице Каллендера, тоже ее рук дело. Лорд Эдисон предупреждал, что это возможно, но она не поверила, и вот сейчас, когда она от души пожелала отвесить наглецу пощечину, ее желание сбылось таким своеобразным способом. Чудеса…

— Я предупреждала, чтобы вы не смели ко мне прикасаться, лорд Каллендер, — с презрением посмотрела на Аллена Джул.

Она брезгливо вытерла губы и отступила назад. Внутри у нее все дрожало от отвращения. Мерзкий ублюдок! Как он посмел? На что надеялся? Впрочем, расчет Каллендера был понятен. Глава Совета применил заклинание, и если бы не оберег, Джулия подчинилась бы его воле и отдала ему власть над своей судьбой. Лорд Эдисон предупреждал, что Аллен — мастер иллюзий, и ему ничего не стоило бы создать картину нежного поцелуя и подлинных любовных объятий.

Джул вздрогнула, представив, чего избежала.

— Миледи? — встревоженный голос Эдриана отвлек ее от неприятных мыслей. — Вы в порядке?

— Все хорошо, не беспокойтесь, — выдохнула она, оглядываясь на пробирающегося сквозь толпу Эррола.

— Идите сюда, — оказавшись рядом, распорядился Эдриан. Он подал ей руку, и Джулия с радостью за нее ухватилась, оказываясь в кольце надежных объятий.

— Не волнуйтесь, миледи, — тихо шепнул Эдриан. — Никто больше не посмеет вас обидеть.

Джул посмотрела не него и почувствовала, как тает сковывающий душу лед, как легче стало дышать, как вернулись силы, отобранные Каллендером. Она счастливо улыбнулась. Как же хорошо, что Эдриан рядом! С ним ей ничего не страшно. Тепло его ладони согревало, придавало уверенности, вселяло надежду.

Джулия глядела Эрролу в глаза, тонула в их яркой синеве и забывала обо всех неприятностях.

В зале стоял невообразимый шум. Кто-то возмущался, кто-то спорил, кто-то заключал пари, но она ничего не замечала. Время остановилось, окружающие исчезли, все стало неважным. Все, кроме одного единственного мужчины, дороже которого не было в целом свете!

— И все-таки, давайте вернемся к выборам! — звучно сказал лорд Кормак. — Леди Норрей, вы решили, кого выбираете?

Но Джул его не слышала. Она потянулась к Эдриану, тот чуть наклонился к ней навстречу, и все перестало иметь значение — настоящее, прошлое, будущее… 

Риан целовал ее, и этот поцелуй пробуждал в душе Джул  и нежный девичий трепет, и зрелую женскую страсть, и яркое, острое желание…

— Ну наконец-то! — перекатившись с пятки на носок, усмехнулся Эдвард Стоун. — Я уж думал, этого никогда не произойдет.

— Ты знал? — удивленно посмотрел на него Арден.

— Только слепой мог не заметить, что эти двое созданы друг для друга, — хмыкнул Стоун. — Ну хватит уже, Эдриан, — насмешливо произнес он. — Успеете еще намиловаться. Нужно завершить этот проклятый отбор, и мы сможем, наконец, разъехаться по домам. Моя Одри меня давно заждалась.

Эррол неохотно оторвался от Джул и обвел всех присутствующих пристальным взглядом. Казалось, он безмолвно утверждал право назвать Джулию своей и защищать от любых посягательств.

— Но позвольте, все это, конечно, прекрасно — притяжение, поцелуи, — но ведь у лорда Эррола нет магии, — выступил вперед Ивэн Крисби. Он покраснел и выглядел взволнованным. — Разве мы можем доверить управление страной не-магу?

Зал загудел. Джулия, едва пришедшая в себя после волшебных прикосновений Эдриана, с тревогой слушала возмущенные выкрики, ожесточенные споры и предложения пересмотреть результаты отбора.

— Это фальсификация! Нужно признать выбор недействительным!

— Они сговорились!

— Магия не могла допустить подобного нарушения традиций!

