Глава 27

Так, в милых семейных хлопотах, пролетели четыре дня. С появлением малышей Эшен ожил и теперь в старом замке часто звучали веселые звонкие голоса и счастливый смех. Даже слуги, не привыкшие к проявлению эмоций, едва заметно улыбались, глядя на детские игры и проказы.

Джулия радовалась добрым переменам. Она целые дни проводила с воспитанниками, гуляла с ними, читала им книги, следила за тем, чтобы дети досыта ели и вовремя ложились спать. И чувствовала, как исчезает из их глаз тревога, с замиранием сердца наблюдала, как охотно, вслед за Эммой, стал называть ее мамой Рональд, и как понемногу оттаивает Генри. Мальчик все еще держался за свою независимость, но Джулия видела, как все чаще мелькает на его лице робкий интерес и как иногда на нем расцветает несмелая улыбка.

Джул могла бы сказать, что счастлива, если бы не отсутствие Эдриана. Она считала дни до его возвращения и старательно отгоняла грустные мысли, но те не давали ей покоя.  

Ночами, лежа без сна в своей постели, она вспоминала жениха, встречи с ним, разговоры, поцелуи. Да даже молчание. С Рианом было удивительно уютно молчать. В такие моменты, Эррол казался невероятно родным и близким, и Джул чудилось, что он понимает ее без слов.

Засыпала она почти под утро и во сне видела стены огромной каменной пещеры, горящий жертвенник, теряющийся в темноте коридор. И Риана в грубой холщовой рубахе, стоящего перед статуей крылатого змея.

Джулия делала шаг, протягивала руку, чтобы дотронуться до жениха и… просыпалась.

Джул вздохнула. Как ни странно, сегодня ей очень  хотелось спать. Она даже до конца ужина с трудом досидела, глаза сами собой закрывались.

Лорд Джон и дети увлеченно разговаривали, а она только кивала, почти не слыша, о чем они говорят.

Уже позже, уложив Эмму и пожелав спокойной ночи мальчикам, Джулия прошла в свою спальню и остановилась рядом с зеркалом. Собственное отражение заставило ее нахмуриться. Она выглядела уставшей. Хотя, с чего бы? Джул вздохнула и принялась вынимать из прически шпильки. Те со звоном падали на туалетный столик, освобождая густые, волнистые пряди.

С трудом сдержав зевок, Джулия удивленно покачала головой. Время раннее, а она на ходу засыпает! Решив не сопротивляться непреодолимому желанию, Джул переоделась, легла в постель, закрыла глаза и мгновенно уснула.

Пробуждение вышло странным. Комната, кровать, постель — все было чужим. В первый момент, Джул даже решила, что спит.

— О нет, — прошептала она, надеясь, что все не так, как ей кажется.

— Светлого утра, леди Джулия, — послышался знакомый голос.

— Долли?

Джул удивленно смотрела на свою бывшую горничную. После того, как Долорес донесла на Эдриана Совету, Эррол разорвал с ней магический контракт и отправил женщину в Артей. Портальный замок всегда был прибежищем для опальных слуг, так что такое решение никого не удивило.

 И вот теперь, Долли стоит напротив и смотрит на нее с плохо скрытым злорадством.

— Где я? — спросила Джулия. На какую-то долю секунды голос ее дрогнул, но она постаралась взять себя в руки.

— В Долине Смерти, — охотно ответила горничная. В глазах женщины читалась открытая неприязнь. В сочетании с холодным, бесстрастным лицом это выглядело пугающе.

— Как я здесь оказалась?

Джулия настороженно наблюдала за служанкой.

— Порталом, разумеется, — усмехнулась Долорес.

— Твоих рук дело?

Джул поднялась с постели, накинула лежащий на кресле халат и остановилась напротив горничной. Та ничего не ответила, только презрительно сощурилась.

— Что? Так ненавидишь лорда Эррола?

— Эдриана? — хмыкнула Долорес. — Плевать я на него хотела.

— Одна ты точно не могла все это провернуть, — задумчиво заметила Джул. Внешне она сохраняла спокойствие, не желая унижаться перед Долли, но внутри у нее все кипело. Дети остались в Эшене совсем одни, и Эдриан… Если он вернется, а ее не будет в замке, нетрудно представить, что он почувствует! О том, что будет с ней самой, она старалась не думать. — Значит, у тебя есть сообщники.

