Глава 6

Следующие две недели оказались для Джул настоящим испытанием.

Престарелые родственницы Уильяма так и остались в доме, намереваясь дождаться приезда наследницы, и изрядно утомляли Джулию своими разговорами. Родители, появившиеся в особняке на следующий день после похорон, вместо того, чтобы поддержать дочь, ужасно расстроились и принялись изводить Джул бесконечными причитаниями. Вернее, расстроился папенька, который, как выяснилось, снова влез в долги и собирался просить у Джулии денег, а вот причитала и скорбела по уплывшему из-под носа богатству маменька.

— Джули, я не понимаю, чем ты так прогневала мужа? Почему он оставил тебе какие-то крохи? — возмущалась леди Фицуильям. — В конце концов, это низко с его стороны!

— Пятнадцать тысяч — неплохая сумма, — попыталась успокоить ее Джул. Она смотрела на матушку и понимала, что та винит во всем произошедшем только ее. — Мне этого вполне хватит.

— Ах, Джули, ну что ты говоришь?

— А почему нет? К тому же, есть еще и Вуллсхед. И это немало.

— Цветочек, но ведь замок тебе не принадлежит! И проценты ты будешь получать только до тех пор, пока не соберешься снова выйти замуж. Нет, это ужасно несправедливо!

Леди Фицуильям расстроенно вздохнула.

— Дорогой, хоть вы скажите! Как лорд Норрей мог оставить нашу дочь без наследства? Это ужасно его характеризует! Я была уверена, что граф – благородный человек, а оказалось…

— Боюсь, что говорить об этом бесполезно, — тихо произнес сэр Джордж. — Все равно ничего нельзя изменить. По крайней мере, Джулии есть на что жить.

— Вы полагаете, этого достаточно? – возмутилась леди Агата. – И вообще, откуда взялась эта никому не известная наследница? Мы даже не знаем, как она выглядит!

Джул промолчала, не желая ввязываться в бесплодные рассуждения, но ответов на вопросы долго ждать не пришлось.

На пятнадцатый день после похорон в двери особняка постучали, и на пороге возникло неземное видение. Прекрасная белокурая девушка в изящном траурном платье и модной маленькой шляпке с вуалеткой грациозно впорхнула в дом и, не обращая внимания на дворецкого, мило улыбнулась выглянувшей из гостиной Джул.

— Полагаю, вы — леди Норрей? – спросила гостья.

За ее спиной маячили дородная дама и щупленькая девушка, в которых Джулия без труда признала компаньонку и горничную.

— Да, это я, — спокойно ответила Джул. – А вы?..

Она уже догадалась, кто эта элегантная леди. В лице девушки отчетливо улавливались фамильные черты Норреев. Только если у  графа и взгляд голубых глаз, и выражение чуть удлиненного лица были презрительно-высокомерными, то у его дочери все это сглаживалось французским шармом и искрящейся молодостью.

— Леди Виктория Норрей, — мило улыбнулась леди, и на щеках ее заиграли ямочки. – Мы заочно знакомы. Лорд Конли рассказывал мне о вас.

— Надеюсь, он был ко мне добр?

На самом деле, Джулию нисколько не интересовало, что говорил о ней Кристиан. Какая разница? Ее беспокоило другое. Раз приехала наследница, значит, время вышло. Придется снова возвращаться в ненавистный Вуллсхед.

— О, разумеется, леди Норрей, — щебетала гостья. — По рассказам лорда Конли, вы – настоящий ангел. И мне не терпится познакомиться с вами поближе.

— Что ж, я рада вашему приезду и надеюсь, у нас еще будет время узнать друг друга получше, — вежливо ответила Джул и добавила: — Генри, проводи леди Викторию в гостевые покои и проследи, чтобы там растопили камин.

— Слушаюсь, миледи, — почтительно отозвался слуга.

Правда, за этой почтительностью, Джул без труда разглядела жгучее любопытство. Еще бы! Прибытие новой хозяйки, при наличии старой, кого угодно лишило бы  привычной невозмутимости!

— Мадлен, возьми мои вещи, — распорядилась юная леди, а потом, повернулась к компаньонке и добавила: — Madame  Boucher, suivez-moi.*

Когда прибывшие дамы отправились наверх, в гостевые покои, Джулия задумчиво посмотрела им вслед и призналась самой себе, что дочь Уильяма – довольно приятная молодая леди и вполне достойна занять подобающее место в обществе. Граф не ошибся в своем выборе. Имя графини Уэнсфилд Виктории прекрасно подходит.

