Глава 26

Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи хмуро нависли над Эшеном, резкий ветер клонил ветви деревьев к земле, трепал тканевые навесы на окнах верхних этажей, хлопал решетчатыми ставнями дворовых строений. В ущелье между гор клубился густой туман, и Джул с тревогой смотрела на эту вязкую серую массу, расползающуюся по склонам, словно кисель. Где-то там сейчас был Эдриан.

На рассвете Эррол простился и порталом ушел в горный край, а она осталась, и теперь старательно гнала прочь грустные мысли. К чему ненужные волнения? С Рианом все будет хорошо. Обязательно.

Она бросила последний взгляд на горы, задернула штору и пошла к детям.

В светлых, просторных комнатах царила та сонная, уютная тишина, которая бывает только ранним утром. Рональд и Генри еще проснулись, и Джул, глядя на них, улыбнулась. Разница характеров мальчиков сказывалась даже в том, как малыши спали. Рон широко раскинул руки, словно обнимая весь мир, щеки его раскраснелись, светлые вихры смешно торчали в разные стороны, одеяло сбилось в ногах. А Генри свернулся калачиком, укрылся до самого носа, и его маленькая фигурка почти потерялась на просторной кровати.

Джулия осторожно погладила коротко остриженные волосы Генри, поправила одеяло Рона и тихо прошла в соседнюю детскую.

Эмма уже была на ногах. Она стояла посреди комнаты и пыталась надеть подаренное Эдрианом платье. Вчера вечером Риан отдал девочке большую коробку и велел не открывать ее до утра. Видно, Эмми так торопилась узнать, что оставил ей отец, что с трудом дотерпела до рассвета.

Джул замерла на пороге, наблюдая за бурной деятельностью.

Девочка смешно встряхивала белокурыми кудряшками, сражаясь с многочисленными оборками, крутила платье в разные стороны и что-то тихо бормотала.

— Самое красивое платье на свете! — расслышала Джулия. — Как у настоящей принцессы!

— Тебе помочь, Эмми? — скрывая улыбку, поинтересовалась Джулия.

— Нет, я сама, — ответила девочка, старательно просовывая голову в пройму рукава. — Я умею. Я уже взрослая.

Она на секунду вынырнула из вороха кружев, серьезно посмотрела на Джул и снова вернулась к своему занятию.

— Конечно, ты уже взрослая, — согласилась Джулия, старательно сдерживая смех. — А у каждой взрослой девушки должна быть горничная, которая помогает ей одеваться.

Эмма вскинула на нее пытливый взгляд и задумчиво сказала:

— У моей бабушки была горничная, Бесси. Она так смешно приседала! Вот так.

Девочка попыталась изобразить книксен, но потеряла равновесие и запуталась в длинном подоле платья. Джул едва успела ее поддержать.

— А еще она всегда приносила бабушке чай, а бабушка говорила, что у Бесси кривые руки и ругалась на нее.

Эмма подняла на Джул наивный взгляд и спросила:

— А разве у людей бывают кривые луки?

— Это просто такое выражение, — ответила Джул. — Так говорят, когда человек постоянно что-то роняет или разбивает.

— А, ну да. Бесси разбила бабушкину любимую вазу, — кивнула Эмма и снова нырнула в ворох шелковых оборок.

— А давай, я побуду сегодня твоей горничной? — глядя на бесплодные попытки девочки, предложила Джулия.

— Как взаправду? — удивленно спросила Эмма.

— Да.

— И вы поможете мне одеться?

— Как настоящая камеристка, — кивнула Джул.

Она сделала легкий реверанс и, легко подхватив платье Эммы, расстегнула застежку и надела его на девочку.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, мисс, — серьезно сказала она, старательно пряча улыбку. — Позволите, я сделаю вам прическу?

— Да, — важно кивнула Эмма, изображая взрослую даму, но, не выдержав, широко улыбнулась. — А прическа будет, как у принцессы?

— Конечно, — кивнула Джулия. — Как у самой настоящей принцессы.

Она усадила малышку перед зеркалом и принялась расчесывать ее густые кудри. Блестящие льняные пряди были удивительно мягкими на ощупь. Джулия проводила щеткой по длинным локонам, укладывала их в прическу, и сердце ее захлестывало умилением. Юркая фигурка, ерзающая на стуле, вызывала в ней новые, непривычные чувства. То, что она так старательно душила в себе все годы брака, то, о чем не смела даже мечтать, вошло в ее жизнь вместе с этой маленькой девочкой, и прочно обосновалось в душе.