— Умная, да? — скривила губы Долорес. — Ты мне сразу не понравилась. Вечно лезешь, куда тебя не просят.

— И что ты собираешься делать? — спросила Джул. — Или будешь ждать, что хозяин прикажет?

— У меня нет хозяина! — вспыхнула Долли, и глаза ее злобно блеснули.

— Да? Странно.

Джулия специально провоцировала горничную, надеясь вывести ее из себя и узнать, что та планирует с ней делать. Но Долли неожиданно успокоилась, холодно улыбнулась и внимательно посмотрела на Джул.

— Светлого дня, миледи, — с подчеркнутым презрением  сказала она и направилась к двери. — Не советую пытаться сбежать. Посмотрите в окно, думаю, вам станет понятно, что побег невозможен.

 Долли вышла из комнаты, и Джул услышала звук поворачиваемого в замке ключа.

 Она внимательно оглядела комнату. Кровать, стол, стул, потертый ковер на полу, старые, выцветшие обои, тусклое зеркало. Она подошла к окну, отдернула шторы и, в первый момент,  отшатнулась, но тут же снова приникла к стеклу.

Картина открывалась нерадостная. Черная выжженная земля, останки людей и животных, засохшие, изуродованные огнем деревья, серое, безрадостное небо — все это внушало страх и отвращение.

Джул растерянно вздохнула. Пожалуй, найти выход будет непросто.

— Что? Нравится?

Долли неслышно оказалась у нее за спиной. Джул удивленно оглянулась. Она ведь сама видела, как горничная покинула комнату!

— Что это за место? — не надеясь на ответ, спросила Джулия.

— Араэтерна, — удивив ее, охотно ответила Долорес. На бесцветном лице служанки появилось хищное выражение, и женщина пояснила: — Древняя вотчина Смерти.

Джул тут же вспомнила  свой разговор с Алленом. Вот и оказалась она в Области Смерти.

— А этот замок? Кому он принадлежит?

— Вашему покорному слуге, миледи, — раздался от двери знакомый голос, и Джулия, повернувшись, увидела Александра Кроуба.

— Вы?

— Удивлены?

— Не особенно.

Джул уже успела взять себя в руки и теперь смотрела на Кроуба со спокойной уверенностью.

— Что ж, в вашем уме я и не сомневался, — кивнул Александр.

— Выходит, вы — некромант.

Джул не спрашивала. Она утверждала.

— Вы необыкновенно догадливы, —  иронично усмехнулся Кроуб, и Джулия снова попыталась понять, кого он ей напоминает. Было что-то удивительно знакомое в его лице, но вот что?

— И зачем я вам?

— Не разочаровывайте меня, миледи, — с наигранным укором посмотрел на нее Кроуб. — Вы же умная женщина!

— Боюсь, моего ума и воображения на это не хватит.

Джулия насмешливо улыбнулась и развела руками.

— Разве что, вы дадите подсказку.

— О нет! — ухмыльнулся Александр. — Предпочитаю подождать, пока вы сами догадаетесь.

— Это вы убили Мэри? — пристально глядя ему в глаза, спросила Джул, и увидела, как изменилось его лицо, как заледенел взгляд, как заходили желваки на скулах.

— Алекс!

Долли обеспокоено посмотрела на Кроуба.

— Выйди, — резко бросил тот. — Пошла вон! — видя, что Долорес не торопится выполнять его приказ, рявкнул мужчина.

Долли вскинула голову, твердо сжала тонкие губы, метнула на Александра яростный взгляд, но подчинилась и вышла из комнаты.

— А теперь, поговорим.

Кроуб подтянул ногой стул, сел и уставился на Джул.

Она невольно поежилась. В глазах мужчины полыхала настоящая ненависть.

— Мэри была моей эритайей, — спокойно сказал он, но от тона его голоса у Джул мороз пробежал по коже. — Моей, а не этого проклятого Эррола. А он ее забрал.

Кроуб замолчал и принялся наматывать на руку тонкую веревку, которую вытащил из кармана.

— Разве это не Мэри его выбрала? — рискнула спросить Джулия. Ей было страшно, но она старалась держать себя в руках. Кто бы знал, чего ей это стоило!

— Выбрала? — злобно ухмыльнулся Александр. — Попробовала бы она его не выбрать!