Чем дольше Джул слушала разошедшихся эверейцев, тем тревожнее становилось у нее на сердце. Может, она переоценила свои силы? И из ее затеи ничего не выйдет?

— Ничего не бойтесь, Джулия, — словно подслушав ее мысли, негромко сказал Эдриан. — Все будет хорошо.

— Тихо! — тут же прервал раздухарившихся лордов спикер. — Выбор совершен, и его результат не может быть оспорен. Правила не имеют какого-либо другого толкования.

Лорд Кормак окинул присутствующих суровым взглядом и добавил:

— Эверейцы всегда свято чтили традиции отбора. И никакие причины не могут отменить главного — эритайя сделала свой выбор, и мы все должны его принять.

— Протестую! — громко выкрикнул Аллен и сорвал с себя маску.

Джул тут же узнала в нем того самого высокомерного лорда, чей портрет украшал коридор Вуллсхеда.

— По правилам, Эвереей должен управлять самый сильный маг из всех живущих, — с неприязнью покосившись на Эдриана, процедил Глава Совета.

— И что вы предлагаете, лорд Каллендер? — уточнил спикер.

— Магическую дуэль, — небрежным тоном ответил Аллен. Победитель получает корону и руку леди Норрей.

Джул сжала ладонь Эдриана. Господи Боже, это конец! Эррол не выстоит против Каллендера. Нужно что-то делать, пока несносный Аллен не подбил всех принять эту ужасную дуэль!

— Позвольте один вопрос, лорд-спикер? — громко спросила она.

— Да, миледи?

Нос лорда Кормака наклонился в ее сторону.

— Разве правила не являются обязательными для исполнения? Насколько я помню «Уложение о правилах Отбора», там ясно сказано, что выбор эритайи не подлежит сомнениям и не может оспариваться ни при каких обстоятельствах. И эта традиция всегда неукоснительно соблюдалась.

— Да, так и есть, — подтвердил спикер.

— Так почему же сейчас вы готовы так легко отказаться от веками освященной традиции, в угоду чьим-то непомерным амбициям?

— Вы говорите все верно, миледи, — задумчиво ответил спикер. — Но нынешний отбор нельзя назвать традиционным в буквальном смысле. Во-первых, вы сами, миледи, — не урожденная Норрей. Во-вторых, выбранный вами лорд Эррол — выгоревший маг, лишившийся магии. Все это достаточно спорные моменты, и мы не можем полностью полагаться на правила. Полагаю, нам нужно собрать Совет и принять решение по данному вопросу простым большинством голосов.

Зал одобрительно загудел.

Джулия взволнованно смотрела на довольные лица лордов, на их азартно горящие глаза и понимала, что проиграла. Никто не откажется от возможности понаблюдать за дуэлью со смертельным исходом. Никому не захочется пропустить такое развлечение…

Она взглянула на Эдриана, но тот выглядел спокойным и невозмутимым, словно бы и не нависла над ним смертельная опасность.

Почувствовав взгляд, он слегка сжал ее руку и тихо шепнул:

— Все будет хорошо, Джулия. Вам нечего бояться.

Ох, если бы это было правдой! Какие же все мужчины самоуверенные, даже самые лучшие из них!

— Итак, эритайя сделала свой выбор, но окончательное решение, утверждать его или нет, Совет примет завтра, — подвел итог лорд Кормак. — Прошу всех покинуть зал заседаний, господа.

Спикер поднялся со своего места и подошел к Эдриану.

— Я надеюсь, Совет одобрит выбор леди Норрей и примет вашу кандидатуру, лорд Эррол, — доброжелательно сказал лорд Кормак.

— Надеюсь, так и будет, — спокойно ответил Эдриан. — Удачного дня, лорд Кормак.

Мужчины обменялись рукопожатием и попрощались.

— В Эшен? — посмотрел на Джулию Эдриан.

— В Эшен, — кивнула она и добавила: — Только нужно забрать лорда Эдисона и Сотби.

— Неужели вы взяли портрет старика с собой? — удивился Эдриан.

