Глава 8

Люди привыкли придавать словам слишком большое значение, им кажется, что слова могут сделать многое. На самом же деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестает мешать язык.

Теодор Драйзер

Осторожно отстранилась и посмотрела прямо в черные глаза. Какие они мрачные, тяжелые. Каждый раз имеют другой оттенок. Никогда не бывают одного цвета. Вот и сейчас они каштановые, прозрачные и вокруг зрачка черные лучи расходятся к краям. Меня в них тянет изо всех сил, как в дьявольский лабиринт и так странно видеть свое отражение в его зрачках.

— Смерть — это слишком просто…

Прищурился внимательно меня изучая, но улыбка не пропадает. И мне кажется я так зависима от его реакции. Она так важна мне. Как в детстве ребенок ждет одобрения родителей, так мне необходима его поддержка. Это ощущение, что мы на одной волне.

— Я хочу, чтоб они жили. Ведь умереть можно только один раз.

Улыбается еще шире и в глазах появляется блеск, еще не понятный мне, совершенно незнакомый. И я не знаю он разочаруется или наоборот примет мое решение. Я не знаю, чего именно он от меня ждал. Я и сама не знала, как поступлю.

— Как называлось то лекарство, которое они кололи маме Свете?

Расхохотался и провел указательным пальцем по моему носу.

— Маленькая страшная женщина? Они были твоим подарком. Ты можешь делать с ними все что захочешь.

— Я хочу, чтоб они жили… и всю свою жизнь жалели о том, что совершили.

— Значит так и будет…С сегодняшнего дня их жизнь превратится в ад и этот ад будет очень долгим.

Кивнул кому-то за моей спиной и снова посмотрел на меня.

— Еще раз сделаешь что-то без моего ведома очень сильно пожалеешь. Поняла? Никаких поездок! Никакой самодеятельности!

Кивнула и сама прижалась к нему, пряча лицо на широкой груди и тяжело дыша. Это была страшная война…внутри меня. Там, в том здании, где я могла почувствовать себя Богом. Первым порывом было обрезать веревки. Спустить каждого из них в бочку с цементом, растворить, расплавить, отомстить за маму. А потом пришло понимание, что для меня это ничего не изменит…Ее уже нет. И не вернуть. А они даже не успеют пожалеть или раскаяться перед смертью. Иногда жизнь — это далеко не гуманный выбор. И я выбрала для них жизнь. Такую, как решит Хан. Такую, чтоб они каждый день помнили за что она настолько длинная и мучительная.

***

Мне не нравилось приезжать в этот дом. Не нравилось это ощущения, будто я ступила в улей ногой, разворошила там все и теперь меня вот-вот облепят осы и искусают так, что я распухну от яда и умру. Они все напоминали мне ос и шершней. Гости Батыра. Одетые в шикарные наряды, в смокинги и вечерние платья, как на красной дорожке в Голливуде. Каждый из них фотографировался рядом с Дугур-Намаевым и приподносил ему подарок.

Дед, восседал на своем инвалидном кресле, оборудованном как трон и всем своим видом напоминал монарха. Только короны и скипетра не хватало. На его узких губах нет улыбки, они сжаты в одну тонкую линию. Он принимает подарки, кивает благосклонно и снисходительно, передает свёртки и коробки своему помощнику, стоящему позади кресла, а сам даже не смотрит на гостей.

Я везу впереди себя кресло с Эрдэнэ и рядом вышагивает Хан. У малышки на коленях большая коробка с подарком. Она сжимает ее тоненькими пальчиками и поднимая головку, заглядывает на меня. Ей было очень страшно ехать сюда.

— Я не хочу…они все будут на меня смотреть!

— И пусть смотрят.

— Обсуждают какая я несчастная и убогая?

— Нет. Завидуют какая ты красивая и счастливая.

— Кто станет завидовать девочке без ног?

Я склонилась к ней и провела пальцем по ее бархатной щечке.

— Я. Я тебе завидую. Ты красиво рисуешь. Ты умеешь танцевать руками, ты прекрасно поешь, ты лепишь, ты вышиваешь и вяжешь и даже играешь на фортепиано, у тебя красивые карие глаза и великолепные волосы.

А девочка вдруг схватила меня за руки и прижала их к своему лицу.