— Что вы имеете в виду?

— Ей приказали.

— Кто?

— Глава Совета, — выплюнул Кроуб, и в глазах его вспыхнули алые искры. — В то время им был дядя императора Георга, Абель Крамп. Старый лис мечтал сохранить корону в семье, и сделал для этого все.

— Каким образом?

— Через смотрителя. Тот объяснил Мэри, что она должна выбрать того, у кого на среднем пальце левой руки будет перстень с алым камнем. Лорд Кросби убедил ее, что она не должна сомневаться, даже если почувствует, что ее тянет к кому-то другому, — негромко сказал Александр. Голос его звучал бесстрастно.

— Откуда вы знаете?

— Мэри сама мне об этом сказала. Потом, позже. В нашу последнюю встречу.

Мужчина замолчал, смотал веревку и задумчиво посмотрел на Джул.

— Мэри недоставало вашей силы духа, миледи, — с еле слышной насмешкой произнес он. — И вашей сообразительности. Она привыкла делать то, что говорят старшие. Впрочем, это не ее вина. Графиню так воспитали. Она была настоящей леди.

Кроуб смерил Джулию оценивающим взглядом, и она поняла, что ее настоящей леди Александр не считает.

— Мэри убили вы?

— А было бы лучше, если бы она досталась Эрролу?

Александр хмыкнул.

— Нет, я не мог этого допустить. Она плакала и просила ее простить, клялась, что не догадывалась о подмене и не думала, что все так выйдет. Но у меня не было другого выхода. Знать, что половина твоей души тебе не принадлежит… Нет, это уж слишком!

Александр не оправдывался. Он словно забыл о присутствии Джулии и говорил сам с собой. Глаза его остекленели, в них застыла боль. Руки судорожно сжимали веревку.

Правда, спустя пару минут Кроуб пришел в себя и с неприязнью уставился на Джул.

— Что? — спросил некромант.

— Вам кто-то помогал, — Джулия не спрашивала, она, скорее, размышляла вслух. — Долли, да? Ну конечно, как я сразу не догадалась! Она так не любит Эдриана, что готова на все, лишь бы ему досадить.

— Вам не откажешь в сообразительности, — усмехнулся Кроуб. — Да, Долорес помогла мне проникнуть в замок. Без нее это было бы не так просто.

— За что она так ненавидит Эррола?

— О, эта ненависть распространяется на весь род счастливчика Эда! — с сарказмом ответил Александр. — Его прадед, император Вильгельм, осудил красотку Долли на смерть и за что? Наша маркиза всего лишь передала важные документы врагам короны. Как видите, сущий пустяк, не заслуживающий такого жестокого наказания.

— Действительно, — с иронией отозвалась Джул.

Риан рассказывал ей о попытке переворота, и она помнила, сколько людей пострадало из-за амбиций горстки аристократов. Купцы, ремесленники, торговцы — многие жители столицы поверили мятежникам и поплатились за это вечными муками. А как еще назвать ту жизнь, которую вели бессмертные слуги Эшена, Артея и других замков эверейской знати?

— А дневник? Это ее рук дело?

— Не совсем. Первые страницы написаны рукой Мэри, а вот дальше... Долли подделала ее почерк, она это умеет.

— Но зачем?

— Мне нужно было, чтобы вы считали Эррола убийцей.

Александр чуть нахмурил брови и отвернулся. В комнате повисла напряженная тишина.

— Что вы собираетесь делать? — нарушив ее, спросила Джул и внимательно посмотрела на Кроуба. Она понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Оставалось только узнать, какую участь ей уготовили.

— Я всего лишь хочу восстановить справедливость, — хмыкнул мужчина. — Эррол забрал у меня невесту, а я лишу его и невесты, и трона.

— Это глупо, — пожала плечами Джул.

Внутри у нее все замирало от страха, но она не хотела показывать, что боится.

— Глупо? — переспросил Кроуб и зловеще ухмыльнулся. — Не думаю. Эррол всегда был баловнем судьбы, ему всю жизнь везло, и он понятия не имеет, каково это, лишиться всего.

— Разве? — непослушными губами усмехнулась Джул. — Насколько мне известно, последние восемьдесят лет жизнь его не баловала.