— Конечно! Разве могла я оставить такой ценный источник информации? — воскликнула она.

Эррол усмехнулся, крепко взял ее за руку и повел Джулию к выходу.

Ночь опустилась на Эшен черной кошкой — мягко, крадучись, незаметно. Ветер стих, и ни один звук не доносился в открытое окно — ни шорох листьев, ни шуршание травы, ни скрип старых деревьев.  Даже сарныки, эти верные спутники темноты, молчали, не решаясь нарушить безмолвие сада.

Эррол смотрел на причудливый силуэт древней сосны и думал о завтрашнем дне. В его душе не было страха или сомнений. Он был готов сражаться за свое счастье, невзирая ни на что. Сейчас, когда Джулия согласилась стать его женой, все остальное казалось неважным. Впрочем, он не обманывался относительно будущего.

Итог заседания Совета был предсказуем — Аллен не оставит идеи магической дуэли, и его прихвостни добьются утверждения смертельного поединка. В этом он даже не сомневался. Каллендер слишком давно жаждет его крови, и сегодняшний выбор Джулии лишь подхлестнул живущую в нем ненависть.

— Эдриан, нужно что-то делать! — неожиданно громко воскликнул лорд Джон, и Эррол поморщился. Все-таки прадед бывает иногда излишне эмоциональным!

— Мы не можем просто сидеть и ждать милостей от судьбы! — не отставал лорд Джон.

Старик вскочил со своего кресла и принялся беспокойно мерить шагами нарисованный кабинет.

— Нельзя допустить, чтобы эти червяки из Совета тебя переиграли! Нельзя…

Призрак на секунду замер, а потом вновь возобновил свое движение.

— Подумать только! Какой-то выскочка из младшей ветви смеет претендовать на то, что всегда принадлежало Кантагенерам! Риан, ты слышишь меня?

— Слышу, лорд Джон, слышу, — отозвался Эррол.

Он задумчиво посмотрел на старика и снова уставился в темное окно, вспоминая свою невесту. Джулия… Она удивительная! Такая хрупкая и женственная, и одновременно с этим смелая и решительная. А сколько в ней огня! Когда он коснулся ее губ, когда…

— Вижу я, как ты слышишь, — вырывая его из приятных воспоминаний, проворчал прадед. — И вообще, я не понимаю, почему ты так спокоен?

Старик остановился и уставился на него с видимым осуждением.

— Великий Ориус! За что мне такое наказание? Безмолвно наблюдать, как мой потомок сам отдает в руки врагов то, что может возвеличить и укрепить его род — это ли не мучение?! О, боги Санросса! За что?!

Лорд Джон воздел руки и принялся преувеличенно театрально жаловаться на судьбу.

— Нет, это невыносимо! Все, все мои усилия пошли прахом! О, жалкая судьба! — причитал старик, не забывая поглядывать на Эдриана из-под кустистых бровей. — Чем я так прогневал богов?

Эррол молча усмехнулся. Привычка прадеда к преувеличенным эффектам была ему давно известна. Что удивительно, судя по свидетельствам современников, при жизни лорд Джон слыл серьезным и совершенно не эмоциональным человеком. Видно, посмертие сильно изменило прадеда, с избытком придав ему тех качеств, которых не хватало прежде.

— Успокойтесь, лорд Джон, — спокойно ответил Эррол. — Каллендер — не то зло, которого стоит опасаться.

— Ты что-то знаешь? — тут же подобрался старик. — Что, Эдриан? Не томи!

— В своем стремлении получить власть, Аллен не учел магию крови.

— Постой, ты говоришь о…

Прадед замер, и в глазах его блеснул опасный огонек.

— Именно, — подтвердил Эррол.

Лорд Джон задумчиво пожевал губами, достал трубку и принялся набивать ее табаком.

— Старый закон крови, — медленно произнес призрак, — о котором мало кто знает. Что ж, ты удивил меня, мой мальчик. Возможно, это неплохой выход.

Прадед встряхнул кисет и неожиданно замер, подозрительно уставившись на Эррола.

