Глава 25

— Джули — ее рука оказалась в ладони Эдриана. — Мон радами, мон лартаи…

— Что ты сказал, Риан?

Джул заглянула в глубокие синие глаза Эррола.

— Мое сердце, моя жизнь, — шепнул тот. — Мое счастье… Древнеэверейский — лучший язык для выражения чувств.

— Мон радами, — медленно, словно пробуя слова на вкус, повторила Джул. — Красиво, — вздохнула она. — Ты — мое сердце. Без тебя я даже не подозревала, что такое настоящие чувства, любовь, жизнь.

— Джули…

Эдриан коснулся губами ее запястья, и Джул почувствовала, как сладко замерло все внутри. Она до сих пор не могла поверить, что они с Рианом вместе, что больше им ничто не угрожает. Острое ощущение счастья накатывало на душу, будоражило, заставляло снова и снова смотреть на Эррола, чтобы убедиться, что он рядом, а тот страшный миг, когда она почти убедила себя, что он погиб, остался далеко позади и никогда больше не повторится.

— Я люблю тебя, Джули, — Эдриан поцеловал венку на сгибе ее локтя. — Прости, что заставил волноваться.

— Хорошо, что все закончилось, — выдохнула Джул. — Если бы ты знал, как я испугалась!

Она придвинулась к Эрролу и прижалась к его плечу. Ей хотелось чувствовать всем телом, что ее мужчина — вот он, здесь, живой, и с ним все хорошо. С ними все хорошо.

— Все закончилось, — будто подслушав ее мысли, прошептал Риан. — Нам больше ничего не угрожает.

Резкий порыв ветра, долетевший из открытого окна, задул свечи, и в комнате стало темно. Только отблески догорающих  углей падали на стены, окрашивая их красными бликами. Джул невольно поежилась. Было в этих пятнах что-то зловещее.

— Риан, скажи, а как к тебе вернулась магия? — спросила она, чтобы отвлечься от неприятных ощущений.

Эррол задумчиво посмотрел на нее, поправил непокорную прядку, выбившуюся из ее прически, а потом легко щелкнул пальцами, и свечи снова загорелись, прогоняя ночные тени.

— Эдисон рассказывал тебе, как я потерял магию? — спросил Риан.

— Да, в общих чертах.

Джулия отстранилась, чтобы лучше видеть лицо Эдриана. Какой же он все-таки красивый... В нем нет ничего от изнеженных английских денди, его красота другая — строгая, мужественная, живая. И эта стать, которую не могли скрыть ни простая одежда, ни огрубевшие, привыкшие к работе руки, ни  обычные тяжелые сапоги, какие носят небогатые воины. Эррол выглядел королем. Он и был королем — по рождения и по призванию.

— Когда я узнал, что Мэри умерла, у меня не было сомнений, что это убийство, — тихо заговорил он, и Джул напряженно замерла. — Правда, доказать этого не мог. Не было ни одной улики, ни одной зацепки. Я появился в замке слишком поздно, когда с похорон невесты прошла уже неделя, и все следы оказались уничтожены. Нет, следствие велось, замок перевернули вверх дном, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, но убийца оказался предусмотрительным, он не оставил ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку, — Эррол на минуту замолчал, и на щеках его заходили желваки. — Я велел открыть гробницу, чтобы проститься с Мэри, но оставшись в тишине склепа, решил рискнуть и применил магию крови. Я считал, что Мэри — моя истинная эритайя, что мы связаны и я имею право просить, или, как я тогда самонадеянно полагал, требовать богов о милости.

Эдриан замолчал и глубоко задумался. Джул понимала, что память вернула его в те скорбные дни, и ей хотелось утешить Эдриана, отвлечь его от грустных воспоминаний, но она ждала. Ему нужно было отпустить прошлое.

— Сейчас, когда я знаю, что такое истинное притяжение, ни за что не спутал бы простую привязанность и восхищение женской красотой с настоящим чувством, а тогда… Тогда я был молод, самонадеян, неопытен, — Риан еле заметно усмехнулся и покачал головой. — В общем, я провел запретный ритуал.

Джул видела, что Эрролу тяжело вспоминать былое. Она чувствовала его боль, ощущала, как свою собственную. Ей даже казалось, что она видит перед глазами мрачные стены склепа, сдвинутую каменную крышку гробницы, стоящего перед ней мужчину — бледного, решительного, уверенного в том, что сумеет вызволить из лап смерти свою невесту.