— Чушь! — резко ответил Кроуб. — Я сделал все, чтобы ему пришлось несладко, но  Эррол и тут сумел выкрутиться. Воспользовался старыми связями, выбил себе непыльную должность смотрителя и продолжил действовать мне на нервы.

— Выходит, вы использовали свою дружбу с Каллендером, чтобы усложнить жизнь своему врагу?

— Дружба с Алленом? — хмыкнул Александр. — Каллендер был глупцом. Пустышкой, мечтающей о величии. Идиотом, не видящим того, что происходит вокруг. Им было легко манипулировать, и я развлекался, играя на его слабостях, потакая глупой идее Каллендера возродить драконов, вкладывая в его мозги нужные мне мысли. Именно я убедил Ала соблазнить вас, сделать своей женой, вынудить вас выбрать именно его.

— И все это время оставались в тени, — задумчиво заметила Джулия. — Почему же вы сами не попытались всерьез претендовать на мою руку?

— Я ждал развития событий. Я знал, что Аллена надолго не хватит, но он должен был отвлечь от меня внимание, и Ал с этим прекрасно справился.

— Получается, Каллендер был обречен?

— Разумеется.

Кроуб слегка наклонил голову набок и посмотрел на Джул с едва заметной высокомерной насмешкой. И тут она неожиданно вспомнила, где видела его лицо раньше. Точно. Портрет, висящий в одном из старых покоев Эшена, был удивительно похож на сидящего перед ней мужчину. И сейчас, когда она видела на лице Кроуба это высокомерное выражение, сходство стало полным.

— Вы… Император Георг — ваш отец? — спросила Джул. В висках у нее стучало. Пальцы подрагивали. Открывшаяся правда объясняла все — и ненависть к Эдриану, и желание восстановить «справедливость», и… убийства.

— Не только умна, но и наблюдательна, — усмехнулся Кроуб. — Из вас выйдет прекрасная императрица, миледи.

Мужчина откинулся на спинку стула и посмотрел на нее снизу вверх, но Джулии показалось, что он придавил ее этим взглядом.

— Да. Георг был моим отцом. Плохим отцом, если уж быть точным, — хмыкнул мужчина. — Впрочем, он уже поплатился за это, — равнодушно добавил он.

— Это вы его убили?

— За свои ошибки нужно платить, — небрежно обронил  Кроуб. — И император заплатил. Он бросил мою мать, когда та носила меня под сердцем, и больше никак о нас не заботился. Он не хотел знать, что у него есть сын. Что ж, я тоже забыл о том, что он мой отец. Заклинание «Аэртонум» —  самое лучшее средство для того, чтобы умертвить кого-либо быстро и безболезненно. О, оно меня никогда не подводило! Одно слово — и через пару секунд сердце твоего врага останавливается.

Джул почувствовала, как по спине пробежал холодок. Глаза Александра были абсолютно равнодушны, в них не было ни ненависти, ни злобы. Он говорил так, словно ничего особенного в том, чтобы убить собственного отца, вовсе нет. И это пугало. Очень пугало. А еще, вспомнилась неожиданная смерть мужа, и Джул спросила.

— А граф Уэнсфилд? Он тоже… — она не смогла озвучить свою догадку. Голос прервался, дыхание сбилось. Ей показалось, что кто-то ледяной рукой сжал ее сердце.

— Старик слишком зажился на этом свете, — пожал плечами Кроуб.

— Вы — чудовище, — с гневом глядя на похитителя, сказала Джулия.

— Ах да, я и забыл, какая вы страстная женщина, миледи, — иронично усмехнулся Александр.

— Это вы! — возмущенно уставилась на него Джулия. — Вы тогда подглядывали за мной!

— И не один раз, — охотно признался Кроуб. — После той жаркой сцены я пообщался с Уэнсфилдом, и мы пришли к соглашению. Я пообещал старику, что эверейцы примут замену, а он, на радостях, дал мне разрешение на беспрепятственное посещение Вуллсхеда.

— Неужели вам было нужно это разрешение? — презрительно хмыкнула Джул.

— Не поверите, но — да. Согласно договору, связь с Вуллсхедом вправе поддерживать только смотритель. А остальным,  для того, чтобы пересечь портал, необходимо личное разрешение хозяина замка. И одобрение контролирующей происходящее магии.

— Выходит, Уильям все знал, — тихо сказала Джул.

