Глава 7
Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом и гомоном птиц, и Джул, почувствовав прикосновение теплых лучей к своему лицу, открыла глаза. День, который должен был стать днем ее освобождения, наконец настал. Нужно было торопиться.
Она потянулась, обвела взглядом залитую светом комнату, нетерпеливо спустила ноги с постели и... растерянно замерла.
Только сейчас она поняла, что это не ее спальня. Нет больше унылого и мрачного балдахина над головой, и темные шторы не закрывают окна, позволяя ярким лучам легко скользить по натертому до блеска полу. И старое трюмо куда-то исчезло.
Джулия ущипнула себя за руку, но обстановка вокруг не изменилась. Роскошные шелковые обои все так же переливались нежными перламутровыми бликами, огромная кровать ничем не напоминала ту, на которой она засыпала, изящная белоснежная мебель смотрелась легкой и воздушной, а наборный паркет украшали дорогие ковры и красивые напольные вазы с незнакомыми цветами.
Вот это пробуждение! Может, она еще спит? А иначе чем объяснить происходящее?
Джул соскочила с постели, подбежала к огромному окну и выглянула наружу. Сердце испуганно дернулось.
Внизу простирался лес. Настоящий лес! На многие мили вокруг тянулось зеленое колышущееся море — по-весеннему яркое и сочное. Ни жилья, ни каких-либо других построек, ни людей. И только вдали виднелись смутно различимые башни крепостной стены и изящные очертания какого-то замка.
Она зажмурилась, потом снова открыла глаза, обвела комнату взглядом, но ничего не изменилось. Новая реальность настороженно смотрела на нее из позолоченного зеркала, удивительно похожего на то, что осталось в ее прежней спальне. Затылка словно ледяная рука коснулась. А от нее холод спустился на спину, прошелся под сорочкой обжигащей волной и застрял где-то в районе груди острой, мешающей дышать льдинкой.
Джул подошла ближе и провела по стеклу рукой. Удивительное сходство... Незатейливая инкрустация, тусклое полотно, небольшие трещинки по краям. Настоящий вуллсхедский близнец. А в зеркальных недрах видится встревоженное лицо, белоснежная ночная рубашка, спадающие на плечи светлые кудри. Как ни странно, в ее внешности со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Если бы то же самое можно было сказать и об окружающей ее действительности! Все иное.
Джул попыталась успокоиться и подумать. Как она оказалась в этой изысканной спальне? Или это просто сон? Да нет, какой уж тут сон, когда все такое реальное!
Она еще раз огляделась. Комната по-прежнему отличалась от вуллсхедской, как день и ночь. Только халат, который Клара обычно оставляла рядом с кроватью, оказался в ней вместе с Джул. Он небрежно лежал на кресле, и вид светло-голубого атласа неожиданно заставил Джул очнуться. Чудес не бывает. Всему в жизни есть разумное объяснение, это она усвоила еще в детстве.
Джулия накинула халат, крепко завязала пояс и, распахнув дверь, осторожно выглянула из комнаты.
В просторном светлом холле стояла зловещая тишина. Не слышалось ни голосов прислуги, ни звуков шагов, ни обычной суеты большого дома. Кругом царило подавляющее безмолвие. Лишь многочисленные портреты, так похожие на Вуллсхедские, надменно взирали на нее с обитых серебристым шелком стен.
— Надо же! Вы везде умудряетесь выглядеть недовольными, — пробормотала Джул и не узнала собственный голос. Он казался слишком тихим и напуганным. Нет, так не пойдет. Она, Джулия Норрей, пять лет прожила с Уильямом, ей ли бояться каких-то бездушных портретов?
Она упрямо вскинула подбородок и направилась к обнаруженной неподалеку лестнице.
Внизу никого не было. Джулия внимательно обвела глазами пространство холла, разглядывая огромные хрустальные люстры, высокие стрельчатые окна, натертые до блеска полы, изящную лепнину на потолке. Окружающая красота казалась какой-то нереальной, несуществующей, сказочной.
— Есть тут кто-нибудь? – громко спросила Джул и невольно поежилась, услышав прокатившееся по дому гулкое эхо.
Ответом ей была тишина.
Похоже, в замке ни души. Ну, не считая портретов.
Джул подошла к одному из них и задумчиво прикусила губу. Белокурые волосы, темно-синий камзол, пышное жабо, пенящиеся кружева манжет — изображенный на портрете молодой мужчина пристально смотрел на нее льдисто-голубыми глазами, и Джул готова была поклясться, что видела его раньше. В Вуллсхеде. Среди изображений предков Уильяма.