Она старалась не думать о том, что девушка займет ее место, получит огромное состояние и все привилегии своего положения, а она, Джул, останется просто бедной вдовой, запертой в унылом старом замке.

Впрочем, в глубине души Джулия надеялась, что сумеет все изменить. Подумаешь, Вуллсхед! Как бы ни старался Уильям, он не способен вернуться с того света. А без него старый замок может оказаться не таким уж и мрачным, Джул была в этом уверена.

Повеселев, она отправилась на кухню, распорядиться об обеде.

Весь оставшийся день Джулия провела в обществе леди Виктории и ее компаньонки. Ну, и матушки, разумеется. Леди Агата не могла остаться в стороне и подвергла юную леди Норрей настоящему допросу. Маменьке было интересно все – и где жила наследница графа, и как прошло ее детство, и остались ли у нее еще какие-либо родственники. Нет, Джулии это тоже было очень интересно, но она считала, что неприлично вот так в лоб задавать очень личные вопросы. 

— Вы часто виделись со своим отцом, леди Виктория?

Леди Фицуильям подняла голову от пялец и пристально посмотрела на юную леди. В глазах маменьки Джул разглядела недоумение и обиду. Нет, леди Агата не смирилась с произошедшей несправедливостью и всячески это демонстрировала. Глупо, конечно. И по-ребячески. Джул всегда огорчало это неумение матушки  с достоинством принимать удары судьбы.

— К сожалению, папенька не мог часто бывать во Франции, — ответила Виктория. — Но два раза в год он обязательно приезжал в Лион – перед Рождеством и в день моих именин.

Девушка нервно сжала руки. На глазах ее показались слезы.

Джул видела, что гостье тяжело даются расспросы о покойном отце и поспешила перевести разговор на погоду.

Как ни странно, несмотря на то, что дочь Уильяма лишила ее наследства, Джулия не испытывала к ней неприязни.

Что делать?  Виктория не была виновата в причудах графа. К тому же, девушка показалась ей милой и достаточно образованной. Она с легкостью говорила на нескольких языках, интересно рассуждала о современной литературе и прекрасно рисовала. Джул успела оценить наброски, которые Виктория сделала во время своего путешествия в Лондон, и осталась под большим впечатлением.

Нет, ей не за что было ненавидеть новоявленную наследницу  и перекладывать на нее вину за произошедшее. Если кто и виноват, так это сам Уильям. Это он ввел всех в заблуждение.

— Леди Норрей, а вам обязательно уезжать? — неожиданно поинтересовалась у нее Виктория. – Этот дом слишком велик для меня одной, к тому же, я совсем не знаю Лондон. Быть может, вы могли бы остаться? Хотя бы на какое-то время.

Ответить Джул не успела.

— Леди Джулии давно уже пора быть в Вуллсхеде, Вики, — раздался от двери голос Конли. – А вам нужно научиться  справляться с новыми обязанностями вашего положения самостоятельно.

Кристиан прошел в гостиную и поприветствовал находящихся в ней дам.

Джулия посмотрела на Конли, перевела взгляд на зардевшуюся Викторию и усмехнулась. Вики… Что ж, теперь понятно, почему Кристиан выглядел таким довольным.

— Лорд Конли прав, леди Виктория, — сдержанно улыбнулась она. – Мне и правда пора возвращаться домой.

— Но мы только познакомились! – воскликнула девушка. – Я так надеялась, что вы будете рядом! И мы сможем подружиться!

Джулия грустно вздохнула. Она смотрела на Викторию, и ей казалось, что между ними не шесть лет разницы, а все двадцать.

— Мы обязательно подружимся, дорогая, — ответила она. — Я всегда буду рада видеть вас в Вуллсхеде. Ваш отец обожал старый замок, думаю, вам он тоже покажется интересным. Все-таки это родовое гнездо Норреев.

— Наверное, mon pere* очень вас любил, — порывисто ответила Виктория и смущенно потупилась.

— Почему вы так думаете? — заинтересованно посмотрел на нее Конли.

— Но он же оставил леди Джулии дом, который так ценил, — простодушно ответила та.

Джул сдержала язвительную усмешку. Она взглянула на Кристиана и успела заметить, как по его лицу скользнула легкая тень.

— Да, так и было, — серьезно ответил Конли, и никто, кроме Джулии, не расслышал в его голосе фальши.

— Вы останетесь на ужин, Кристиан?

Джул вопросительно посмотрела на родственника.