Она вспомнила подслушанный разговор, между мужем и Конли, радость графа, его слова о том, что он сумел договориться, и беззвучно выругалась. Старый интриган! Он специально разыграл тогда ту мерзкую сцену! Собирался «поймать на живца» одного из наблюдателей и сделал это!

— Получается, вы показались графу, и он заключил с вами сделку, — задумчиво заметила она. — А когда  Уильям выполнил свою роль, вы его убрали, — задумчиво заметила она.

— Не забивайте голову всеми этими мелочами, — спокойно сказал Кроуб. — Старику все равно оставалось жить не больше года. Вы не знали? Ваш муж был болен. Он потому и женился, что понимал, что скоро умрет. Я всего лишь ускорил его кончину.

— Но граф умер в Лондоне, вы что, смогли выйти за пределы Вуллсхеда?

— Мне льстит ваша вера в мое всемогущество, — хмыкнул Кроуб. — Нет, все гораздо проще. Я просто пообщался с Уэнсфилдом и применил «Аэртонум» с отсроченным проклятием. Оно-то и настигло графа в столице. Впрочем, все это прошлое. А для нас с вами главное — настоящее и будущее. Наше совместное будущее, — подчеркнул он.

— И каким вы его видите? — спросила Джул. Она тянула время, хотя понимала, что это ничего не изменит. Если бы Эдриан смог ее найти! Если бы она могла до него докричаться!

— Думаю, мы с вами поладим. Вы умная женщина, Джулия, и должны понимать, что жизнь Эррола и его приемышей зависит теперь только от вас.

— Что я должна делать?

Она не обольщалась благими намерениями Кроуба, но ради того, чтобы выиграть время, готова была на все. В Эшене ее уже хватились, возможно, лорду Эдисону удастся как-то сообщить о ее исчезновении Риану, и тот сможет добраться до Араэтерны.

— Сегодня, ровно в полночь, вы скажете мне да, — усмехнулся Александр, поднялся со стула и повесил на его спинку веревку. — И не пытайтесь сбежать. Из этого замка выхода нет.

Он пошел к двери, но, немного не доходя, остановился и повернулся к ней.

— И еще, миледи. Не думайте, что кто-то сможет вам помочь. В Араэтерну никогда не войдет тот, кто не отмечен печатью смерти. Так что, ни один из ваших друзей не сумеет сюда попасть. Приятного дня, графиня.

Эдриан подбросил в костер пару поленьев и задумчиво уставился на огонь. Душу одолевала тоска. Он и сам не мог понять, откуда та взялась. Давило что-то за грудиной и мысли разные в голову лезли — нехорошие, тяжелые, — и он никак не мог избавиться от накатывающей тревоги. Проклятые правила! Взять бы сейчас и махнуть в Эшен. Убедиться, что с Джулией и детьми все в порядке, обнять их, успокоить. Ракх! Он покосился на тяжелые металлические ворота и недовольно нахмурился. Предки постарались на совесть, зачаровывая единственный выход из подземного храма. Не выбраться ему отсюда, нужно с этим смириться. Четверо суток из положенных семи уже прошли. Осталось три. Три ракховых дня... Невыносимо долго.

Эррол отвернулся от костра и обвел глазами огромную пещеру. Древнее святилище драконов выглядело мрачным и запущенным. Стены покрывал толстый слой копоти, мраморный пол пересекали глубокие трещины, напоминающие морщины на дряхлом старческом лице, глубокая ниша, в которой стоял жертвенник, заросла паутиной, а каменные колонны утратили свою яркую  роспись и позолоту.

Он невольно вспомнил прошлое. Когда он был здесь несколько десятилетий назад, подземный храм сиял огнями и поражал воображение изобилием украшений и магическими иллюзиями. А теперь тут было пусто и темно.

Эдриан горько усмехнулся. Отец передал ему веру в то, что однажды драконы возродятся, но, глядя сейчас на заброшенное святилище, Эррол отчетливо понимал, что прежним мечтам пришел конец. Глупо верить легендам. Ни одна эритайя не способна вернуть им крылья, да, по большому счету, это уже и не нужно. Эверейцам давно пора умерить свои амбиции и попытаться принять тот факт, что древняя эпоха драконов осталась позади и никогда уже не вернется.

Эдриан провел рукой по волосам и задумчиво хмыкнул. Нужно было быть полным глупцом, чтобы верить в возрождение драконов.