— Подожди-ка, а ты-то откуда о нем знаешь? — спросил старик. — Насколько мне известно, его использовали последний раз еще во времена эртов.

— Если вы помните, в детстве я любил проводить время в библиотеке лорда Августина. Там хранилось много редких книг, и среди них мне попалась одна, о тайнах древней магии крови.

— Это из нее ты взял потом тот проклятый ритуал, с помощью которого надеялся поднять Мэри? — хмыкнул лорд Джон. — Да, двоюродный дядя твоей матери был большим оригиналом, он не гнушался даже запретной магии.

Прадед помолчал и тихо спросил:

— Уверен, что сейчас все сработает как надо?

— Да, — коротко ответил Эдриан.

Он подошел к столу, плеснул в бокал немного бренди и сделал несколько глотков.

— М-да, — крякнул старик, с легкой завистью покосившись на бутылку. — До сих пор жалею, что не предусмотрел в пространстве картины места для выпивки. Порой мне очень не хватает чего-нибудь горячительного.

— Вы же были убежденным трезвенником, — хмыкнул Эдриан.

— Ах, мой мальчик, я был таким идиотом! — вздохнул старик. — Совершенно не умел ценить маленькие радости жизни. Впрочем, речь не об этом. Почему ты так уверен, что дневник, который нашла Джулия, не принадлежал Мэри?

— Потому что это фальшивка. Первые страницы написаны рукой графини, а вот дальше... Мерзкая подделка.

Эррол допил бренди, но не поставил бокал на стол, продолжая разглядывать сверкающие в свете камина хрустальные грани.

— Значит, кто-то специально подбросил дневник, надеясь, что Джулия его прочтет и будет считать тебя подлецом, обесчестившим невесту?

— Думаю, да.

— И у тебя есть предположения, кто это мог сделать? — прищурившись, посмотрел на него старик.

— Тот, кто искренне меня ненавидит, — пожал плечами Эдриан.

— Ах, мой мальчик, — вздохнул лорд Джон. — Боюсь, что таких людей наберется немало.

— Думаю, рано или поздно все прояснится.

Эррол провел рукой по волосам. Проклятая привычка… На людях он не позволял себе проявлять эмоции, а вот наедине никак не мог избавиться от этого идиотского жеста.

— С Джулией объяснился? — прервал молчание лорд Джон.

— Да.

— И что? — в голосе старика прозвучало ни чем не прикрытое любопытство.

—У нас все хорошо, — сдержанно ответил Эдриан.

Он не собирался рассказывать прадеду о том, что происходит у него в душе. Разве можно кому-нибудь объяснить, что он почувствовал, когда Джулия потянулась к нему, там, среди враждебной им обоим толпы? Разве передать то напряжение, с которым он следил за отбором? Разве поймет кто-нибудь ту ярость, что полыхнула внутри, когда Каллендер попытался поцеловать девушку? Нет. Объяснить все это невозможно. Как и невозможно выразить эйфорию, охватившую его, когда мягкие, нежные уста робко коснулись его губ и расцвели невероятно сладостным поцелуем. Джулия…

Он сдержанно улыбнулся, вспоминая, как прошел минувший вечер. Как они говорили, и не могли наговориться. Как он сжимал в своих ладонях ее маленькие ручки и готов был перецеловать каждый тоненький пальчик. Как сияли глаза графини и горели румянцем ее  прелестные щечки. И как ярко заиграл рубин фамильного перстня, когда он преподнес его Джул.

— Вижу, вы наконец-то сумели преодолеть свое упрямство, — довольно хмыкнул прадед, — и поняли собственные чувства. Это хорошо.

Старик отставил руку с дымящейся трубкой в сторону и спросил:

— А с детьми что? Джулия не против их усыновления?

— О чем вы, лорд Джон? Конечно, нет. Она полностью меня поддержала, и мы даже успели побывать в Кроне.

— Выходит, все хорошо?

— Ну… Почти. Генри никак не хочет принимать мое предложение.