— Нет, у меня мало времени, — ответил тот. – Я пришел только затем, чтобы поговорить с вами, Джулия.

— Что ж, пройдемте в кабинет, думаю, там будет удобнее всего, — спокойно кивнула Джул.

Она ждала этого разговора. Вот с самого приезда Виктории и ждала. Знала, что время вышло, и все равно продолжала на что-то надеяться. Глупо…

Идя впереди Конли, она подумала, что привычно чувствует себя хозяйкой особняка, хотя, все изменилось, и у нее больше нет права распоряжаться в этом доме.

— Джулия, когда вы собираетесь уезжать?

Не успели они оказаться в кабинете, как Кристиан тут же приступил к допросу. Джул не могла назвать это по-другому. Конли занял место за письменным столом графа, по-хозяйски положил руки на стол и уставился на нее с каким-то непонятным выражением. Этот взгляд очень напомнил ей старого графа и совершенно не понравился. С какой стати Конли так на нее смотрит? По-хозяйски, как на принадлежащую ему вещь.

— Джулия, вы меня слышите?

— Слышу, Кристиан, — спокойно ответила Джул. Она прошла к дивану, села и твердо посмотрела на племянника графа. — Но при этом не понимаю, почему должна перед вами отчитываться.

Она не удержалась от ироничной усмешки. Изменившийся после похорон Конли вызывал у Джул стойкую неприязнь.

— Быть может, потому, что дядя оставил меня душеприказчиком и уполномочил следить за соблюдением условий завещания? – холодно улыбнулся Кристиан.

Он передвинул пресс-папье и взял со стола перочинный нож.

— Это было устное распоряжение?

— Не только. В заключительных строках завещания был пункт, услышать который вы не сочли нужным. – Конли понизил голос и добавил: — Джули, я настоятельно советую вам не противиться и принять все условия графа.

— Кристиан, вы мне угрожаете?

Джул почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Просто предупреждаю.

Конли откинулся на спинку кресла, не переставая поигрывать ножом. Тусклое лезвие холодно блестело в его руках, источало незримую опасность, предупреждало: "согласись, не упорствуй". 

— А если я откажусь от наследства?

Джулия глядела на Кристиана, поражаясь произошедшим с ним метаморфозам. Как она раньше не замечала, какие холодные у него глаза? И как некрасиво кривятся тонкие губы? А эта неприятная презрительная складка в углу рта?

 Почему она не обращала внимания на все эти мелочи? Или Конли их не демонстрировал?

— Джул, прекратите, — неприятно ухмыльнулся Кристиан. – Не разочаровывайте меня! Вы ведь никогда не были безмозглой гусыней!

Он отложил нож и вытащил из ящика стола какой-то документ.

— Взгляните сюда.

— И что это? Завещание? А разве оно не должно храниться у стряпчего?

— Я убедил мистера Бинглоу оставить его ненадолго, — усмехнулся Кристиан. – Как чувствовал, что вы способны решиться на глупость. Читайте, — он развернул бумагу и указал в самый конец текста.

«По достижении трех лет со дня моей смерти, имение Вуллсхед, со всем движимым и недвижимым имуществом, переходит в полную собственность моей супруги, Джулии Оливии Норрей, графини Уэнсфилд, при условии, что до этого времени она сохранит мне верность, — прочитала Джул. – В случае отказа от наследства или смерти означенной Джулии Оливии Норрей до истечения установленного трехлетнего срока, имение Вуллсхед, со всем движимым и недвижимым имуществом, переходит в полную собственность моей дочери, Виктории Марии Аделаиды Норрей».

Бумага дрогнула в ее руках.

Да, Уильям решил подсластить пилюлю. «Сохранит верность»… Какая издевка!

— Видите? – довольно произнес Конли. – Дядя предусмотрел все. Даже то, что вы захотите отказаться от наследства. Думаю, это дополнение заставит вас быть благоразумной.

— А в чем ваша выгода, Кристиан?

Она внимательно смотрела на сидящего напротив мужчину, а ум работал, просчитывая варианты. Снова зависеть от чужой воли, не принадлежать себе, не сметь распорядиться своей свободой…

— Выгода? А с чего вы решили, что она есть?

— Хотите сказать, я ошибаюсь? – усмехнулась Джул. – Не нужно, Кристиан. Как вы сами сказали, я не глупа. Вы так стараетесь убедить меня в том, чтобы я исполнила все предписания Уильяма, что трудно не заподозрить в вас личного интереса.

— Я дал слово, Джулия, — резко ответил Конли. — И я его сдержу. Вы поедете в Вуллсхед и не высунете оттуда нос, пока не пройдет три года, указанных в завещании!