Джулия невольно улыбнулась. Надо же, совсем недавно, в редкие встречи с родней, она с легкой грустью смотрела на малышей Лиззи, — не завидуя, нет! — сожалея, что сама лишена счастья материнства. А судьба, словно подслушав ее желания, одарила ее сразу тремя детьми. И теперь у нее будет настоящая семья — большая, крепкая, счастливая. Только бы Риан поскорее вернулся…

Она уложила волосы Эммы в красивую прическу и чуть отстранилась, любуясь результатом.

— Красиво! — глядя на себя зеркало, прошептала девочка.

— Рада услужить, мисс Эмма, — улыбнулась Джул, но неожиданно заметила, что малышка притихла и погрустнела.

— Вам не нравится, мисс Эмма?

Девочка, ничего не ответив, повернулась к Джул и крепко ухватилась за ее ладонь.

— А вы же все равно будете моей мамой, да? — отчаянно спросила малышка. И столько напряженного ожидания было в огромных синих глазах, что у Джулии от волнения перехватило дыхание. — Вы же нас не бросите?

— Даже не сомневайся, — серьезно ответила она и подхватила Эмму на руки. — Я всегда буду рядом.

— А папа скоро вернется?

— Скоро. Через несколько дней.

— А куда он уехал?

— Эмми, сколько раз тебе говорили, чтобы ты не приставала с вопросами ко всем подряд? — тихо сказал возникший на пороге детской Генри. — Светлого дня, миледи, — добавил он и вежливо поклонился Джул.

«Пожалуй, насчет троих я погорячилась, — прижимая к себе Эмму, вздохнула Джул. — С Генри будет непросто. Мальчик слишком привык закрываться от посторонних, а к посторонним он относит всех, кроме Эммы и Рона».

— Светлого дня, Генри, — спокойно сказала она и улыбнулась. — Рональд уже проснулся?

— Да.

Генрих был немногословен. Он бросил на Джулию настороженный взгляд и уставился на ее руки, обнимающие Эмму. В глазах мальчика мелькнула растерянность, но он тут же отвернулся и принял независимый вид.

Больше всего на свете Джулии хотелось притянуть ребенка к себе и прижать к груди, но она не стала этого делать. Генри слишком сильно держался за свою независимость, и Джул понимала, что нужно проявить терпение и дождаться, пока мальчик привыкнет к произошедшим переменам и сам к ней потянется. Как тогда, в Эрдроне.

— Ну, раз все уже проснулись, тогда пойдем завтракать, — весело сказала она, спустила Эмму на пол, взяла ее за руку и протянула ладонь Генри.

Мальчик сделал вид, что не заметил этого жеста и пошел к двери.

— Я позову Рона, — тихо пробормотал ребенок.

«Упрямец!» — вздохнула Джул и сказала: — Хорошо. Мы с Эммой будем ждать вас в столовой.

— А на завтрак будут пирожные? — деловито спросила девочка.

— Конечно, — кивнула Джулия, — но только после того, как ты  съешь кашу.

— А каша какая? Если овсяновая, то я не буду, я ее не люблю. Я кисель люблю. Черничный. Папина кухарка готовит черничный кисель?

Эмма задрала голову и вопросительно уставилась на Джул.

— Вот спустимся вниз, тогда и узнаем, какая каша, и какой кисель, — усмехнулась Джулия и повела девочку в столовую.

— А дедушка тоже будет с нами завтракать? — медленно шагая по ступенькам, спросила Эмма.

— Кто?

— Дедушка Джон.

Джул удивленно посмотрела на девочку.

— Ну, лорд Эдисон, — пояснила Эмма. — Я его вчера ночью видела, он ко мне приходил и рассказывал про папу, как он был маленьким.

Джулия опешила. Как Эмма могла видеть лорда Эдисона, если тот никогда не покидает свою картину?

— А ты его хорошо разглядела?

— Конечно, — кивнула Эмма и спрыгнула с последней ступеньки, но тут же опомнилась и аккуратно подхватила подол платья. —   Он такой старенький, и волосы у него белые. А посредине головы — лысина. Он еще так обрадовался, что я его вижу! Сказал, что наконец-то сможет поговорить с приятным собеседником.