— Только ничего не вышло, — покачал головой Риан. — Мне не удалось завершить ритуал, так как та, за кого я просил, не была моей половиной. В итоге, магия крови превратилась в магию смерти, а я стал ее заложником, потерял часть души и лишился своей силы. И долгие годы прожил во мраке собственного ада, не в силах обрести покой и радость жизни. И вот сегодня, когда я сам оказался на пороге смерти, не доведенный до конца ритуал наконец сработал. Твоя любовь, Джули, вернула мне не только жизнь, но и магию. Ты моя истинная, Джулия. Ты моя судьба. Ты моя эритайя.

Эдриан серьезно посмотрел Джул в глаза. Она видела, как загорается в синей глубине красный огонь, чувствовала, как сильно бьется под ее рукой сердце Риана, как он склоняется к ней…

Поцелуй длился долго. Она успела потерять счет времени. Руки ее зарылись в густые волосы Эдриана, тело горело, дыхание сбивалось. Внутри все плавилось от того сладкого и нового, что вошло в ее жизнь вместе с Рианом.

— Папа, а когда вы с леди Джулией поженитесь, она будет моей мамой? — звонкий детский голос заставил Джул вернуться к действительности.

Джулия оглянулась и увидела стоящую в дверях гостиной Эмму. Сразу после дуэли они с Рианом забрали девочку из Крона, и теперь дети были в Эшене, устроившись в тех самых комнатах, что когда-то так заинтересовали Джул.

— Эмми, ты почему не спишь? — не выпуская Джулию из объятий, строго спросил Эррол. Правда, строгость его была напускной, и ребенок мгновенно это почувствовал.

— Я спала, а потом проснулась, а никого рядом нет, — объяснила Эмма. — И Рона с Генри нет. И я пошла всех искать.

Девочка подошла к ним и вскарабкалась на колени к Джулии.

— А потом я встретила Сотби, и он сказал, что вы в гостиной. Вот. И я пошла в гостиную и нашла вас.

Эмма посмотрела на них своими большими, наивными глазами и улыбнулась.

— Вы же правда будете моей мамой? — доверчиво спросила она у Джул.

— Ты бы этого хотела?

— Конечно! И папа тоже, да, папа?

Джулия не смогла удержаться от улыбки. Слышать, с какой радостью и гордостью повторяет девочка слово папа, и не умилиться, было невозможно.

— Когда мы с твоим папой поженимся, то все станем одной семьей — и ты, и Рон, и Генри. И я буду твоей мамой. И не только твоей, но еще и твоих братьев.

— Здорово!

Эмма широко улыбнулась и зевнула. А потом завозилась, устраиваясь на ее коленях поудобнее, и сонно прошептала:

— И будем мы жить, как в сказке. Папа, а ты расскажешь мне сказку?

— Расскажу, но только когда ты ляжешь в кровать.

— А ты меня отнесешь?

— Отнесу.

— А мама тоже с нами пойдет?

— Конечно.

— И вы оба посидите со мной, пока я не усну?

— Да.

— Ну, тогда ладно, — согласилась Эмма и милостиво разрешила: — Неси.

Ночь опустилась на Эшен, скрыв от посторонних глаз поселившееся в нем счастье. Генри и Рональд, утомленные волнениями тяжелого дня, спокойно спали в своих новых комнатах, Эмма сладко посапывала в украшенной герцогскими гербами кроватке, лорд Эдисон негромко похрапывал в любимом скрипучем кресле. И лишь Джулия с Эдрианом бодрствовали, не желая терять драгоценное время. Гостиная постепенно погружалась в сумрак, а они так и продолжали сидеть на диване и смотреть на пламя камина. Треск горящих поленьев вносил удивительное умиротворение в их души. Долгий день, со всеми его треволнениями и страхами, остался позади, и сейчас Джул и Риан наслаждались тем, что могли быть рядом, прикасаться, чувствовать друг друга, и радовались тому, что не было больше никаких недомолвок и ненужных опасений.

— Завтра я должен буду уехать, Джули, — прервал молчание Эррол.

— Надолго?