— Я люблю тебя, Вера. Я так люблю тебя. Почему тебя раньше не было рядом со мной? Мне кажется, что я все это время жила в черной яме!

На глаза навернулись слезы, и я прижалась губами к ее мягким ладошкам.

— И я тебя люблю, моя родная. Очень люблю. И сейчас я рядом с тобой. Покажи подарок для деда. Ты его закончила?

Она застенчиво улыбнулась.

— Не уверена, что стоит его дарить. Ему может не понравится…Все подарят какие-то крутые штуки, а я…

— Стоит. Ты ведь делала его даже не зная пригласит ли нас дед на свой День Рождения. Нет ничего дороже подарка, сделанного своими руками. Покажи мне.

Когда няня занесла в комнату блестящего золотого скорпиона, сделанного из глины в виде вазы, оплетенной золотыми клешнями с загнутым шипованным хвостом вместо ручки, я не смогла сдержать восторженного возгласа.

— О Боже! Это ты сделала? Сама? С ума сойти! Как красиво!

— Да? Правда красиво?

— Очень красиво. Великолепно! Ты такая талантливая!

— Мне помогал учитель по лепке. Я бы сама не смогла….

— Ну и что…Помогал. Онлайн мастер-класс через скайп это разве большая помошь? Аааа, это так невероятно красиво. Вау! Девятилетняя девочка, вылепившая такое чудо. Это же …это же гениально.

Она смеялась на каждый мой возглас и ее щеки горели румянцем. Такой довольной я еще никогда ее не видела.

***

И сейчас Эрдене держала вазу на коленях и очень нервничала. Она боялась, что деду не понравится ее подарок. Ее нервозность передавалась и мне. Особенно эти пристальные взгляды, полные болезненного любопытства, ненависти и презрения. Я вижу, как они шепчутся и как бесцеремонно дети тыкают в Эрдэнэ и их матери даже не одергивают их. Будь моя воля все они вылетели бы отсюда за один косой взгляд в сторону девочки.

— Привел своих убогих. Одна безногая другая дешевка и чужая. — с первого ряда, выстроившихся возле дорожки, доносились голоса кузин Тамерлана.

— Пыф. Дешевка здесь ненадолго. Он скоро от нее избавится. Я слышала, что… — начала уже шептать на ухо второй кузине, а та косо усмехаясь посмотрела на меня, приподняв одну бровь. Я отвернулась и старалась ровнее дышать, не прислушиваться к тому, что они говорят. Пусть болтают. Их разговоры ничего не изменят. Он со мной и я ношу его фамилию, чтоб эти курицы не говорили. Только Тамерлан может решать кем мне для него быть.

Подкатила кресло с Эрдэнэ ближе и остановилась напротив Батыра. Тот повернул голову в нашу сторону и посмотрел сначала на девочку, потом на меня, и затем на внука.

— С Днем Рождения тебя, дед! — сказал Тамерлан, но старика не обнял и руку ему не пожал. Тот не ответил на поздравления, он пристально смотрел на свою правнучку.

— Что там у тебя? — кивнул на коробку Батыр, обращаясь к Эрдэнэ.

— Коробка с бантом, разве не видно? — Бойко, даже заносчиво, ответила та.

— Кому? Мне?

— Нет, твоей собаке, — нагло сказала девчонка и посмотрела прямо в глаза деду, — разве не у нее сегодня день рождения?

Я сдавила поручень кресла и приготовилась к скандалу, но дед вдруг рассмеялся и наклонился к девчонке.

— У моей собаки день рождения весной. Поэтому давай сюда мой подарок.

Девочка, поджала губы и протянула коробку деду.

— И что там?

— Не знаю, — пожала та плечами, — заказала через интернет, даже не глядя.

— Ах ты ж маленькая змея, — усмехаясь дед, развязал бант и открыл крышку. Его глаза удивленно расширились, и он резко перевел взгляд на Эрдэнэ.

— Сама сделала?

Она кивнула, и дед достал вазу, разглядывая со всех сторон. Он довольно прищелкивал языком, трогал узора, рассматривал хвост скорпиона, восхищенно выдыхая.

— Эй. Несите эту вазу в мои покои — поставьте в нее цветы. На моем прикроватном столике. Уроните — голову оторву! — потом повернулся к внучке, — Отвратительная работа, ты знаешь?

— Я знаю, — усмехнулась девчонка. — Как раз для тебя!