Она подняла руку и коснулась картины. Если бы ее спросили, зачем, она и сама бы не ответила. Ощутила прохладу холста, почувствовала под пальцами тонкую сеточку кракелюров, провела по богатой резьбе багета.
Джулия не знала, на что надеется. Просто, знакомый портрет пробуждал хотя бы небольшую надежду, что она сможет разобраться с происходящим. Но мужчина, изображенный на нем, лишь холодно смотрел на нее, и на губах его кривилась презрительная усмешка. Нет, этот неизвестный аристократ ей не поможет...
Оторвавшись от картины, Джул медленно двинулась вдоль длинного ряда нарисованных лиц. Некоторые казались ей знакомыми, другие – нет.
— Ага, — задумчиво хмыкнула она. – Очень интересно!
Холодные синие глаза, светлые волосы, твердо сжатые губы. В душе шевельнулось какое-то непонятное чувство. Радость? Надежда? Опасение?
— Эдриан Клиффорд Норрей, — прогоняя его, язвительно усмехнулась Джул. – Конечно, как же без вас, милорд?
Она смотрела на прапрадеда Уильяма и сама не понимала, чего ждет – то ли ответа, то ли движения четко очерченных губ. Наверное, сейчас она даже обрадовалась бы чему-то подобному, но мужчина на портрете безмолвствовал.
— Кто бы сомневался! – горько прошептала Джул.
На душе стало пусто.
Она стерла с глаз набежавшие слезы, еще раз с надеждой посмотрела на неизвестного, и ей неожиданно показалось, что твердо сомкнутые уста дрогнули. Правда, уже спустя секунду все снова стало как прежде.
— Похоже, я сошла с ума...
Джулия расстроенно вздохнула.
— И ведь всегда считала себя здравомыслящей особой!
Она говорила вслух, чтобы не слышать звенящей тишины замка. Так было легче бороться с подступающим страхом.
— И все же, кто-то же меня сюда перенес? Эй, есть тут кто? Отзовитесь!
Спустя полчаса, обойдя весь дом, она снова вернулась в холл первого этажа, к портрету Эдриана Норрея. Единственному, кого она однажды видела воочию. Единственному, кто связывал ее с прошлым.
— Здесь никого нет, — пожаловалась она ему. – Совсем никого!
Лицо мужчины оставалось неподвижным. А ведь Джул надеялась. Ей казалось, что если бы сейчас этот красивый лорд вышел из рамы и подошел к ней, она бы не испугалась. Скорее, наоборот, обрадовалась. Но Эдриан Клиффорд Норрей молчал, и она, глядя в холодную глубину его глаз, всерьез задумалась о том, что делать дальше.
Если замок необитаем, можно попробовать добраться до тех башен, что виднелись вдали. Правда, для этого понадобится пройти через лес, про который ей ничего не известно, но другого выхода нет. Не сидеть же в этом необитаемом доме?
Джулия старалась не думать о том, насколько безумно то, что происходит.
— Так, ладно, — сосредоточенно произнесла она. – Как бы там ни было, нужно отсюда выбираться.
В лесу становилось все темнее. Дорога, по которой шла Джул, выглядела заброшенной. Глубокие колеи густо поросли травой, колючие кусты широко раскинули свои колючие щупальцы и полностью завладели обочинами, а ветви деревьев над головой сплетались в подобие диковинного туннеля и закрывали солнечный свет.
Джулия шла уже несколько часов. Поначалу она еще надеялась, что все это не взаправду, что вот сейчас она очнется, и окажется, что и замок, и лес, и прохладный, пахнущий влажной землей воздух ей просто привиделись, как привиделся когда-то оживший портрет. Но время шло, дорога все так же змеилась узкой лентой, а ничего не менялось. Только страх становился все сильнее. Он крался за ней от самого замка. Увязался в попутчики и теперь то и дело заигрывал с ней, то обнимая за плечи, то невесомо скользя по волосам, то касаясь щеки ледяным поцелуем.
А в лесу кипела жизнь. Мирно пели птицы, где-то высоко в ветвях суетились шустрые белки. Пару раз Джулии довелось заметить рыжую лисицу, мелькнувшую среди елок, а ближе к вечеру тропу пересек заяц, и это наводило на мысль о том, что где-то в чаще должны быть и более хищные звери, но Джул старалась об этом не думать. Она все чаще настороженно посматривала на густые кроны, и сердце ее билось все тревожнее. Ночь стремительно приближалась, а лес не заканчивался.
