Глава 12

Когда мы подошли к двери, одиноко замершей между двух массивных сосен, рядом со мной ярко полыхнула золотистая молния. А через секунду я упала на колени из-за тяжести, навалившейся на мое плечо.

— Птица Антариус, — благоговейно выдохнул Данриэль и протянул руку, чтобы помочь мне встать.

Птица гневно закурлыкала и попыталась ударить крылом по ладони Дана.

— Верный спутник высших целителей не терпит присутствия людей, от которых фонит изнанкой, — с горечью произнес Хранитель Теней.

— В таком случае верный спутник может лететь дальше по своим важным птичьим делам. — Я кое-как поднялась и попыталась стряхнуть птицу с плеча.

Ответом мне стало гневно-обиженное курлыканье: птица Антариус никак не могла поверить, что ее (или его?) отвергают.

— Внимание Антариуса — величайшая честь, — серьезно произнес Дан. — Люди, отмеченные связью с этим колдовским созданием, считаются чистыми и непорочными.

— Связь с мужем мне нравится больше, — так же серьезно ответила я и все-таки спихнула птицу на землю.

Спихнула и рассмотрела. Однако неудивительно, что я рухнула на колени: колдовское создание оказалось весьма и весьма упитанным, чем-то похожим на лебедя, только с длинным хвостовым оперением. Нежно золотистые перья призрачно светились, а в глубине птичьих глаз горел огонек совсем не птичьего разума.

Встрепенувшись, птица Антариус увеличилась в размерах и начала подкрадываться ко мне. Из-за тяжелого зада это выглядело довольно забавно.

— Ты не хочешь спасти жену? — напряженно спросила я.

— Антариус безвреден. Эта птица позволит убить себя, но не причинит вреда живому человеку. На основе перьев этих несчастных птиц артефакторы и зельевары пытались создать оружие против духов. Поэтому за последние десять лет это первая птица Антариус, которую я вижу. Раньше их было куда больше.

— Безумный Хранитель Закона пустил их под нож?

— Скорее, он милостиво прикрыл глаза на беззаконие, — с горечью констатировал Дан. — Погладь его. Эти птицы тяжело переносят одиночество и очень привязываются к людям. К целителям, как правило.

«Вот только я и близко не целитель», — пронеслось у меня в голове. А через мгновение мне многое стало понятно: Антариус прижался клювом к голубоватому дымку, что обвивал мое запястье. А дымок, налившись цветом, разделился надвое: одна часть осталась на мне, а вторая окольцевала массивную птичью лапку.

— Не думал, что стану свидетелем такого чуда, — искренне улыбнулся Дан. — Кажется, нам все же придется завести раздельные спальни.

— И ты готов уступить меня пернатому? — поразилась я и присела перед птицей. — Я рада тебе. Ты — ответ на мои мольбы о благословении. Но мой муж — хозяин замка Таэсс-Харн. Замка, в котором мы будем жить и в котором тебя будут кормить. Ты не можешь просто взять и оскорбить моего мужа. Иди и познакомься с Хранителем Теней.

Антариус задумчиво курлыкнул и повернулся ко мне хвостом.

— Тогда будешь жить в лесу, — пригрозила я.

После этого пернатое чудо, скосив на меня лиловый взгляд, душераздирающе вздохнуло, бочком, бочком придвинулось к Дану и милостиво протянуло ему крыло. А поняв, что Хранитель Теней не так страшен, как его малюют, Антариус взлетел ему на руки. Данриэль аж крякнул от такой радости, но на ногах удержался.

— Хм, то есть теперь я окажусь вне супружеской спальни? — с интересом спросила я.

— Я никогда не откажусь от тебя. Ни за какие блага, — уверенно произнес Дан и с улыбкой добавил: — Хотя очень грустно, что шоколадное печенье получили мои бойцы, но ни крошечки не получил я.

Тихо рассмеявшись, я предложила вернуться в замок. И, быть может, к ужину будет шоколадное печенье.

— Прикажу разжечь огонь в большой гостиной, — кивнул Дан. — Как я понимаю, о своем новом друге ты ничего не знаешь.

— Будем пить холодное молоко, есть вкусное печенье и рассказывать страшные истории? — предположила я.