А я в удивлении приподняла брови. Так вот на кого похожа маленькая вредность? Они ведь друг друга с полуслова понимают. А он вдруг поднял взгляд на меня.

— Ты, что принесла, невестка?

— Я не умею лепить.

— А что ты умеешь? — и перевел взгляд на внука, — С ним в кровати кувыркаться? Вхолостую?

Вся кровь прилила к щекам, а Хан тут же сделал шаг вперед и протянул деду какие-то бумаги.

— Вот наш подарок. И, поверь, ничего более ценного тебе никто и никогда не подарит.

— Ошибаешься! — оборвал его дед, — Подарите мне правнука!

— НЕТ! — резко и даже зло оборвал его Тамерлан. — Никогда!

Швырнул бумаги деду на колени и взяв меня под руку повел в сторону гостей.

— А Эрдэнэ?

— Пусть пообщается с дедом.

Я обернулась взволнованно, но девочку уже везли рядом с Батыром в просторную залу, увешанную блестящими хрустальными гирляндами, свисающими с потолка, как светящиеся золотые ниточки. Дед что-то ей говорил, и она улыбалась. Впервые улыбалась.

— Она такая довольная. Ты видишь?

— Вижу… я все вижу, Ангаахай. Даже больше, чем ты думаешь.

Повернулась к нему, и улыбка пропала с губ, потому что Тамерлан не улыбался,

— Она счастливая потому что ты рядом. — тихо сказала я и сжала его смуглые пальцы, — счастливая потому что больше не сидит в четырех стенах. А ведь ты можешь сделать ее еще счастливей…

Вопросительный взгляд и я, набравшись храбрости, сказала:

— Ее можно научить ходить. Есть протезы. Я смотрела в интернете. Они будут продолжением ее тела, она сможет танцевать, бегать она…

Тамерлан вдруг сильно сдавил мою руку.

— Не бери на себя больше, чем сможешь унести. Если у Эрдэнэ до сих пор нет протезов значит на то есть причина, ясно?

— Какая?! Ты же ничего мне не рассказываешь!

— А должен? — глаза сузились, стали холодными и колючими.

Хотелось закричать — ДА, ДОЛЖЕН! Я ведь твоя жена, я ведь люблю тебя и твоя дочь мне не чужая, но я не смогла. Если он так не считает, какой смысл кричать об этом — Хан все равно не услышит.

— Нет. Ты ничего мне не должен. Я же никто, — высвободила руку из его пальцев. Не ответил, только сильнее сжал челюсти и потащил меня вглубь залы к широкому столу. Вся радость испарилась, внутри остался горький осадок. Чтобы я не делала, чтобы не говорила ничего не меняется. Как головой о каменную стену. На один шаг вперед — десять назад.

***

Я выдернула руку, но Хан сдавил мои пальцы снова и насильно усадил за стол рядом с собой. Дед восседал во главе стола, рядом с ним Эрдэнэ с блестящими глазами и улыбкой на губах. Постепенно обида начала отпускать. Ничего. Все не может случиться вот так сразу. И я действительно много не знаю об Эрдэнэ и о самом Хане. И я не спрашивала…Но я начну. Спрашивать и узнавать обо всем, что касается моей семьи.

В этот момент двери залы распахнулись, и я увидела, как в нее вошел пожилой мужчина в сопровождении тучной, невысокой женщины и молодой девушки в длинном платье с роскошными кудрями цвета воронова крыла, завитыми в кольца, спускающимися ниже ее поясницы. Раскосые глаза, высокие скулы, сочный рот. Свежая, с румянцем на щеках. В груди неприятнее кольнуло, и я бросила взгляд на Тамерлана, он посмотрел вначале на гостей, потом на деда и его глаза сузились.

— Позвольте представить вам своего дорого гостя и его семью. — громко сказал Батыр и сделал широкий жест рукой, — мой деловой партнер, который приехал специально ко мне на праздник из Америки. Санал Бадмаев владелец целой сети ювелирных магазинов, а это его жена Хонгорзул и несравненная красавица-дочь с невероятным именем Унура*1.

И красноречиво посмотрел на своего внука, а он приподнял голову и, как мне показалось, с интересом взглянул на девушку, мои пальцы сильнее сжали вилку.

— Садись дорогой гость по правую руку от меня, а дочь твоя и жена напротив пусть сядут.