Джулия поправила на спине котомку, в которой были хлеб и вода, взятые на замковой кухне, и попыталась взять себя в руки. Выход есть всегда. Должен быть. Если понадобится, она пройдет этот лес от начала до конца, но обязательно выберется к людям.
А лес менялся. На смену строгим дубам и тонким осинам пришли мрачные разлапистые ели. Как-то неожиданно быстро стало почти совсем темно, от земли потянуло сыростью, птицы смолкли, и в окружающей тишине появились сотни непонятных шорохов и звуков.
Джулия остановилась.
Идти дальше не было смысла. Нужно было устраиваться на ночлег. И ничего, что страшно, она уже почти сроднилась с этим страхом. А холод… Холод тоже можно пережить, ей не впервой. В Вуллсхеде никогда не было достаточно тепло, старый замок даже в самую жаркую погоду казался похожим на склеп, и она постепенно привыкла к этой выстуживающей душу и тело сырости.
При воспоминании о ненавистной тюрьме Джул плотнее запахнула халат. Надо же… Мечтала сбежать из темницы, и ее желание исполнилось. Только вот совсем не так, как она рассчитывала.
Громкий треск, раздавшийся откуда-то справа, заставил ее испуганно вздрогнуть. Кто это? Волки? Или та самая лисица, что провожала ее от самого замка?
Она огляделась вокруг и заприметила высокую ель, растущую почти рядом с дорогой.
Джул старалась не думать о том, какие опасности могут таиться в глухой чаще. Укрывшись под разлапистыми ветвями, она прислонилась к шершавому стволу и уставилась в темноту. Сейчас, когда будущее было зыбким и неясным, а настоящее – непонятным и пугающим, она потянулась к прошлому. К тому прошлому, где был теплый и уютный дом, любовь родных и милые посиделки с соседями. К тому прошлому, в котором она была счастлива.
***
Открыв глаза, Джулия обреченно застонала. Все та же спальня! Ни леса, ни пушистой ели, под которой она спала, ни мягкой, слежавшейся хвои…
— Это уже не смешно! – пробормотала Джул.
В душе поднималась злость. Что ж за шутки-то такие? Кто играет с ней в прятки? Ух, если она найдет этого злоумышленника, мало ему не покажется! Уж она все ему выскажет!
Джул не помнила, как вскочила с постели, как накинула халат, как выбежала из комнаты…
Очнулась она уже на первом этаже, перед длинным рядом знакомых портретов.
— Эй! Есть тут кто-нибудь? — отвернувшись от высокомерных лиц, крикнула она в пустоту коридора.
В замке царила тишина.
— Хватит прятаться! Это глупо!
Джулия прислушалась. Нет, неизвестный шутник не желал показываться ей на глаза. Что ж, ладно. Она не кисейная барышня, ее таким не проймешь.
Она снова обошла весь замок, а под конец заглянула на кухню.
В просторном помещении тоже никого не было. Правда, на разделочном столе стояли корзины с овощами и зеленью, рядом, на доске, лежал кусок говяжьей вырезки, а в большом чане подходило пышное тесто.
Джулия недоверчиво прищурилась. Вчера, когда она пыталась найти хоть что-нибудь съестное, здесь были только черствый хлеб и вода. А сегодня неведомый хозяин расщедрился и предложил ей самой приготовить обед. Уж больно очевидным выглядел набор продуктов.
— Так, да? – разозлилась Джул. – Ладно.
Она подошла к столу и внимательно оглядела все, что на нем лежало.
— И на сколько человек готовить? – поинтересовалась вслух. – Для меня одной этого как-то многовато!
Джулия злилась и ничего не могла с собой поделать.
Почему она снова оказалась в замке? Кто перенес ее из лесной чащи в ту же самую спальню? И что это за дворец такой, заколдованный?! И где его хозяин? Отчего не показывается ей на глаза?
Вопросы теснились в голове, мучили, заставляли лихорадочно искать ответы. Знать бы еще, где их найти! Впервые в своей жизни она столкнулась с тем, с чем не могла справиться. Даже с причудами Уильяма ей удавалось как-то мириться, а вот теперь хваленая выдержка отказала, и она чувствовала себя растерянной и оттого сердитой.