— Вроде того. — Дан поудобнее перехватил жирненькую птичку и грозно цыкнул на закрытую дверь: — Открывайся!

В замке вокруг нас развели суету — все не находящиеся в Харн-Таэссе Тени собрались неподалеку, а Ринари, всплеснув руками, воскликнула:

— Небесный Странник! Уму непостижимо!

Тут я резко ощутила, что в моей голове ужасно мало информации. А ведь я все детство и юность — и вообще всю свою жизнь я провела в библиотеке. Наставница тут же меня утешила:

— Истории о Странниках записаны лишь в проклятых книгах. Только этот какой-то, мгм, крупненький.

Антариус возмущенно курлыкнул и уменьшился, став размером с цыпленка. Вот только филейная часть осталась такой же непропорционально большой.

— Лиа, — позвал меня Дан, — заберешь своего спутника? Венсар, у тебя еще пять часов.

Последняя фраза была произнесена убийственно серьезным тоном, и Тень покорно склонил голову.

Забрав птенца, я повернулась к Ринари и негромко произнесла:

— Я бы хотела побыть одна.

Наставница только понимающе усмехнулась. Она хорошо меня знала: я просто хотела, чтобы эти пять часов Ринари провела с Венсаром. Я и на минуту не допускала мысли о том, что с Зеркалом может что-то произойти, но… Но мне казалось, что этих двоих необходимо оставить наедине.

Правда, остаться одной у меня не вышло: у самых покоев меня перехватила Тильда и сообщила, что привезли ткани.

— Какие ткани? — оторопела я.

— Для ваших платьев, — удивилась Тильда и честно добавила: — Квэнти Ринари рассказала, что у вас нет собственных платьев. Алвориг Алсой приказал доставить в замок модистку и торговца тканями.

Я с сомнением посмотрела на птицу, которую держала в руках и Тильда, тут же добавила:

— Ронна уже подыскивает достойные подушки для Небесного Странника.

— Ну, если достойные подушки, — вздохнула я, — то не смею отказывать.

Повернувшись, я последовала за проворной служанкой, которая увлекла меня в хитросплетения скрытых переходов.

Вышли где-то в северной части замка и тут же вошли в просторную, залитую светом комнату. Там была немолодая женщина с двумя юными помощницами, мужчина и двое юношей. Все они казались испуганными.

«Ну да, ну да, — скривилась я про себя. — Притащили бедных людей в логово Зла».

— Добрый день, — поздоровалась я, запихнув раздражение подальше.

Но ответа не услышала: люди уставились на птицу Антариус.

«Надо дать ему имя, — промелькнуло у меня в голове. — Может же у него быть имя?»

— Птица Антариус, — восторженно пискнула одна из юных помощниц модистки. — Он выбрал вас?

— Да, но боюсь, что его симпатии склоняются к Хранителю Теней. Дан с трудом убедил Небесного Странника, что мои руки ничуть не хуже, чем его.

Ответом мне стала пораженная тишина.

— Кхм, — откашлялся торговец тканями. — Я Ниорт Ранторн, купец. Позвольте показать вам ткани. Выбор невелик: Хранитель Теней приказал привезти только иренмарский шелк. А он не слишком популярен на Севере: больно уж дорогая ткань.

— Мы позволили себе разложить ткани по сочетанию цветов, — вступила очнувшаяся модистка. — Ох, простите. Меня зовут Лорейн Тесс, я, как вы уже поняли, портниха. Или модистка, если по-вашему.

— По-моему? — переспросила я.

— По-имперски, — смутилась Лорейн.

— Давайте скорее смотреть, — засуетился Ниорт Ранторн.

В этот же момент в комнату вошла Ронна, а следом за ней двое слуг. Мужчины пыхтели под тяжестью ярко-алого кресла, в котором было уложено с десяток золотых подушек.

— Это лучшее, что нам удалось найти, — грустно поведала мне Ронна.

И Антариус, будто чувствуя смущение и разочарование моей служанки, соскользнул с моих рук на пол и демонстративно вздохнул. Обреченно клекотнул и с крайне оскорбленным видом взлетел на эту гору золотых подушек.