Эррол глубоко вздохнул. Его искренне огорчало недоверие мальчика.

— Дай ему время, Риан. Ребенок должен привыкнуть и к тебе, и к Джулии, и понять, что никто больше не посмеет причинить ему боль.

Старик снова сунул в рот трубку и выпустил несколько красивых белых колечек.

— Я надеюсь, что так и будет, — кивнул Эррол. — Тем более что Эмми и Рональд приняли Джулию с радостью. Ты бы видел их глаза, когда пришло время прощаться! Эмма ни за что не хотела отпускать Джул, да, и графиня с трудом рассталась с девочкой. Ну, ничего. Уже через пару дней все изменится, и я смогу забрать детей в Эшен.

Он улыбнулся, вспомнив, как трогательно звучало из уст Эмми слово «отец». И радость Рональда. И робкий интерес Генри, который тот прятал за наигранным безразличием.

— Значит, завтра Совет примет свое решение, — вернулся к прежней теме лорд Джон. — И уже вечером вы с Алленом будете драться.

—Ты тоже уверен, что будет дуэль? — усмехнулся Эдриан.

—Я в этом даже не сомневаюсь, — вздохнул старик. — Кто из эверейцев откажется от возможности заключить очередное пари?

Эррол согласно хмыкнул. Это да. Его соотечественники отличались огромной любовью к спорам, и ни за что не упустили бы столь подходящего повода.

— Что ж, эверейцы хотят зрелищ и денег? Они их получат, — зловеще усмехнулся он. — Темной ночи, лорд Джон.

— Темной ночи, мой мальчик, — вздохнул старик и осенил его праерстом.

Эррол покачал головой, но ничего не сказал прадеду. Знак, отгоняющий злую силу, еще ни разу ему не помог, но, кто знает, может, в этот раз все будет иначе?

Руки — сильные, но удивительно нежные, умеющие дарить наслаждение и открывающие в ее теле то, на что она никогда раньше не считала себя способной. Губы, дразнящие своей сладостью и сводящие с ума тягучими поцелуями, прикасающиеся к груди, терзающие напряженные соски, спускающиеся ниже и вырывающие из уст протяжный стон удовольствия. Пальцы, проникающие внутрь, разжигающие пожар в напряженной плоти, ласкающие и сводящие с ума. 

— Риан…

Имя слетало с губ, дыхание прерывалось, ладони скользили по напряженной спине жениха, а внутри все горело от нового, сводящего с ума ощущения принадлежности одному единственному, самому желанному мужчине. Ее мужчине.

Да, она, Джулия Норрей, не захотела ждать свадьбы, не пожелала соблюдать формальности, и ничуть об этом не жалеет. Мысль о том, что Эррол может погибнуть, что завтрашний день может стать последним в их общей жизни, сводила ее с ума, мучила, убивала своей неотвязностью, и она не выдержала. К черту правила приличия! С нее довольно! Она любит Эдриана и хочет принадлежать ему так, как только может принадлежать женщина своему мужчине. И он… он чувствует то же. И когда она пришла в его спальню, Эдриан ее не оттолкнул. Он прочитал все по глазам и спросил только одно: — «Уверена?». А Джул в ответ только кивнула, и тут же оказалась в объятиях жениха. Нет, теперь уже мужа.

— Риан, — бессвязно шептала она. — Мой Риан… — стонала чуть слышно, цепляясь за широкие плечи, подчиняясь завораживающему ритму, поднимающему ее над обыденностью прошлого и дающего надежду и новую жизнь. У них обязательно все будет хорошо! Эдриан выживет. Он не уйдет. Она не отпустит... — Я люблю тебя! Всем сердцем и всей душой…

— Джули, любимая...

В голосе Эдриана звучало так много всего: и счастье, и надежда, и страсть... Джул всхлипнула и губами поймала отголоски первого признания, ощутила вкус таких прекрасных и долгожданных слов...

А потом слова закончились. И только тяжелое дыхание, да хриплые выкрики и стоны оглашали стены бывшей императорской спальни.