Джул с сомнением посмотрела на девочку. Похоже, придется пообщаться со стариком. Вряд ли Эмма могла сама такую историю выдумать.

— Нет, лорд Джон не будет с нами завтракать, — задумчиво сказала она и повела Эм в столовую.

Рональд и Генрих уже сидели за столом, но, при их появлении, поднялись и поклонились.

— Светлого утра, миледи, — радостно улыбнулся Рон.

— И вам, мальчики, — кивнула Джул.

— Рони, а я с дедушкой Джоном познакомилась! — поспешила похвастаться Эмма. — Он все-все знает!

— Что за дедушка Джон? — удивленно спросил Рональд, а Генри с подозрением уставился на девочку.

— Он папин дедушка. И мой тоже. И твой, — задумалась Эмма и с сомнением добавила: — Ну, он может стать дедушкой и Генри, если Генри захочет. Генри, ты же хочешь, чтобы у тебя был дедушка?

Эмма взобралась на стул и уставилась на Генриха.

— Я сам по себе, — буркнул мальчик и уткнулся в тарелку с кашей, которую поставила перед ним служанка.

— Ой, овсяновая, — протянула Эмма, глядя на вязкую молочную кашу. — Я не буду. Она невкусная.

— Разве? — удивилась Джул. — А по мне, так это самая вкусная каша на свете. И очень полезная. Те, кто ее ест, становятся умными и сильными.

— А папа тоже ее ест? — недоверчиво посмотрела на нее девочка.

— Папа ест мясо, — авторитетно заявил Рональд, с аппетитом уписывая кашу. — Такое, запеченное большими кусками, я сам видел.

— Это в обед, — ответила Джул, стараясь сдержать улыбку. — А на завтрак папа всегда ест овсянку. Это его любимая каша.

Она мысленно посочувствовала Риану. Похоже, теперь ему придется полюбить «овсяновую» кашу. Должен же отец подавать положительный пример своим детям?

— Да? — удивилась Эмма. — Поэтому он самый сильный?

— Конечно, — кивнула Джул.

— Тогда мне тоже надо есть овсянку?

— А ты как думаешь?

— Ладно. Я тоже хочу быть сильной и красивой, — сосредоточенно кивнула девочка и зачерпнула ложкой тягучую кашу. — А от пирожных тоже вырастают сильными? — неожиданно отвлеклась она и с надеждой посмотрела на Джулию.

— От пирожных вырастают толстыми, — важно заметил Рон. — Как няня Молли. Она всегда доедает все сладости, что остаются после завтрака, я сам видел.

Джул вспомнила няню, оставшуюся в Кроне, и незаметно усмехнулась. Она бы не назвала Молли толстой, скорее, крепко сбитой. Про таких еще говорят, "кровь с молоком".

— Няня Молли красивая, — не согласилась с братом Эмма. — И добрая. Она мне разрешала читать папины книжки.

— Ой, можно подумать, ты умеешь читать! — пренебрежительно фыркнул Рональд.

— Умею! — вспыхнула девочка и повернулась к  своему верному защитнику. — Генри, скажи ему!

— Рональд, ты доел кашу? — вмешалась Джулия. — Нет? Тогда доедай. Эмми, детка, мы с тобой после завтрака пойдем в детскую и посмотрим, какие интересные книжки стоят в твоем шкафу. И обязательно одну из них почитаем.

— Сказку? — восторженно спросила Эмма.

Глаза девочки загорелись, и она с готовностью отложила ложку.

— Я уже наелась, — объявила малышка.

— После завтрака, Эмми, — покачала головой Джул, — и это значит, что поесть должны все. Так что, не торопись, доедай свою кашу и жди, пока у Рона и Генри тоже опустеют тарелки.

Эмма с укором посмотрела на мальчиков, но промолчала. Правда, громкий страдальческий вздох прекрасно показал, что девочка думает о медлительности братьев.

За столом наступила тишина. Дети ели, а Джул смотрела на них и думала о том, какие они разные. Замкнутый, молчаливый Генрих, веселый, неунывающий Рональд, нежная и наивная Эмма… Да, они не похожи друг на друга, но их объединяет одно — за свою короткую жизнь они уже успели столкнуться с горем, лишениями и людской злобой.