«А может, это и хорошо, что я так мало знаю о Небесных Странниках? А то сейчас тоже ходила бы вокруг поганца кругами и не знала, как угодить», — подумала я и повернулась к Лорейн:

— Давайте начнем?

Предстоящее действо казалось мне скорее экзекуцией, чем удовольствием, но… Но я с головой зарылась в ворох нежной струящейся ткани и поняла: не могу выбрать. Я хочу вот этот нежно-голубой оттенок с тонкой золотой полоской. И вон тот фиолетовый с серебряной искрой. И этот, глухо-черный, но мерцающий на солнце мириадами ярчайших точек. И…

— Хранитель Теней сказал, что вы можете выкупить все, — шепнула Ронна, когда увидела мое затруднение.

— Да мне, наверное, столько не нужно, — неуверенно произнесла я.

Могу ли я отдать целое состояние за иренмарский шелк? Все же… У меня ведь и правда есть что носить. Но так хочется! Но это расточительство. И все равно — хочется.

— Если мужчина сказал, что вы можете взять все, он имеет в виду, то вы должны взять все, — хитро улыбнулась Лорейн. — Иначе он может оскорбиться. К тому же мы подумали о том, о чем не подумал ваш супруг. И привезли нежнейший кружевной патин.

— Патин? — удивилась я.

— Ткань для нижнего белья, — подмигнула Лорейн. — Разные оттенки. От белого до пурпура.

— Пурпур мне ни к чему, — вспыхнула я.

— Отчего же? На такой нежной коже пурпурное кружево будет смотреться просто убийственно.

— Это же просто часть одежды.

— Давно ли вы замужем?

— Первый день, — откашлялась я.

— О, — многозначительно произнесла модистка. — Тогда просто послушайте совет старой портнихи. И отложите комплект до того момента, когда захотите его надеть. А вы захотите.

В общем, ткань для нижнего белья выбирать было не так приятно, как гладить отрезы шелка. И я постаралась побыстрее это все завершить. Тем более что птица Антариус начала как-то подозрительно кряхтеть и курлыкать.

— Может, он голодный? — трагично вопросила Ронна.

— Квэнни, вы знаете, чем его кормить? — с надеждой спросила Тильда.

— Пшено? — предположила я и удостоилась презрительного взгляда птицы. — Мы можем отнести его на кухню и посмотреть, что он выберет. Но ему придется подождать, пока мы определимся с фасоном платьев.

Антариус распластался на своей горе подушек и свесил вниз крылья. Всем своим видом он показывал, что до момента голодной смерти остались считаные минуты.

Но я не позволила себе поверить в это лицедейство и спокойно отсмотрела каталоги, выбрала понравившиеся модели и отошла с Лорейн за шторку, где меня быстро, но тщательно измерили портновской лентой.

— Могу ли я попросить? — робко позвала Лорейн.

— Да?

— Посмотреть, как кушает птица Антариус, — выдохнула портниха. — Их ведь уже больше десяти лет нет на Севере. Они и раньше-то лишь высших целителей сопровождали, а теперь… Слухи-то ходили, что это…

Тут портниха прихлопнула себе рот ладонью, а я только вздохнула:

— Слухи… Разумный человек не верит в слухи. Идемте, Лорейн. Сами убедитесь, что в Таэсс-Харне нет зла.

В помещение кухни мы ввалились большой веселой толпой. А повара, как выяснилось, были уже готовы: на длинном рабочем столе, на парадном фарфоре, было выставлено все, что только можно найти на кухне. От круп до солонины, от лесных яблок до оранжерейных фруктов. Последние, к слову, были заботливо разделены на дольки.

— Я предупредил, — шепнул Орин мне на ухо, и я с трудом подавила позорный визг. — Извините, просто не захотел пугать вашу портниху.

— Зато напугал меня, — проворчала я вполголоса.

— У вас нервы из колдовской стали, — польстил мне Орин.

Птица Антариус клекотнула, сорвалась с моих рук и в мгновение ока поглотила все, абсолютно все, что было выставлено на стол.

— А звать я тебя буду — Проглот, — ошеломленно выдохнула я.

— Квэнни Алсой, — тихо произнесла портниха, — это ведь птица Антариус! Надо как-то с пиететом. То есть не мне вам указывать, но…

— Проглотище? — вскинула я бровь. — Птица Антариус, ты согласен?