Джулия обвела взглядом кухню. Все сияет идеальной чистотой. Даже чугунные сковороды и котлы. В очаге горит огонь. Интересно, кто его развел? И продукты… Кто-то же их принес?
Она невесело хмыкнула. Нет, она не белоручка и вполне может приготовить обед. Пока папенька не получил ненавистный титул баронета и Лонгберри был обычным маленьким особнячком, Джул иногда помогала старой Пегги на кухне и не считала зазорным ни овощи почистить, ни суп сварить. Маменька не раз ругала ее за это, выговаривая, что благородные леди так себя не ведут, но Джулия только отмалчивалась. Благородным леди тоже нужно что-то есть, а пожилая служанка не всегда справлялась со своими обязанностями. С каждым годом Пегги видела все хуже, и Джул приходилось быть начеку, чтобы, не дай Создатель, та чего не испортила или сама не поранилась. Это уже позже, когда дела отца пошли в гору, в доме появились и малышка Джейн, и Джон, и Клара, и Дженни. И Джулия вздохнула свободнее. Правда, тогда же маменька с Лиззи вообразили себя настоящими знатными леди, и жизнь в Лонгберри окончательно изменилась.
До наступления темноты, Джул еще раз обошла весь замок, в попытке отыскать хоть что-то, что поможет разобраться с происходящим, но ничего не нашла.
Многочисленные покои оказались пусты. Никаких личных вещей владельцев или чего-то, что намекало бы на то, кому принадлежит дворец. Лишь в отведенных ей комнатах гардеробная ломилась от идеально подходящей Джул одежды, в шкатулках лежали дорогие украшения, а на туалетном столике выстроились баночки с кремами и притираниями. Похоже, неведомый хозяин хотел, чтобы его гостья ни в чем не нуждалась.
Джулия старательно искала хоть какие-то следы пребывания в замке людей, но так ничего и не нашла. Она даже осмотрела все портреты, надеясь найти имена и даты, но тщетно. Нарисованные леди и лорды взирали на нее свысока и не торопились раскрывать свои тайны. Ни одной подписи. Ни на одной картине.
Джул долго стояла у изображения Эдриана Клиффорда Норрея, вглядываясь в его холодные глаза и пытаясь понять, откуда в незнакомом замке оказался портрет одного из предков Уильяма. Тоже без подписи, между прочим.
Ее неуловимо притягивал живой, решительный взгляд и мерещилось, что она хорошо знакома с его обладателем. И между ними даже есть какие-то чувства. И эти губы… Она отчетливо помнила их вкус.
«Перестань, Джул! – оборвала она саму себя. – Это глупо! Какие губы? Какие чувства?».
Она насмешливо фыркнула и повернулась, собираясь уйти, но так и не смогла оторваться от будоражащего душу портрета. Какая-то сила держала ее, не позволяя сдвинуться с места. Так прошла минута, другая, третья… Джулия пристально смотрела на высокомерного лорда, а тот, казалось, так же пристально разглядывал ее. И Джул не понравилось выражение его глаз. Казалось, Эдриан оценивает, на что она способна.
— Да уж поверьте, на многое, — пробормотала Джулия.
Она отгоняла мысли о том, что разговаривать с портретами глупо. А что делать, если больше никого рядом нет?
Ночь застала ее в той самой спальне, в которой она проснулась впервые. Джулия глядела на залитый луной лес и размышляла, что делать дальше. В душе у нее боролись страх и надежда. Надежда на то, что завтра она все-таки сумеет найти выход к крепостной стене. А страх…
Джул боялась признаться самой себе, что все намного хуже, чем она думает. Она никогда не верила в потусторонний мир, часто подсмеивалась над суеверной сестрой и не признавала ничего сверхъестественного. И вот теперь, столкнувшись с необъяснимым, оказалась не готова к тому, чтобы признать, что все происходящее – слишком далеко от той реальности, к которой она привыкла.
«Нет, ерунда. Это все Конли подстроил! – убеждала она себя, но назойливый внутренний голос насмешливо твердил: — Очнись, Джул, в Вуллсхеде сейчас глубокая осень, почти зима, а здесь – лето, причем, теплое и совсем не сырое. А это значит…"
Джул рассердилась. О чем она рассуждает? Разве можно оказаться в другой реальности? Это же настоящий бред!
Негромкий треск, раздавшийся в глубине комнаты, заставил ее обернуться.