Хорошо, что на их пути встретился Эдриан. Он сумел дать детям то, что им больше всего необходимо — любовь и защиту. А  она постарается сделать все, чтобы в их жизни появилась настоящая семья.

— Лорд Эдисон, вы ничего не хотите мне сказать? — Джулия, прищурившись, смотрела на старика.

Лорд Джон смешно нахохлился, поджал губы и отвел взгляд.

— Лорд Эдисон! — повторила Джул.

— Вы пришли не вовремя, юная леди, — недовольно проворчал лорд Джон. — Все порядочные люди после обеда отдыхают, и я — не исключение.

— Да-да, — кивнула Джулия. — Я знаю. Однако порядочные люди отдыхают не только после обеда, но и по ночам.

— Совершенно с вами согласен, леди Норрей. Ночь для того и создана, чтобы отдыхать, — старик принял серьезный вид и принялся аккуратно складывать клетчатый носовой платок.

Джул усмехнулась. Похоже, у лорда Эдисона в каждом кармане по платку, на все случаи жизни, и он постоянно их меняет.

— Разумеется, — кивнула она, гадая, когда старику надоест дурачиться.

— Вы меня в чем-то подозреваете? — с наигранным возмущением  уставился на нее лорд Джон.

— А разве не в чем? — невинно улыбнулась Джул. Ей доставляла удовольствие эта безобидная пикировка.

— Перед вами — кристально чистый человек, — выпятил грудь старик. — Как вы можете меня в чем-то подозревать?! Меня, Бывшего Лорда-канцлера Империи, почетного члена трех  магических академий, Главу Ордена Огненных драконов и обладателя бесчисленных медалей и наград?!

Лорд Эдисон картинно вскинул голову, давая Джулии возможность полюбоваться его аристократическим профилем, а потом, милостиво разрешил:

— Что ж, спрашивайте, юная леди. Так уж и быть, отвечу.

— Как вы сумели оказаться в спальне Эммы?

Джулия вопросительно уставилась на старика.

— Я?! — возмущенно переспросил призрак, правда, тут же замолчал и отвернулся.

— Лорд Эдисон! — не отставала Джул.

— Ну да, был, — буркнул лорд Джон и немедленно принялся оправдываться. — Но я же не виноват, что единственной Видящей оказалась маленькая девочка? Я, может, долгие годы мечтал о подобной встрече! Надеялся. И — о, чудо! — вчера наконец почувствовал, что в замке появился маг из Видящих. Я еле дождался ночи, настроился на магические потоки и, впервые за свое посмертие, обрел свободу от картины.

Старик достал кисет и принялся набивать трубку.

— Подождите, — нахмурилась Джулия. — Вы хотите сказать, что, благодаря присутствию Эммы, способны передвигаться по замку?

— Так я вам об этом и говорю! — фыркнул лорд Эдисон. — Экая вы непонятливая!

— А Видящие… Кто они?

— О, это старый магический орден. В него входят те, кто способен общаться с духами и помогать им в посмертии. Редкая способность, между прочим. И передается только через мужчин. Женщина, даже если она видящая, не способна оставить этот редкий дар своим потомкам.

— Получается, отец Эммы принадлежал к Видящим, — задумчиво заметила Джул.

— Выходит, что так.

Лорд Эдисон сунул в рот трубку и глубокомысленно замолчал.

— Значит, теперь вам не обязательно проводить все время в картине? — с интересом посмотрела на него Джулия.

— Именно, — кивнул старик.

— Ну и чего же вы сидите?

— А что я должен делать? — ворчливо спросил лорд Эдисон.

— Как что? Разве не вы сетовали на то, что вынуждены постоянно находиться в кабинете?

— Ну, было дело, — неохотно признал старик и выпустил из трубки пару красивых колечек.

— Так чего же вы ждете?

Джул улыбнулась, протягивая руку.

Лорд Джон насупился и уставился в нарисованное окно.

— Лорд Эдисон, неужели вы боитесь?

— Кто? Я?! Еще чего!  — возмутился старик. Правда, спустя пару минут, признался: — Ну да. Боюсь.

— Но вы же уже ходили по замку!

— Так это я ночью ходил!

— И что?

— А то! В доме дети, вдруг они увидят меня и испугаются? Или я им не понравлюсь.

В голосе старика послышалось плохо скрытое беспокойство.