Батыр явно был в хорошем расположении духа, у него на щеках появился румянец. Я мельком взглянула на Эрдэнэ и она мне подмигнула. Кивнула головой и послала воздушный поцелуй, вызывая ответную улыбку.

— Говорят, что старый самодур поставил условие своему внуку, если тот не даст ему наследника не получит ничего.

Напряглась прислушиваясь к голосам. Тетки Тамерлана обсуждали меня и моего мужа.

— Наследника от кого? От этой?

Они говорили, не стесняясь и совершенно не заботясь о том, что я могу услышать. Как будто меня нет рядом, и я пустое место.

— Нет, не от нее. Она может испортить чистоту крови Дугур-Намаевых. Мы женимся только на своих.

Демонстративно посмотрела на меня, откусывая сладкий хлеб и запивая алым напитком из невысокой, широкой пиалы.

— Но это не исправить. Хан уже женат.

— А что ему мешает жениться снова? У нас возможно многоженство.

Я затаила дыхание и почувствовала, как больно сжалось сердце в груди. И словно в подтверждение ее слов Батыр Дугур-Намаев громко сказал:

- Наши семьи просто обязаны породниться. Хорошо, что ты привез свою дочь, она может составить прекрасную партию для моего внука.

Я выронила вилку, она ударилась о край тарелки и кусок откололся, упал мне на колени.

Бросила взгляд на Тамерлана и дыхание перехватило, что-то как сдавило мне горло, мешая сделать вдох. Я напряглась, ожидая, что Тамерлан опровергнет слова деда…но секунды шли, а этого не происходило и внутри меня секундная стрелка отсчитывала удары, отсчитывала с замедленной скоростью.

— Я уже женат, дед, а Унура найдет себе не менее достойного мужа.

Я чуть не застонала от облегчения, во рту сухо и пульс стучит в висках сильно-сильно до боли.

— Зачем же ей искать, если наши обычаи позволяют иметь не одну жену. Чем больше наследников — тем лучше.

Тамерлан чуть подался вперед и теперь смотрел на Батыра исподлобья.

— Я уже женат…но твоя шутка остроумна я ее оценил. Мы все оценили.

Санал вопросительно посмотрел на деда, а тот похлопал его по руке.

— Мой внук еще не знает, какую чудесную сделку мы с тобой обговорили, мой брат. Когда он узнает, то сразу же поймет всю выгоду данного союза. — дед повернулся к Тамерлану, — Санал станет основным покупателем нашего золота на западном рынке. Так же, как и мы станем эксклюзивными поставщиками товара для «Голден айс». И чтобы скрепить данный союз, сделать его нерушимым — я предложил выдать за тебя Унуру.

Тяжело дыша, я смотрела как сжимаются пальцы Хана, как они обхватили вилку.

— Хорошая сделка, дед. Я тебя поздравляю.

Старик усмехнулся, а мне захотелось вылить ему на голову кипяток из своей пиалы. Я резко встала из-за стола и тут же встретилась с взглядом Хана. Ничего не сказала, вышла из-за стола, слыша голос Батыра, доносящийся до меня издалека.

— Прекрасная сделка. Особенно если представить в какую могущественную империю превратятся наши концерны при слиянии. И в этот раз Хан не возражал, слова не сказал. А у меня все переворачивается, и мне хочется метаться от невыносимого чувства, сжимающего грудь, от распирающей ярости и…ревности. Да, это была ревность. Жгучая, болезненная, обжигающая до дрожи. Особенно при взгляде на девушку. Красивая, настолько красивая, что я сама себе казалась невзрачной и неприметной по сравнению с ней и… и я уже испробована, а она еще нетронута и свежа. Проклятый дед. Это он все придумал. Это его идея и этих змеюк, которые хотят избавиться от меня, хотят выжить из своего дома и из своей семьи. Рано или поздно им это удастся…А я, я не смогу пережить если он женится. С ума сойду. Сгорю живьем.

Выскочила на свежий воздух и побрела в сторону оранжереи, куда-нибудь подальше от них от всех. Чтоб не видеть довольное лицо Батыра и взгляды Хана, которые он бросает на девушку с раскосыми глазами. Любопытные, жгучие, едкие. И мне кажется, что, если я увижу еще один такой взгляд у меня остановится сердце. Представила, как сильные, смуглые пальцы моего мужа прикасаются к золотистой коже монгольской девушки и не сдержала стон боли.