Трюмо, стоящее у стены, сияло странным голубоватым светом. Оно манило к себе, притягивало, тянуло, с немыслимой силой.
Джул испуганно вздрогнула. Что за чертовщина? Она почувствовала, как ухнуло сердце. Так, стоп. Не время заламывать руки и падать в обмороки. Это она всегда успеет! А вот понять, что творится вокруг, просто необходимо.
Попытавшись унять сбившееся дыхание, она подошла к сверкающему зеркалу.
Огромное полотно отразило ее бледное лицо, встревоженные глаза, искусанные, потрескавшиеся губы. И мужчину в черной маске, стоящего у нее за спиной.
Джулия вскрикнула и обернулась, но никого не увидела.
— Что вам от меня нужно? Эй, вы слышите?
Ответа не последовало.
Отражение незнакомца исчезло.
—Трус! – не выдержав, выкрикнула Джул. – Только и можете, что пугать беззащитную женщину!
Ее трясло от страха и негодования. Причем, негодования было больше. Что за странные игры? Что за неуловимый призрак?
— Вы обвиняете меня в трусости, леди Норрей? – послышался холодный, насмешливый голос.
— Именно так, — выпалила Джулия, оглядываясь по сторонам, в поисках говорящего.
— Голословное утверждение, — лениво протянул невидимый собеседник.
— А как еще назвать мужчину, исподтишка наблюдающего за женщиной?
Джул вскинула голову и посмотрела в зеркало. Почему-то ей казалось, что она сможет увидеть там отражение незнакомца.
Так и вышло.
— Боюсь, вам еще придется ответить за это оскорбление, — произнесли тонкие губы, и их искривила презрительная усмешка.
Джулия смотрела в сверкающее голубыми искорками полотно и видела за своим плечом высокого мужчину, в старомодном бархатном камзоле. Незнакомец не двигался и пристально глядел на нее сквозь прорези маски.
— Для того чтобы ответить за оскорбление, нужно знать, кого оскорбил, а мне не известно ваше имя.
— Не расстраивайтесь. Я хорошо знаю ваше, и, поверьте, у вас будет возможность загладить свою вину.
— Вину перед призраком? Вы себе льстите, милорд, — сердито фыркнула Джулия.
Ее раздражал тон незнакомца, раздражало его превосходство и явная насмешка, раздражала абсурдность ситуации. Лишь выработанная годами выдержка не позволяла вспылить. Все-таки Уильям добился своего. Истерики она закатывать не привыкла.
Прикосновение теплых ладоней к плечам заставило ее вздрогнуть, но отсраняться она не стала. Что-то заставляло ее медлить и пристально вглядываться в отражение, наблюдать за тем, как незнакомец склоняется к ней, почти касается губами ее ушка… Сейчас Джул могла признаться себе, что слишком устала от одиночества, и даже общество призрачного гостя ее не пугает.
— Для призрака я слишком живой, не находите? – тихо шепнул мужчина.
Он крепче прижал ее к себе, и Джул задохнулась от острого ощущения, возникшего внутри.
Она видела в искрящемся зеркале, как пальцы незнакомца скользят по ее волосам, спускаются ниже, к шее, и не могла сдвинуться с места, настолько ее ошеломило происходящее. А мужчина перекинул ее косу, мягко провел ладонью по плечам, спустился ниже... И это привело ее в чувство.
— Немедленно уберите руки!
Джул вспыхнула и попыталась вырваться, но удерживающие ее объятия были слишком крепкими.
— Иначе что? – издевательски выдохнул «призрак».
Вместо ответа, Джулия изо всех сил наступила ему на ногу каблучком.
— Проклятье! – прошипел незнакомец и чуть ослабил напор, а Джул, воспользовавшись этим, отскочила в сторону.
Она повернулась, собираясь высказать все, что думает, но никого рядом не было.
— Да что же это такое!
Джул возмущенно огляделась вокруг. Комната была пуста, а зеркало отражало лишь ее раскрасневшееся лицо и бурно вздымающуюся грудь. Никакого мужчины не было.
«Одно из двух, — растерянно подумала Джул. – Либо я давно уже сошла с ума и нахожусь в больнице святого Луки, либо кто-то упорно этого добивается». Третий вариант, что она на самом деле видит все происходящее, Джулия отвергла.
— Я все равно разберусь и найду выход, — прошептала она. – И тогда тот, кто все это затеял, очень сильно пожалеет!