Птица посмотрела на меня, лениво клекотнула и, сунув голову под крыло, замерла. Он что, уснул?

— Я принесу подушки, — подхватилась Ронна.

— Жур, освободи малый разделочный стол, — приказала высокая дородная женщина, — не будем мешать птице Антариус спать.

— Ясно, — кивнула я сама себе, — ясно. Развлекайтесь.

Но как только я повернулась к выходу, мне на плечо обрушился чудовищный удар: проснувшийся Проглот поспешил оседлать свою хозяйку, пока та не ушла. Спасибо Орину, он поддержал меня и не дал рухнуть на колени.

— Если ты сломаешь мне ключицу — я обижусь, — строго произнесла я.

И вредная птица тут же уменьшилась в размерах и нежно потерлась клювом о мою щеку. А после, клянусь, он уснул и замурлыкал!

— Птица Антариус — колдовской зверь, — шепнул Орин.

— Так он птица или зверь?

— Он птица, которая колдовской зверь, — уверенно произнес Тень.

Что ж, не буду спорить с магической наукой. Хотя меня учили, что птицы и звери — два совершенно разных понятия.

— Квэнни Алсой, обед подадут через полчаса, — нашу процессию нагнала Тильда, — изволите переодеться?

— Пожалуй, — кивнула я.

Про перепачканную у источника юбку я вспомнила только сейчас. Хорошего же обо мне мнения Лорейн и Ниорт.

Впрочем, как приличные люди, они сделали вид, что ничего не заметили. Значит, и мне не стоит акцентировать на этом внимание.

«Или присутствие Проглота позволяет мне творить все, что хочется», — подумалось мне. Все-таки очень интересно, чем эти птицы так отметились в Сагерте, что им такой почет?

Служанки уже подготовили сменное платье, а потому к обеду я не опоздала. И с недоумением посмотрела на все тот же ало-золотой подушечный кресло-трон, перед которым стоял отдельный высокий столик.

Проглот, не будь дурак, сразу понял, для кого поставлено это помпезное великолепие. Устроившись на вершине пирамид из подушек — клянусь, их стало больше, — он горестно клекотнул.

— Нельзя его кормить, — всполошилась я. — Он же полчаса назад опустошил кухню.

— Да, я уже слышала. — В столовую вошла Ринари. — Боюсь, что алвориг Алсой может не прокормить столь прожорливую птичку.

— Я не настолько беден, — возмутился Данриэль. — У меня достаточно золота и в замковой сокровищнице, и в моем личном доме в столице.

— Ну, пару лет протянем, — флегматично отозвалась Наставница.

А Проглот ел так, как будто у него есть запасной желудок. Или даже два.

— Может, он еще птенец? — предположила я. — И, мгм, наращивает мощь?

— Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы колдовскую мощь наращивали пирожками? — вопросом на вопрос ответила Ринари. — Таким образом можно нарастить только жировую броню.

— Вообще, — задумчиво произнес Данриэль, — у той птицы Антариус, что видел я, на голове был своеобразный хохолок. Практически корона из трех перьев.

И мы все подозрительно посмотрела на Проглота. Может, он вообще не птица Антариус?

«Или и правда детеныш. Оттого и такой… Толстопопый и неуклюжий. Своеобразные все-таки у Матери-Магии благословения», — подумала я и приступила к трапезе. А то зазеваюсь и Проглот доберется до основного стола.

Опасалась я зря: Проглот наелся и уснул. После чего проявившийся Орин торжественно поднял на руки подушку, на которой возлежал наглец, и шепотом возвестил:

— Готов следовать за вами, квэнни Алсой!

— Потрясающе, — выдохнула я. — Но мне, признаться, абсолютно нечего делать. Дан, я могу тебе чем-то помочь? С твоими делами?

Хранитель Теней пожал плечами и задумчиво произнес:

— Да я на самом деле уже закончил. У меня не так много забот, если исключить непрекращающуюся войну с духами. Все-таки земли вокруг Таэсс-Харна хоть и принадлежат мне, но дохода особого не приносят. Нет желающих тут селиться.

— А я бы хотела почитать газеты, — вклинилась Ринари.