Долгие годы жизни без магии заставили Эррола понять одну вещь. Человек ценен сам по себе. Не его дар, не его сила, не его способности — он сам. И именно это выстраданное убеждение он и собирался положить в основу своего правления. В гулкой тишине пещеры хорошо было размышлять и анализировать происходящее. Дни медленно уходили один за другим, и он, чтобы отвлечься от тоски по Джул, невольно задумывался о предстоящих реформах и прикидывал, чьей поддержкой сможет заручиться и кому стоит отдать ключевые посты. Правда, эти размышления все время прерывали воспоминания о недавних событиях — перед глазами вставали растерянные лица членов Совета, умирающий Аллен, окровавленный песок краниуса, отчаянный взгляд Джул.  Джулия… Ее нежный облик вставал перед глазами, заставляя мучиться от невозможности прикоснуться, укрыть в объятиях, поцеловать.

Нет, нельзя ему думать о Джул, иначе ожидание становится совсем уж невыносимым!

Он посмотрел на свой перстень. Камень в нем больше не казался мертвым. Теплое ласковое пламя светилось в узком, похожем на глаз дракона рубине, и это свечение отзывалось в душе давно забытым ощущением. Магия… Она снова наполняла его силой, бежала по венам, бурлила в крови. Родовая магия Кантагенеров.

Эдриан поднялся с грубой шкуры, служившей ему постелью, и подошел к жертвеннику.

Нет, он не собирался читать положенные молитвы. Это раньше, когда был молод и верил в богов, он соблюдал древний ритуал — ничего не вкушал и не сходил с места, силой магии поддерживая огонь в золоченой священной треноге.

Считалось, что такое бдение должно помочь будущему императору  очистить помыслы и укрепить свой дух перед коронацией. А еще существовала легенда, что оно способно возродить душу дракона. 

Эррол усмехнулся. Он давно уже перестал верить в сказки и не собирался тратить время впустую.

Пусть глупцы продолжают кричать о возрождении расы драконов, а он, тем временем, построит крепкое и сильное государство, в котором обычные люди смогут чувствовать себя в безопасности.

Резкая боль, обжегшая запястье, заставила Эдриана вздрогнуть. Горела метка, связанная с кольцом Джулии. Ракх! Если девушка активировала оберег, значит ей грозит опасность!

Он закрыл глаза и попытался настроиться на Джулию, но в сознании возник непроницаемый блок. Эдриан бился в него, с каждой секундой все отчетливее понимая, что тот не поддается. Сердце захлестнуло ужасом. Пока он прохлаждался в подземелье, с его эритайей случилась беда…

Эррол скрипнул зубами.

— Ну уж нет! Я никому не позволю забрать у меня Джули! — выкрикнул он, обернувшись к статуе крылатого Ориуса. — Отарио!

Ярость, вскипевшая в груди, пробежала по венам и вырвалась наружу мощным заклинанием разрушения. Огромный огненный смерч взмыл под своды пещеры, пронесся по храму и ударил в тяжелые кованые ворота.

Минута, другая, третья… Пламя гудело, билось в закрытые створки, металл раскалился, но преграда не поддавалась.

— Эстэро!

Эдриан удвоил усилия. В душе его клокотала неистовая решимость, смешанная с отчаянием. Он понимал, что еще на долгие три дня заперт в каменном мешке и ничем не может помочь любимой, и это выводило его из себя.

Огонь ревел, воздух раскалился настолько, что трудно было дышать, но древние врата, закаленные драконьей магией, не поддавались.

— Эбенэус!}

Эррол почувствовал, как задрожали от напряжения руки. Сила бурлила в нем, вырываясь мощным потоком, и он готов был выплеснуть ее до капли, лишь бы это помогло ему выбраться.

— Горбинус!

Мощный взрыв потряс пещеру, каменные своды дрогнули, на пол посыпались обломки камней, а на колоннах появились трещины, но ворота по-прежнему устояли.

— Протего!

Эдриан выхватил из кармана нож и резко полоснул им по запястью.

— Протего сарти! — выкрикнул он древнее, забытое магами Эвереи заклятие.

И в тот же миг страшная боль скрутила внутренности, вывернула суставы, согнула его пополам и кинула на пол.