— Разве я разрешал тебе уходить? Ты еще не выучила правила этикета?

Остановилась, не оборачиваясь и глядя перед собой. Не хочу его видеть. Пусть идет к своей семье.

— Там никто не заметил, что я ушла.

— Я заметил.

— Правда? А я думала ты обдумывал предложение своего деда.

Сильные руки резко развернули меня к себе, и я громко выдохнула, встретившись с глазами Тамерлана. Такие черные, такие страшные и глубокие.

— Ревнуешь меня к ней? — усмехаясь сказал и осмотрел мое лицо.

— Какая разница?

— Есть разница, — не дал высвободиться и привлек к себе еще ближе.

— Иди к с воейц семье! Иди заключай с ними сделки!

— Ты меня гонишь? — сорвался на акцент и сдавил мои плечи. Наклоняясь к моим губам.

— Разве никто может гнать? Ее ведь просто нет. Она маленькая, незаметная, ничтожная. Она даже не жена, а пустое место. Можно жениться еще на одной!

— Иногда не можно, а нужно! — сказал совершенно серьезно и наклонил голову к моим волосам, вдыхая их запах, преодолевая мое сопротивление, перехватывая меня уже за талию, — Ты не никто… ты носишь мою фамилию.

— А что в ней ценного если ее может носить любая?! Если ее можно дать десяткам женщин?

Вцепился в меня жестким взглядом, прищуриваясь все сильнее, сжимая челюсти.

— Ты должна гордиться этой фамилией! — прорычал сквозь стиснутые зубы.

— Буду гордиться, если только я буду ее носить!

Наши взгляды скрестились.

— Я не обязан с тобой это обсуждать.

— Не обсуждай…но Дугур-Намаева будет одна.

— Что это значит — рявкнул и все хорошее из его глаз исчезло, они налились кровью.

— Это значит, что я не стану второй и не стану первой.

— Тебя не спрашивали!

— А я и не жду, что ты спросишь. Просто знай — Дугур-Намаева будет одна.

Вывернул мне руку за спину и дернул к себе с такой силой, что я впечаталась в его тела.

— Ты мне угрожаешь? — оскалился мне в лицо так, что я невольно зажмурилась.

— Да! — и распахнула глаза.

Пятерня сдавила мои волосы, сцепилась на затылке, выкручивая их до такой боли, что у меня слезы выступили, но яч не взмолилась и не застонала. Так и смотрела на него.

— Я лучше сдохну, чем стану второй, Хан. — сказала и скривилась, когда хватка на волосах стала невыносимо болезненной.

— Значит сдохнешь, — рявкнул, — никто и никогда не станет ставить мне условия!

— Я просто предупреждаю, — едва шевеля губами, полуживая от страха, — не стану делить тебя. Не стану!

— Слишком много на себя берешь!

— Не волнуйся — я удержу все, что взяла.

Резко выпустил мои волосы, и я пошатнулась, еле сдерживаясь, чтоб не зарыдать от обиды, страха и понимания, что, по-моему, никогда не будет и что, если он решил жениться на той девочке… мне этого уже не изменить.

— Смотри раздавит! Подыши свежим воздухом! Остынь!

Он пошел в сторону дома, а я облокотилась лбом о дерево и закрыла глаза, чувствуя, как слезы жгут веки. Остыть? Я не вернуть в этот дом. Так и просижу здесь пока этот праздник не окончится. Легла в траву и смотрела сквозь ветки деревьев на темнеющее небо.

И вдруг чуть не заорала от ужаса на меня неслась птица. Черный ворон Батыра. Громко каркая он спикировал прямо на меня и принялся хватать мои волосы.

— Уйди! — я размаивала руками, пытаясь отогнать птицу, но она не успокаивалась, дергала меня за волосы, за рукава и словно куда-то влекла.

— Отстань от меня! Уйди! Чего ты хочешь! Как тебя там? Генрих? Фууу! Брысь! Или что там вам говорят?

Ворон кричал и все сильнее впивался в меня когтями и клювом.

— Чего ты хочешь? Прогнать меня? Куда идти?

Птица полетела в сторону оранжереи и снова вернулась, опять полетела и я наконец-то поняла — ворон хочет, чтоб я шла за ним.

____

*1 — Плодовитая