Джулия повернулась к жениху и пытливо посмотрела ему в глаза. Красные искорки, которые раньше были едва заметны, сейчас ярко полыхали в синей глубине, напоминая отблески закатного солнца в морской воде.

— На семь дней.

— Куда ты поедешь?

— В горный удел, — медленно ответил Эдриан, и по его лицу пробежала тень. — Такова традиция — перед свадьбой будущий император проводит время в одиночестве пещерного храма.

— Будущий император, — тихо повторила Джул и спросила: — Ты рад, что корона отца досталась тебе?

— Скорее, я рад тому, что нашел свою эритайю, а корона…

Эррол замолчал и коснулся перстня на правой руке, а тот в ответ ласково вспыхнул алым светом. Магия, вернувшаяся к своему владельцу, оживила бесполезные прежде родовые артефакты.

— Знаешь, Джули, — задумчиво произнес Эдриан, — на прошлом отборе все было иначе. Я был слишком самонадеян, мнил себя могущественным магом, мечтал о власти, хотел покорить мир. И принял за должное выбор Мэри.

Эррол усмехнулся, но усмешка эта вышла невеселой.

— Мне казалось, что притяжение — это не главное. Сила, власть, возможности — вот что важно для настоящего мужчины, а женщина — всего лишь приятное дополнение. И я смотрел на Мэри, как на приз, который нужно завоевать, и раздувался от гордости, когда она выбрала меня.

Джул накрыла руку Эдриана своей. Она видела, что Риану нелегко даются эти признания, что он многое пережил, прежде чем прийти к подобным мыслям.

— А отчего Мэри сделала такой выбор? Если магия перенесла ее в Эверею, значит, среди претендентов был суженый графини. Тогда почему девушка выбрала тебя?

— Есть у меня предположения, но говорить о них пока рано, вначале нужно кое-что проверить, — нахмурился Риан. Между бровями у него появилась небольшая морщинка, и Джул захотелось ее разгладить, убрать. Убрать так же, как и былые беды.

— Странно, — тихо заметила она. — Меня убеждали, что магия не ошибается. Лорд Эдисон говорил,  что именно магия следит за соблюдением правил, что все идет так, как должно быть, и я не в силах что-либо изменить, а получается, что это не так.

— Все так и не так, — задумчиво протянул Эррол. — Магия — странная штука. Она действительно следит за тем, чтобы основные правила не нарушались, но, знаешь, я много раз был свидетелем того, как она позволяет человеку сделать собственный выбор, пусть и ошибочный, а вмешивается только в самых крайних случаях, и то, не всегда.

— А как же притяжение? Или его не существует? — озадаченно посмотрела на жениха Джул.

— Притяжение существует, и среди участвующих в отборе обязательно есть тот, кто идеально подходит эритайе, но вот кого она выберет — это уже зависит от нее самой.

— Получается, Мэри не обратила внимания на зов сердца?

— Скорее всего.

— Грустно. И наводит на неприятные размышления. Скажи,  Риан, а ты не замечал, может, Мэри на кого-то смотрела по-особенному или общалась охотнее?

— Я тогда был слишком занят своими амбициями, Джули, и совсем не обращал внимания на происходящее вокруг.

— Но ты помнишь, как проходил тот отбор?

— Конечно, помню.

— Расскажешь? Может, вместе мы сумеем понять, что пошло не так?

Джул вопросительно взглянула на Эдриана.

— Я много раз анализировал все, что произошло, — задумчиво сказал он, — но так и не смог понять, что же случилось на самом деле. Возможно, ты сумеешь заметить что-то, что поможет нам решить эту загадку.

Риан поднялся, помешал угли в камине, подкинул пару поленьев и снова сел рядом с Джул.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он и отвел от ее лица непокорную прядь.

— Начни с того дня, как Мэри появилась в портальном замке, — подсказала Джулия.

Сухие поленья вспыхнули и затрещали, а пламя разгорелось сильнее, разгоняя темноту комнаты.

— Это произошло в начале лета, — глядя на огонь, принялся рассказывать Эррол. — В Эверее тогда стояла страшная засуха, и большинство аристократов, изнемогая от жары, покинули столицу. Кто отправился на Зеленое взморье, кто — на Северное побережье, а кто — в соседнюю Артакию. В Эргенде остались только самые стойкие или те, кто уехать не смог. Впрочем, была еще одна причина всеобщего бегства. Траур. Никому не хотелось соблюдать строгие предписания закона, а на курортах всегда царили более мягкие нравы, вот эверейцы и сбежали из унылого города, используя первый попавшийся благовидный предлог. В Артее, портальном замке, тоже почти никого не осталось. Только слуги и старый смотритель, лорд Кариман. Он-то и обнаружил однажды утром в одной из спален перенесенную порталом девушку.