Судя по ее немного расстроенному виду, Венсар уже ушел. Неужели пять часов прошли? Или Тени пришлось уйти раньше?

— В библиотеке целый стеллаж, — улыбнулся Дан. — По моему приказу раз в неделю доставляют по одному экземпляру каждой газеты. Правда, ничего хорошего о нас там не пишут.

— Лиа, девочка моя, составишь старухе компанию?

— Обязательно, — улыбнулась я. — А когда будут свежие газеты?

— Сегодня ночью доставят, — пояснил Дан. — Раз все заняты, то и мне сидеть без дела нехорошо. Возьму несколько Теней, и поохотимся. Расставим силки и к ужину вернемся.

— Ты будешь ловить оленей? — пошутила я.

— Опасную нежить, которую потом продам алхимикам и зельеварам, а на вырученные деньги куплю мясо с фермы, — усмехнулся Данриэль. — Оленина не лучшее мясо, Лиа. Слишком уж она жесткая.

Встав из-за стола, Хранитель Теней коротко попрощался и вышел.

— Орин, — тихо позвала Ринари, — сколько времени Венсар будет восстанавливаться?

— Ох, он почти истаял, — вздохнул Тень. — Думаю, недели ему хватит.

Наставница облегченно рассмеялась:

— Я боялась, что восстановление исчисляется десятилетиями. Было бы грустно не дожить до новой встречи.

— Ринари, — возмутилась я. — Ты собралась умирать?

— Так или иначе, а проживу я куда меньше, чем могла. И меньше, чем хотелось бы, — с деланым равнодушием отозвалась Наставница и обратилась к Орину: — Веди же нас в библиотеку.

Тень кивнул, поудобнее перехватил подушку со спящим Проглотом, и мы дружно покинули столовую.

Услужливый замок сократил наш путь, и вот мы входим под своды библиотеки Таэсс-Харна. Длинные полки теряются в полумраке, а колдовские светильники вспыхивают и гаснут, когда мы проходим мимо.

— Здесь много проклятых книг, — задумчиво произнес Орин. — Но ни одна Хранительница Знаний не пострадала.

— Как же тогда изучать их? — удивилась Ринари.

— Мы можем читать их без вреда для себя, — пояснил Орин. — Но только находясь на Изнанке. Если я прикоснусь к проклятой книге сейчас, то истаю за пару секунд. Итак, вот они, газеты! Правда, в последний год Хранитель перестал их читать.

— Все настолько плохо? Неужели нельзя потребовать опровержения? — нахмурилась я. — Клевета наказуема.

— А нас, к сожалению, никто ни в чем не обвиняет, — хмыкнул Орин. — Кривотолки, намеки. Хранитель пробовал с этим бороться, но: «Все не так, как вы думаете» и «Вам кажется». И отписки Стражей Закона: «Прямого указания на Таэсс-Харн не обнаружено».

— Как интересно, — цокнула Ринари. — Просто запредельно интересно. Так, милейший Орин, а принесите мне за стол — за вон тот, уютный, ага. Так вот, принесите мне за него всю вот эту стопочку.

«Уютным» Ринари назвала стол, находящийся в самом темном углу читальной части библиотеки. Он едва просматривался с того места, на котором мы стояли.

— Надо изучить, что думает о нас враг.

— Враг? — поперхнулась я.

— Какой же ты ребенок, Лиа. А ведь и у тебя скоро пойдут дети. И ты хочешь, чтобы в них тыкали пальцем? Чтобы они росли без сверстников, а в школе сидели в одиночестве? У нас есть лет пять, чтобы переломить хребет общественному мнению. Такая война мне по вкусу.

А я тут же вспомнила, как всего пара писем привела Онхельстер к смуте, и почти искренне посочувствовала Хранителю Закона. Ведь, если я хоть что-то понимаю в подобной «войне», в первую очередь удар будет нанесен по Корвусу. Если подорвать его авторитет, то остальное пойдет легче. Хотя я даже не представляю, что может подорвать авторитет Хранителя Закона.

— Вопиющее нарушение закона, — рассеянно произнесла Ринари. — Или это был не вопрос?

— А я вслух сказала? — удивилась я.

— Угу, — кивнула Наставница и, свернув газету, поманила меня за собой: — Идем же, моя дорогая, идем. Погрузимся в отвратительно-увлекательный мир сплетен и интриг!