Он сурово посмотрел на Джул, и она почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. Да что там холодок, самый настоящий кусачий мороз!

— И как часто вы намерены приезжать? — язвительно уточнила она.

— Раз в месяц, — серьезно ответил Кристиан.

— Что вы собираетесь проверять?

Джулия напряженно наблюдала за Конли. Если тот скажет, что будет продолжать проверки… Нет, лучше она останется нищей и бездомной, чем позволит какому-то постороннему мужчине делать то, что и от мужа-то с трудом терпела.

— Всего лишь соблюдение условий завещания, ничего более, — спокойно сказал Кристиан.

Сейчас он снова был похож на того Конли, которого она знала раньше – невозмутимого, уверенного в себе и в том, что он все делает правильно.

Джул глядела на него, пытаясь понять, что подразумевают его слова. Условия завещания... А ведь одним из пунктов значится хранение верности покойному супругу. И как Кристиан собирается следить за его соблюдением? Неужели, с помощью Джонаса? Она брезгливо передернула плечами. Та же тюрьма, те же условия, только тюремщик другой. Зачем терпеть? Ради чего? Если раньше на кону стоял Лонгберри и жизнь семьи, то сейчас ее ничто не держит. Кредит погашен, кое-какие накопления у нее есть, а с остальным пусть отец сам разбирается, она свой долг выполнила. Нет, нужно бежать, нельзя допустить повторения того, что было.

— И я очень надеюсь, Джулия, что между нами по-прежнему будет царить добрая дружба, — со значением сказал Конли, и его требовательный взгляд вынудил Джул кивнуть.

Она понимала, что сейчас с Кристианом  лучше не ссориться. Пусть думает, что Джул смирилась. 

— Я могу просмотреть завещание полностью?

Джулия заставила себя говорить непринужденно. Ей ведь не привыкать скрывать свои эмоции! 

— Если вы так хотите, — пошел на уступки довольный ее покорностью Кристиан.

Он протянул документ, и Джул внимательно пробежала глазами все пункты. Что ж, никаких других упоминаний о ней, кроме уже озвученных, в завещании не было. Как и сказал стряпчий, все имущество отходило леди Виктории Норрей.

— Джулия, завтра вам нужно уехать.

Конли посмотрел на нее с  нажимом.

— Хорошо. Я велю Кларе собрать вещи.

Джул взглянула на племянника графа и поднялась с дивана.

— И помните, Джули, — не вставая из-за стола, сказал Конли. — Я буду приезжать каждое первое воскресенье месяца.

Джул молча кивнула. Что ж, она лишний раз убедилась в том, что спокойной жизни в Вуллсхеде не будет. Теперь ей стало окончательно ясно, что завещание — ловушка, из которой нужно выбираться как можно скорее.

— Кристиан, вы ответите на мой вопрос? – уже на выходе, придержав рукой высокую створку, спросила Джул.

— Что вы хотите узнать?

В голосе Конли послышалось напряжение.

— Почему графа похоронили в Лондоне, а не в фамильном склепе в Вуллсхеде? Нет, я знаю, что Уильям так хотел, но не понимаю, почему?

— Вас действительно это волнует?

— Мне просто интересно.

— Дядя считал, что история рода Норреев начинает свой очередной виток, и решил положить начало новым традициям. Тем более что Вуллсхед достанется вам и уйдет из семейного наследия.

— Вот это-то и странно, — задумчиво пробормотала Джул.

— Что именно?

— То, что граф оставил Вуллсхед именно мне.

— Джули, не забивайте голову ненужными вопросами. Вы должны радоваться, что дядя принял такое решение. Вуллсхед – прекрасное имение, с хорошим доходом. В будущем вы станете богатой женщиной, Джул.

Джулия внимательно посмотрела на родственника. Конли выглядел спокойным, даже умиротворенным. Видимо, радовался тому, что выполнил поручение дяди. Ну-ну. Пусть порадуется.

— Прощайте, Кристиан, — холодно сказала она.

— До свидания, Джул, — с намеком ответил Конли. Он снова взял перочинный нож и покрутил его в руках. – Я буду с нетерпением ждать нашей встречи.

Джулия ничего не сказала. Она опустила голову, чтобы скрыть свои крамольные мысли, и вышла за дверь.

Следующим утром Джул с Кларой выехали из Лондона и к ночи они прибыли в Вуллсхед. 