Тело дрожало, дыхание становилось все тяжелее, сердце неистово колотило по ребрам. А потом в глазах что-то вспыхнуло, его окатило нестерпимым жаром, Эдриан закричал — громко, протяжно, безнадежно, — и лишился сознания.

Сколько он пролежал без чувств, Эррол не знал. Очнувшись, он открыл глаза, поднес к ним руку и замер от удивления. Взгляд застыл на мощной когтистой лапе, с синей, отливающей перламутром чешуей.

Эдриан опустил голову, и в поле его зрения попал далекий каменный пол, мощный темный торс и еще одна лапа. Попробовав повернуться, Эдриан наткнулся взглядом на огромный, покрытый острыми шипами хвост и замер. Что за ракховы шутки?!

В первые секунды он опешил, но потом его буквально прошило осознанием того, что произошло.

Медленно поднявшись, он осторожно переставил… конечности и выдохнул. Пламя, вырвавшееся изнутри, прошлось по закопченным воротам, и те, дрогнув,  разошлись в стороны. Магия древних не смогла устоять перед силой дракона.

Путь был свободен, и Эдриан, неуверенно ступая, двинулся к выходу.

— Лорд Джон, ее нигде нет! 

— Кого, мой мальчик?

— Леди Джулии! Она пропала. 

Генри с отчаянием смотрел на Эдисона. 

— Подожди, что-то я ничего не понял, — Джон отложил в сторону книгу и уставился на мальчика поверх очков. Необходимости в них, конечно, не было, но он, по старой привычке, неизменно водружал на нос тонкую оправу. — Что значит, пропала? Может, она вышла на прогулку или пошла на кухню, распорядиться насчет обеда?

— Да нет же! Миледи с утра нигде нет! Я ведь вам говорю, она пропала!

Генри подошел ближе и несмело дотронулся до его руки. 

— Лорд Джон, ее нужно найти! — настойчиво произнес мальчик. — С ней что-то случилось, я чувствую!

— Эмма с Роном тоже не видели миледи?

— Нет. Но я не стал их тревожить и говорить о том, что она исчезла. Сначала хотел сам найти, только у меня ничего не вышло. Я запустил поисковое заклинание, но оно не сработало, а это значит, леди Джулии нет не только в замке, но и в его окрестностях.

Генри старался казаться взрослым и говорил сдержанно, но Джон видел, что мальчик напуган.

— Идем.

Эдисон поднялся и подал Генри прозрачную ладонь. 

— Поищем нашу леди Джулию. Может, все не так страшно.

Однако в глубине души он уже почувствовал беспокойство. Интуиции маленького мага можно было доверять, дар малыша, хоть и не сформировавшийся до конца, был очень силен.

— И куда она могла подеваться? — задумчиво спросил Джон, выходя из кабинета. — Ума не приложу!

Они с мальчиком обошли весь замок и окрестности, расспросили слуг, и тут выяснилось, что леди Джулию никто не видел со вчерашнего вечера.

— Мама читала мне сказку и все время зевала, — рассказала им Эмма. — И вот так закрывалась ладошкой, — девочка показала, как.

— А утром ты ее видела? — поверх очков посмотрел на нее Эдисон. Он так торопился, что забыл их снять.

— Нет. Грета сказала, чтобы я не мешала маме спать, и я пошла будить Рона. Он обещал научить меня свистеть. А Рон сказал, чтобы я маме не говорила, иначе она будет сердиться. Ну я и не говорила. А потом я стала ее искать, а никто не знает, где она!

Эмми доверчиво подняла на него глаза и спросила:

— А мама отправилась к папе, да? А она скоро вернется, дедушка?

Эдисон закашлялся. В тот момент он неожиданно ощутил, как за грудиной, там, где когда-то билось сердце, что-то больно защемило. Он уже и не помнил, как это, ощущать себя таким живым. Светлые, чистые глаза ребенка смотрели ему прямо в душу, пробуждая то, что он давным-давно успел забыть. А может, и не знал никогда.

Джон невольно вспомнил свою долгую жизнь. Эта жизнь состояла из блестящей карьеры, всемирной известности, власти и могущества. Все, что когда-то казалось ему важным, сейчас выглядело пустым и ненужным. Теплая маленькая ладошка, вцепившаяся в его призрачную руку, и чистый, не замутненный взрослым лукавством взгляд были гораздо весомее всех его прошлых регалий и достижений.