Эррол внимательно посмотрел на Джул.

— Вижу, у тебя уже назрел вопрос? — усмехнулся он.

— Разумеется, — кивнула Джулия. — Мне интересно, а как происходит переход? Мой покойный муж в своем завещании указал трехлетний срок, в течение которого я не имела права надолго покидать Вуллсхед. Получается, он не знал, когда сработает портал?

— Думаю, он просто перестраховывался, — хмыкнул Эдриан. — Обычно, магия сама определяет момент, в который надлежит забрать эритайю из замка Норреев. Раньше это всегда случалось тогда, когда заканчивался срок правления очередного императора, но в прошлый раз все было иначе. Отец умер, в стране объявили траур, Совет долго решал, что делать, но никто не захотел взять на себя ответственность за происходящее, и тут, совершенно неожиданно, появилась Мэри. Тогда все были уверены, что это знак свыше.

Эдриан замолчал. Отсветы пламени камина плясали на его лице и отражались в глазах, зажигая в них багровые всполохи.

— И что было дальше?

— А дальше, начались состязания. Самые сильные маги Эвереи съехались на отбор. Бои шли в два этапа. Сначала — за выход в первую двадцатку, а потом — за попадание в семерку финалистов.

— А кто был самым сильным из тех, кто попал в семерку?

— Трудно сказать, — покачал головой Эдриан. — Силы участников были примерно равны.

Джулия вздохнула. Получается, определить, кто должен был стать парой Мэри, не так-то просто.

— А потом были две недели встреч с графиней, — продолжил Эррол. — Каждый из нас имел возможность провести в ее обществе два дня.

— А она догадалась, что вас несколько?

— Нет. Леди Мэри была довольно застенчивой девушкой. Во время наших бесед она почти не поднимала глаз. И очень смущалась.

— Она знала, что ее ждет?

— Да. Уилфрид Норрей подготовил свою дочь. Мэри знала, что обязана исполнить свой долг и безропотно принимала условия отбора.

— Не то, что я, — невесело усмехнулась Джулия.

Она вспомнила, как пыталась сбежать, сколько усилий приложила, чтобы вернуться в Англию, как упорно боролась за свою свободу. А оказалось, что борется она с собственной судьбой.

— У тебя совсем другой характер, Джули, — задумчиво улыбнулся Эдриан и с нежностью посмотрел ей в глаза. — Ты никогда не стала бы терпеть, если бы кто-то попытался навязать тебе свою волю.

Джул кинула на жениха удивленный взгляд. Разве Риан не знает, что она вышла замуж за графа не по своей воле? Или не видел, как обращался с ней супруг? Правда, подумать об этом она не успела. Эдриан продолжил рассказ, и она отвлеклась от своих мыслей.

— Мэри была другой. Мягкой, доверчивой, покорной. Она казалась маленькой безобидной птичкой, чудом попавшей в наш жестокий мир, — с грустью сказал Эррол, и Джулия ощутила, как внутри что-то больно кольнуло. Риан говорил о бывшей невесте с такой нежностью… А что, если он до сих пор ее любит, а она, Джул, всего лишь замена той, что ушла навсегда?

«Глупости! — тут же осадила она себя. — Если бы Риан любил Мэри, а не меня, магия к нему никогда бы не вернулась. Вернее, он ее и не потерял бы».

Джулия постаралась выкинуть из головы тревожные мысли, но тонкая тень сомнения все же осталась и затаилась в ее сердце.

— И все время отбора Мэри жила в Артее?

Джул вспомнила замок, в который попала поначалу, и невольно передернула плечами. Артей, с его призрачными слугами и гробовой тишиной, оставил по себе не самую лучшую память.

— Да.

— А прислуга? Она осталась та же?

— Почти. За исключением пары горничных.

— Может, стоит с ними поговорить? Они вполне могли заметить что-либо странное.

— Не забывай, Мэри умерла в Эшене, а не в Артее, а здешних слуг много раз допрашивали.