Старый замок встретил Джулию настороженной тишиной. Двор был пуст, серые башни угрюмо нависали над остановившейся каретой, внутри, в холле, отчетливее, чем раньше, пахло плесенью. Или это она успела отвыкнуть от «ароматов старины»?

— А куда все подевались, миледи? – спросила Клара, недоуменно оглядываясь по сторонам.

Голос служанки разнесся по первому этажу гулким эхом, и Джул невольно поежилась. Ей показалось, что дом умер вместе со своим хозяином. Она и раньше чувствовала, что Вуллсхед связан с Норреями едва ли не кровными узами, а сейчас это ощущение только усилилось.

— Боссом! – громко позвала она, торопясь скинуть непонятное наваждение.

Ответом ей стала тишина.

— Совсем распустились без хозяина, — тихо проворчала Клара.

— Есть кто живой? — уже громче позвала Джул, не желая признаваться себе, что волнуется.

Спустя несколько минут послышались шаркающие шаги, и в дверном проеме возникла худая фигура дворецкого.

— Миледи? — в интонациях слуги послышалось удивление. — Вы вернулись?

— Да, вернулась, — ответила Джул. – А почему здесь так темно и тихо?

— Так траур же, Ваше сиятельство.

Боссом склонил голову и незаметно вытер слезящиеся глаза.

— Зажгите свечи, — отрывисто приказала Джул. — И растопите в моих покоях камин.

Она стянула перчатки, решительно вздернула подбородок и направилась к лестнице. Ничего, она здесь ненадолго. Переночует, а утром соберет вещи, заберет из тайника деньги и подаренные Уильямом драгоценности и уедет в одно из шумных западных графств.

«Здравствуйте, сиятельные леди и лорды, — беззвучно произнесла она, проходя мимо портретов графских предков. – Вот я и вернулась. Скучали по мне? Или надеялись, что мы больше никогда не увидимся? Не волнуйтесь, я ненадолго. Скоро вы окончательно от меня избавитесь!».

Разумеется, Джул не ждала никакого ответа.

Мазнув взглядом по высокомерным лицам, она усмехнулась и ускорила шаг. 

— Ох, миледи, сырость-то какая! — воскликнула Клара, входя вслед за Джулией в спальню. — Видать, как вы уехали, так тут никто и не топил!

Горничная принялась разбирать вещи, а Джулия остановилась посреди комнаты и внимательно огляделась вокруг. Темные стены, огромная кровать под расшитым балдахином, пустой камин, мрачно поблескивающее золотыми инкрустациями трюмо – все осталось прежним, но Джул ощутила какие-то неуловимые перемены. Словно бы вещи настороженно приглядывались к ней, не признавая за хозяйку. На миг ей даже показалось, что зеркало хищно полыхнуло алым, а старый трехстворчатый шкаф угрожающе накренился.

— Миледи, вы ужинать будете?

Бодрый голос Клары развеял непонятное наваждение. Привидится же такое!

— Нет, не хочу, — отказалась Джулия.

Она устало потерла глаза и вздрогнула, услышав тихий стук.

— Это, наверное, Молли пришла камин разжечь, — деловито заметила горничная.

Так и вышло. Дверь открылась, пропуская в комнату невзрачную, остроносую женщину.

— Здравствуйте, Ваше сиятельство, — смущенно пробормотала младшая служанка. — Я вот... Тут... Камин растопить, — невнятно сказала она, указывая на корзину с ветошью.

Джул молча кивнула. Разговаривать ни с кем не хотелось. Уже завтра ее тут не будет, и слуги мужа, которые несколько лет докладывали графу о каждом ее шаге, останутся в старой жизни, а она, Джул, начнет новую, счастливую. Без темных теней прошлого.

Молли споро разожгла огонь, и дрова в камине занялись ровным пламенем, разгоняя по углам затаившиеся тени. Если бы это тепло могло согреть и ее душу... И прогнать тревоги и страхи...

Джулия сняла траурное платье, облачилась в белоснежную рубашку и чепец и нырнула в холодную постель.  

— Доброй ночи, Ваше сиятельство, — пожелала Клара, дождавшись, пока уйдет Молли. – Я вам больше не нужна?

— Нет, Клара, можешь идти.

Джул подтянула одеяло и прикрыла глаза. Усталость после долгого пути давала себя знать.

Горничная тихо выскользнула из комнаты, а Джулия устроилась поудобнее и вскоре уснула.

прим.  Madame  Boucher, suivez-moi.* – Мадам Буше, следуйте за мной(фр)

mon pere* – мой папа (фр)