— Глупости! Они будут счастливы, познакомиться со своим дедушкой, — улыбнулась Джул.

— Как вы сказали? — недоверчиво переспросил лорд Эдисон. — С дедушкой?

— Ну да. Эмма мальчикам все уши прожужжала, рассказывая про дедушку Джона, и теперь и Генри, и Рональд просто мечтают вас увидеть.

— Надо же, — хмыкнул старик и вынул изо рта трубку. — Вот уж никогда бы не подумал, что кого-то может заинтересовать старая развалина, вроде меня.

— Полно вам, лорд Эдисон! Какая же вы развалина? — возмутилась Джул. — Вы у нас джентльмен в самом расцвете сил.

Она  ободряюще кивнула старику и протянула руку.

— Готовы?

Лорд Эдисон вздохнул, громко высморкался в свой клетчатый платок, сунул его в карман, а потом с сомнением посмотрел по сторонам и решительно выбрался из картины.

— Кхм, странное ощущение, — заявил старик, оказавшись в кабинете. — Давненько не чувствовал себя таким… живым.

Он покрутил головой, притопнул ногой и заложил руки в кармашки жилета.

— Удивительно приятное ощущение, надо сказать, — хмыкнул призрак.

Джулия улыбнулась, разглядывая полупрозрачную фигуру, в старомодном бархатном костюме. Особенно ее заинтересовали странные меховые тапочки, с маленькими смешными кисточками на отворотах.

— Ревматизм, знаете ли, — заметив ее взгляд, чуть смущенно сказал старик. — Да и удобнее так.

— Ничего не имею против, — усмехнулась Джул. Похоже, у всех призраков свои причуды. Сотби, вон, тоже думает, что его больные суставы ноют на погоду. А на закономерный вопрос, как он может их чувствовать, надолго обижается и брюзжит.

Она покачала головой.

— Ну что ж, ведите, леди Джулия. Я готов к встрече с внуками, — распорядился лорд Эдисон.

Старик взял ее под руку, и Джул направилась на второй этаж. Попадающиеся им на пути слуги с удивлением таращились на ее спутника, но лорд Джон свысока смотрел на прислугу и лишь дворецкого Сотби удостоил кивком.

— Неплохой молодой человек, — пояснил старик. — Ему бы еще побольше почтения к старшим...

Джул поняла, что лорд Джон намекает на недавние события, когда Сотби перевозил картину в императорский дворец.

— Думаю, у него еще все впереди, — усмехнулась Джулия, заметив, как предвкушающе блеснули глаза лорда Эдисона. Можно было не сомневаться — уж теперь-то старик не упустит возможности привить дворецкому подобающие манеры!

— Дедушка Джон!

Громкий возглас Эммы заставил Джул вздрогнуть от неожиданности.

— Эмми, ты почему не спишь?

— А я уже выспалась. И Рон с Генри совсем не спят, это потому что они большие. Рони сказал, что взрослые не спят после обеда. А я тоже большая, — заявила девочка. — Правда же? — она вопросительно посмотрела на Джул и неожиданно робко улыбнулась.

— Почти, — улыбнулась в ответ Джулия.

— А дедушка Джон теперь будет жить с нами?

— Да, юная леди, — серьезно ответил старик.

— Здорово! Вот Рони с Генри обрадуются! Ой, они же еще не знают. Надо им сказать!

Эмма бросилась к комнате мальчиков и принялась их звать:

— Рон, Генри, идите скорее! Тут дедушка Джон! И он светится!

— Эмми, хватит фантазировать! — открывая дверь, отозвался Рональд. — Сколько раз тебе говорить, не придумывай!

Он замер на пороге и замолчал, уставившись на лорда Эдисона.

— Что ж, давайте знакомиться, молодой человек, — улыбнулся призрак. — Я ваш дедушка Джон. А вы, стало быть, Рональд Эррол?

Рон только кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— А это, я полагаю, юный Генрих Эррол? — рассматривая выглянувшего из комнаты Генри, уточнил лорд Эдисон.

Мальчик замялся, но не стал отнекиваться, и Джул с облегчением выдохнула. Раз Генри согласился с новой фамилией, значит, все не так плохо.

— Ну что ж, дети, можете обнять своего дедушку, — милостиво разрешил лорд Эдисон и приглашающе раскинул прозрачные руки. — Идите сюда.