— И все равно, неплохо было бы поговорить с артейской прислугой, — упрямо повторила Джул.

— Я скажу Скотту, — кивнул Эдриан. — Но вернемся к нашему отбору, — добавил он. — Раньше финал всегда совпадал с Днем летнего равноденствия, но в тот раз все вышло иначе. Никто не хотел ждать, все торопились узнать, кто же станет следующим императором, и выбор эритайи устроили за несколько недель до солнцестава.

— Предыдущие выборы чем-то отличались от тех, в которых участвовала я? — полюбопытствовала Джул.

— Нет, — отрицательно качнул головой Эррол. — За исключением того, что Мэри не останавливалась перед каждым кандидатом. Она сразу подошла ко мне.

— А как она отнеслась к тому, что вас оказалось семеро? — поинтересовалась Джулия. — Неужели ее это не удивило?

— Ей объяснили, что это такая традиция, и она должна отыскать своего суженого среди нескольких кандидатов.

Эдриан провел рукой по волосам и чуть нахмурился.

— И что? Графиню это не испугало и не смутило? — удивленно посмотрела на него Джул.

— Как ни странно, но нет, — задумчиво ответил Эррол, и Джулия заметила, что в глазах его мелькнуло сомнение. — Знаешь, тогда я не обратил на это внимание, но сейчас…

Эдриан замолчал.

— Думаешь, она о чем-то догадывалась?

— Не знаю, — покачал головой Риан. — Но очень хотел бы это выяснить. Нужно будет еще раз просмотреть дело о ее смерти. Теперь-то я могу это сделать.

Эррол замолчал, и Джул не торопилась прерывать это молчание. Она думала о погибшей графине, о том, каково ей было оказаться вдали от родного дома, от любящих родителей, от привычного мира, в окружении чужих людей. Что могла знать о жизни юная, восемнадцатилетняя девушка? Эдриан запомнил ее робкой и несмелой, а лорд Эдисон говорил, что она была веселой и улыбчивой, и ее смех колокольчиком разносился по Эшену. Так кто из них знал Мэри настоящей? Хотя, возможно, юная леди Норрей стеснялась своего жениха и в его присутствии вела себя скованно, скрывая живость натуры?

— Риан, а как Мэри оказалась в Эшене?

Джул смяла в руках платок. Разговор о бывшей невесте Эррола давался ей не очень легко. Неясная тень — то ли ревность, то ли опасение, — поселилась в душе и лишила ее покоя. Может, не стоило ворошить прошлое? Может, оставить его позади и забыть?

— По нашим традициям, после помолвки невеста живет в доме жениха, под защитой духа рода, — ответил Риан, и Джул отвлеклась от своих мыслей.

— А дух рода у нас — лорд Эдисон? — с улыбкой спросила она.

— Он самый, — кивнул Эдриан.

Джулия усмехнулась. Ей стало понятно, откуда призрак так хорошо знал Мэри.

— А где должен находиться в это время жених?

— Обычно, молодые не видятся до самой свадьбы. Но у меня тогда и не было возможности общаться с Мэри. Сразу после того, как графиня поселилась в гостевых покоях Эшена, я уехал.

— А когда вернулся…

Джул не договорила. Она представила, что почувствовал Риан, узнав о смерти невесты, ощутила его боль, неверие, разбитые надежды. Увидела перед собой застывшее лицо прекрасной девушки, погибшей в самом расцвете своей нежной юности…  В душу проник неприятный холод, и она поторопилась спросить:

— А Каллендер… Он всегда тебя так ненавидел?

Риан ответил не сразу. Видно, тоже вспоминал гнетущее прошлое.

— Раньше, до того, как я потерял магию, мы с ним постоянно соперничали, — негромко сказал он. — Аллен — мой кузен, мы росли вместе, учились в одной гимназии и в одном университете. С самого детства нас с ним часто сравнивали, и между нами было своего рода негласное соревнование. Но ненависти  никогда не было. Она возникла позже, когда Мэри выбрала меня, а не его.

— Может, он и был настоящим суженым Мэри?

— Выясним, — коротко ответил Эррол. — Теперь, когда у меня есть магия, гораздо легче будет понять, что произошло в тот злосчастный год.