Джон незаметно вздохнул. Вспомнились Гарольд и Гарри, их робкие попытки завоевать его любовь… И стало стыдно и горько. Он ведь почти не общался с сыновьями, относился к ним с излишней строгостью и не терпел никаких сантиментов. Да еще и гордился этим. Глупец! 

И вот сейчас, глядя на испуганных малышей, с тревогой жмущихся к нему поближе, он впервые за долгие столетия ощутил, как в его призрачное сердце входит любовь.

— Мама скоро вернется, — как можно увереннее заявил он, незаметно утирая глаза. — Эмми, ты пока помоги няне Молли освоиться в замке, покажи ей комнату, а я повторю с мальчиками парочку заклинаний.

Эмма с сомнением посмотрела на него, перевела взгляд на Генри, хотела что-то сказать, но передумала и вприпрыжку унеслась наверх.

— Так, молодые люди, не хочу вас пугать, но дело серьезное, — Джон взглянул на мальчишек. — Нужно как можно скорее найти леди Джулию. Генри, ты владеешь заклинанием «Эптус»?

— Я его еще не пробовал, — с сомнением ответил ребенок. — Но если нужно, я попытаюсь.

— Пошли в мой кабинет, там будет удобнее, — распорядился Джон и повел ребятишек в свое пристанище.

— Ну вот, тут нам никто не помешает, — дождавшись, пока Рон закроет дверь, произнес он. — Можно начинать. 

— Давай, Генри, — взволнованно посмотрел на друга Рональд.

Генрих серьезно кивнул и закрыл глаза. 6dfffc

— Сосредоточься и настройся на образ леди Джулии, — подсказал Эдисон. — Как только отчетливо представишь миледи, четко скажи заклинание.

Генри напряженно замер. Лицо его побледнело, светлые брови сошлись на переносице, тонкий шрам на щеке стал заметнее. 

Эдисон внимательно наблюдал за мальчиком.

— Эптус! — четко произнес Генри и выкинул вперед  правую руку.

От искалеченных пальцев потянулись нити силы. Они расходились все шире, простираясь далеко за пределы замка.

Минуты бежали одна за другой, а Генрих неподвижно стоял на месте, вперив невидящий взгляд в стену. Ладонь мальчика слегка подрагивала. В какой-то момент Генри не выдержал и со вздохом опустил руку.

— Не получается, — устало посмотрел он на Эдисона. — Что-то мешает.

— Что ты видел? — спросил Джон.

— Серый туман, — ответил Генри. — Через него заклинание не проходит.

— Может, нам всем вместе попробовать, а, дедушка? — предложил Рон. Парнишка взволнованно переступал с ноги на ногу и в нетерпении кусал губы.

— Отчего бы и не попробовать? — сказал Джон, размышляя над словами Генриха. Туман… Если это то, о чем он думает, то все очень плохо. — Ты как себя чувствуешь? — посмотрел он на Генри.

— Нормально, — односложно ответил мальчик. — Попробую еще раз.

— Давай, Генри, — взяв его за руку, встряхнул волосами Рон. — Вместе у нас получится. Дедушка Джон, вы с нами?

Эдисон кивнул и сжал ладони мальчишек.

— Значит, так, — серьезно посмотрел он на внуков. — Как только Генри пробьется сквозь туман, сразу же возвращаемся. Ни на минуту не задерживаемся.

— А почему мы не можем телепортироваться? — спросил Рон.

— Потому что нам нужно будет подготовиться. Если это то место, о котором я думаю, просто так туда не попасть. Ладно, на счет три — начинаем. Раз, два-а… Три!

— Эптус! — громко выкрикнул Генрих.

Джон улыбнулся. Сильный мальчишка! С первого раза освоить сложное заклинание... Он закрыл глаза и стал контролировать поиски. Эх, как бы сейчас пригодилась та сила, которой он обладал при жизни! А теперь он может всего лишь отслеживать потоки магии и их перераспределять.

Минута, другая, третья… Нити сошлись в одной точке и уперлись в белесую стену тумана.

— Давай, Генри, — сжал он руку Генриха, и тот, зачерпнув магию Рона, принялся пробиваться вперед. Спустя несколько секунд серая пелена пропала, и перед ними появился высокий черный замок, стоящий посреди мертвой, выжженной пустыни.