Эмма смело шагнула вперед, ухватившись за светящуюся ладонь старика, за девочкой потянулся Рональд и последним в объятия лорда Джона попал Генри.

— Мама! А ты? — повернулась к Джулии Эмма. — Иди к нам!

Джул замерла. То, что Эмма назвала ее мамой, было так неожиданно и так чудесно! У нее на глаза навернулись слезы. Она торопливо отерла их и присоединилась к малышам.

— Ну вот, вся семья в сборе, — довольно произнес лорд Джон. — Осталось только папу вашего дождаться, и все будет хорошо.

Он улыбнулся, незаметно смахнул с прозрачной щеки почти невидимую слезу и подмигнул Джул.

— Дождемся, — чуть слышно ответила она.

Так, в милых семейных хлопотах, пролетели четыре дня. С появлением малышей Эшен ожил и теперь в старом замке часто звучали веселые звонкие голоса и счастливый смех. Даже слуги, не привыкшие к проявлению эмоций, едва заметно улыбались, глядя на детские игры и проказы.

Джулия радовалась добрым переменам. Она целые дни проводила с воспитанниками, гуляла с ними, читала им книги, следила за тем, чтобы дети досыта ели и вовремя ложились спать. И чувствовала, как исчезает из их глаз тревога, с замиранием сердца наблюдала, как охотно, вслед за Эммой, стал называть ее мамой Рональд, и как понемногу оттаивает Генри. Мальчик все еще держался за свою независимость, но Джулия видела, как все чаще мелькает на его лице робкий интерес и как иногда на нем расцветает несмелая улыбка.

Джул могла бы сказать, что счастлива, если бы не отсутствие Эдриана. Она считала дни до его возвращения и старательно отгоняла грустные мысли, но те не давали ей покоя. 

Ночами, лежа без сна в своей постели, она вспоминала жениха, встречи с ним, разговоры, поцелуи. Да даже молчание. С Рианом было удивительно уютно молчать. В такие моменты, Эррол казался невероятно родным и близким, и Джул чудилось, что он понимает ее без слов.

Засыпала она почти под утро и во сне видела стены огромной каменной пещеры, горящий жертвенник, теряющийся в темноте коридор. И Риана в грубой холщовой рубахе, стоящего перед статуей крылатого змея.

Джулия делала шаг, протягивала руку, чтобы дотронуться до жениха и… просыпалась.

Джул вздохнула. Как ни странно, сегодня ей очень  хотелось спать. Она даже до конца ужина с трудом досидела, глаза сами собой закрывались.

Лорд Джон и дети увлеченно разговаривали, а она только кивала, почти не слыша, о чем они говорят.

Уже позже, уложив Эмму и пожелав спокойной ночи мальчикам, Джулия прошла в свою спальню и остановилась рядом с зеркалом. Собственное отражение заставило ее нахмуриться. Она выглядела уставшей. Хотя, с чего бы? Джул вздохнула и принялась вынимать из прически шпильки. Те со звоном падали на туалетный столик, освобождая густые, волнистые пряди.

С трудом сдержав зевок, Джулия удивленно покачала головой. Время раннее, а она на ходу засыпает! Решив не сопротивляться непреодолимому желанию, Джул переоделась, легла в постель, закрыла глаза и мгновенно уснула.

Пробуждение вышло странным. Комната, кровать, постель — все было чужим. В первый момент, Джул даже решила, что спит.

— О нет, — прошептала она, надеясь, что все не так, как ей кажется.

— Светлого утра, леди Джулия, — послышался знакомый голос.

— Долли?

Джул удивленно смотрела на свою бывшую горничную. После того, как Долорес донесла на Эдриана Совету, Эррол разорвал с ней магический контракт и отправил женщину в Артей. Портальный замок всегда был прибежищем для опальных слуг, так что такое решение никого не удивило.

 И вот теперь, Долли стоит напротив и смотрит на нее с плохо скрытым злорадством.

— Где я? — спросила Джулия. На какую-то долю секунды голос ее дрогнул, но она постаралась взять себя в руки.

— В Долине Смерти, — охотно ответила горничная. В глазах женщины читалась открытая неприязнь. В сочетании с холодным, бесстрастным лицом это выглядело пугающе.

— Как я здесь оказалась?

Джулия настороженно наблюдала за служанкой.