— Пока не очень ясно, с чего начинать поиски, — огорченно вздохнула Джул. Рассказ Эдриана многое объяснил, но на главный вопрос ответов все равно не было. — У нас так и не появилось ни одной зацепки.

— Не думай пока об этом, Джули. Я тебе обещаю, я обязательно во всем разберусь.

Эдриан откинулся на спинку дивана, привлек к себе Джул и улыбнулся. Хмурая морщинка между его бровями пропала, глаза засияли молодым блеском.

— Хватит жить прошлым, Джули. Оно ушло и больше не вернется. Нужно идти вперед, — уверенно сказал он. — К тому же, тебя сейчас должны занимать не расследования, а совсем другое.

— И что же?

Джулия подняла глаза на жениха.

— Думаю, в ближайшие дни тебе будет, чем заняться, — улыбнулся Эдриан и легко щелкнул пальцами. В воздухе возникло видение огромного собора, украшенного цветами и лентами, его сменила картинка прекрасного белого платья, с длинным шлейфом и фатой, следом появились сверкающие камнями колье и тиара, потом Джул увидела парадную залу императорского дворца. — Выбор свадебного платья, украшений, подготовка к свадьбе — разве этого мало? — перечислил Эррол.

Казалось, ему доставляло удовольствие иллюстрировать свои слова магией.

— А ты, тем временем, будешь далеко, — огорченно вздохнула Джул.

— Всего неделя, Джули. Ты даже не заметишь, как она пройдет, — ободряюще улыбнулся Эдриан.

— Я буду скучать по тебе, Риан, — посмотрела ему в глаза Джул.

Она понимала желание Эдриана ее отвлечь, но все мысли были только о предстоящем расставании.

— Не надо, Джули. Время пролетит незаметно. К тому же, с тобой останутся дети, а они уж точно не дадут тебе унывать.

— Это верно, — усмехнулась Джул, вспомнив, с каким трудом удалось уложить сегодня мальчишек и на сколько вопросов пришлось ответить.

— Я усилил защиту замка, — серьезно посмотрел на нее Эдриан, — и выставил охрану. Никто посторонний в Эшен не пройдет, но я тебя прошу, Джули, будь внимательна. Пока мы не выяснили, кто убил Мэри, нужно быть настороже.

— Думаешь, это не Аллен?

— Я хотел бы надеяться, что это был он. Я поручил Скотту все выяснить, но на это уйдет время, а я должен быть уверен, что с тобой ничего не случится. Пообещай мне, Джули, что будешь настороже.

Эррол взял ее за руки и пристально посмотрел в глаза. Взгляд его выдавал беспокойство.

— Если бы я мог остаться! — тихо сказал Эдриан, и Джул почувствовала, что он боится оставлять ее одну, и мучается, не в силах изменить традициям.

— Не терзай себя надуманными страхами, Риан, — попыталась она успокоить жениха. — Что со мной может случиться? Я не собираюсь покидать пределы Эшена, а в замке мне ничего не угрожает. К тому же, тут повсюду охрана. Делай то, что должен, и ни о чем плохом не думай.

Она беспечно улыбнулась, стараясь рассеять сомнения Эдриана.

— Я хочу дать тебе одну вещицу, — Риан достал из внутреннего кармана небольшой футляр и раскрыл его. В свете камина блеснул маленький синий камень в серебряной оправе. — Это кольцо — сильный оберег. Оно срабатывает в минуту опасности, главное, дотронуться до камня указательным пальцем левой руки и попросить о помощи.

Джулия с интересом рассматривала оберег. Колечко было тоненьким и совсем простеньким. Трудно было заподозрить в нем магическую силу.

Эдриан надел его Джулии на палец.

— Пусть оно охраняет тебя, пока меня не будет рядом, — тихо шепнул он, а потом его губы коснулись ее ладони — чувственно, медленно, искушающе. И это прикосновение вызвало у нее внутри горячую дрожь.

— Риан!

— Я люблю тебя, Джули.

Эррол обнял ее, и она потерялась под его напором. Поцелуй, поначалу нежный и осторожный, постепенно перерос в откровенный и требовательный. Руки Риана гладили ее растрепавшиеся волосы, а она ощущала, как громко бьется под ее ладонью его сердце, и этот стук казался ей самым важным на свете.

— И я люблю тебя, Риан, — едва слышно прошептала Джул. — Всей душой и всем сердцем.