— Порталом, разумеется, — усмехнулась Долорес.

— Твоих рук дело?

Джул поднялась с постели, накинула лежащий на кресле халат и остановилась напротив горничной. Та ничего не ответила, только презрительно сощурилась.

— Что? Так ненавидишь лорда Эррола?

— Эдриана? — хмыкнула Долорес. — Плевать я на него хотела.

— Одна ты точно не могла все это провернуть, — задумчиво заметила Джул. Внешне она сохраняла спокойствие, не желая унижаться перед Долли, но внутри у нее все кипело. Дети остались в Эшене совсем одни, и Эдриан… Если он вернется, а ее не будет в замке, нетрудно представить, что он почувствует! О том, что будет с ней самой, она старалась не думать. — Значит, у тебя есть сообщники.

— Умная, да? — скривила губы Долорес. — Ты мне сразу не понравилась. Вечно лезешь, куда тебя не просят.

— И что ты собираешься делать? — спросила Джул. — Или будешь ждать, что хозяин прикажет?

— У меня нет хозяина! — вспыхнула Долли, и глаза ее злобно блеснули.

— Да? Странно.

Джулия специально провоцировала горничную, надеясь вывести ее из себя и узнать, что та планирует с ней делать. Но Долли неожиданно успокоилась, холодно улыбнулась и внимательно посмотрела на Джул.

— Светлого дня, миледи, — с подчеркнутым презрением  сказала она и направилась к двери. — Не советую пытаться сбежать. Посмотрите в окно, думаю, вам станет понятно, что побег невозможен.

 Долли вышла из комнаты, и Джул услышала звук поворачиваемого в замке ключа.

 Она внимательно оглядела комнату. Кровать, стол, стул, потертый ковер на полу, старые, выцветшие обои, тусклое зеркало. Она подошла к окну, отдернула шторы и, в первый момент,  отшатнулась, но тут же снова приникла к стеклу.

Картина открывалась нерадостная. Черная выжженная земля, останки людей и животных, засохшие, изуродованные огнем деревья, серое, безрадостное небо — все это внушало страх и отвращение.

Джул растерянно вздохнула. Пожалуй, найти выход будет непросто.

— Что? Нравится?

Долли неслышно оказалась у нее за спиной. Джул удивленно оглянулась. Она ведь сама видела, как горничная покинула комнату!

— Что это за место? — не надеясь на ответ, спросила Джулия.

— Араэтерна, — удивив ее, охотно ответила Долорес. На бесцветном лице служанки появилось хищное выражение, и женщина пояснила: — Древняя вотчина Смерти.

Джул тут же вспомнила  свой разговор с Алленом. Вот и оказалась она в Области Смерти.

— А этот замок? Кому он принадлежит?

— Вашему покорному слуге, миледи, — раздался от двери знакомый голос, и Джулия, повернувшись, увидела Александра Кроуба.

— Вы?

— Удивлены?

— Не особенно.

Джул уже успела взять себя в руки и теперь смотрела на Кроуба со спокойной уверенностью.

— Что ж, в вашем уме я и не сомневался, — кивнул Александр.

— Выходит, вы — некромант.

Джул не спрашивала. Она утверждала.

— Вы необыкновенно догадливы, —  иронично усмехнулся Кроуб, и Джулия снова попыталась понять, кого он ей напоминает. Было что-то удивительно знакомое в его лице, но вот что?

— И зачем я вам?

— Не разочаровывайте меня, миледи, — с наигранным укором посмотрел на нее Кроуб. — Вы же умная женщина!

— Боюсь, моего ума и воображения на это не хватит.

Джулия насмешливо улыбнулась и развела руками.

— Разве что, вы дадите подсказку.

— О нет! — ухмыльнулся Александр. — Предпочитаю подождать, пока вы сами догадаетесь.

— Это вы убили Мэри? — пристально глядя ему в глаза, спросила Джул, и увидела, как изменилось его лицо, как заледенел взгляд, как заходили желваки на скулах.

— Алекс!

Долли обеспокоено посмотрела на Кроуба.

— Выйди, — резко бросил тот. — Пошла вон! — видя, что Долорес не торопится выполнять его приказ, рявкнул мужчина.

Долли вскинула голову, твердо сжала тонкие губы, метнула на Александра яростный взгляд, но подчинилась и вышла из комнаты.

— А теперь, поговорим.