Вот только этот мир оказался увлекательным только на словах. На деле это были всего лишь мелкие буковки, сливавшиеся в мерзкие статейки. Статейки, которые обвиняли Теней во всех мало-мальски серьезных происшествиях.

— Знаешь, дорогая, — задумчиво произнесла Ринари. — Скоро нам нанесут добивающий удар. Понять бы только какой.

— Добивающий? — оторопела я и отложила в сторону мерзкую газетенку.

— Угу, — кивнула Наставница и тоже отложила газету. — Орин, ты мог бы положить подушку на стул, ты знаешь это?

— Я очень вынослив, квэнти Ринари, — восторженным шепотом отозвался Тень.

— Ясно, — вздохнула Ринари. — В общем, градус ненависти повышается. Кстати, ситуация с Венсаром уже в газетах. На, почитай.

Если бы Ринари не уточнила, что это то самое, в чем я принимала участие, ни за что бы не догадалась. Если верить газете, то меня в том подвале, во-первых, не было, а во-вторых, Дан забрал своего бойца силой.

Еще был освещен наш танец. Но это мне понравилось, поскольку к статье добавили наше изображение.

— А мы хорошо получились. — Я погладила пальцами рисунок. — Ринари, но ведь Тени защищены Законом. Ничего плохого не может произойти.

Наставница посмотрела на меня с искренней жалостью и пожала плечами:

— Как знаешь. Впрочем, надо вам с Даном в ближайшие дни выбраться в столицу. Показать всем Проглота.

Коротко улыбнувшись, я согласно кивнула, и Ринари вновь углубилась в газеты. Она что-то ворчала себе под нос, а в итоге затребовала ножницы и принялась безжалостно кромсать бумагу.

— На примере этой гадости, моя дорогая, я буду учить тебя создавать общественное мнение. И манипулировать им. И, что самое главное, вовремя замечать, что именно происходит!

Я только кивала и помогала сортировать вырезки по кучкам. А потом взялась вырезать сама, под строгим руководством Ринари. Она, конечно, была против, но я видела, что заклятье дается ей все тяжелей.

К ужину мы управились с половиной газет. И, уходя, оставили после себя целый ворох резаной бумаги.

— Проглот не просыпается, — обеспокоенно заметила я. — Может, стоит вызвать ему целителя?

— Зачем? — поразилась Ринари.

— Сделать промывание желудка. — Я пожала плечами. — Птиц съел столько, что я до сих пор не могу понять, как он по шву не треснул.

— Небесные Странники состоят из энергии, — задумчиво произнесла Наставница. — Насколько мне известно, они не испражняются. Вся поглощенная органика превращается в энергию.

— У него появились яркие крапки на перьях, — с нежностью произнес Орин. — Воистину, квэнни Алсой, ваше появление — это новая веха в истории Таэсс-Харна. Я чувствую, что на нас сейчас смотрят все Тени, собравшиеся в Харн-Таэссе.

— Ох, надеюсь, я хорошо выгляжу, — отшутилась я.

Мне до сих пор не удалось понять, что я чувствую по отношению к постоянному наблюдению. Быть может, у меня просто не было достаточно времени? А с другой стороны, в Онхельстере за мной тоже постоянно наблюдали. И слуги, и приставленные отцом люди. И мачеха с сестрой. Интересно, как они там?

— Как ты думаешь, может, стоит написать письмо в Онхельстер?

Ринари с любопытством на меня посмотрела и спросила:

— Я так понимаю, ты им уже все простила.

— Не то чтобы простила, но я уже не злюсь, — честно призналась я. — Хорошо бы объясниться с Даном. Ну, про то, как именно я оказалась в нужном месте в нужное время.

— Мне кажется, он и так все понял. Помнишь, я же подслушала, как он все вытащил из Риетты — осторожно ответила Ринари. — Но если тебя это беспокоит, то вечером я сама с ним поговорю. Мы же все равно собираемся рассказывать страшные истории о Небесных Странниках.

— Признаюсь, что считаю минуты до вечера, — улыбнулась я. — А говорить с Даном не надо. Я помню, что он вытащил из Риетты всю историю. Просто мне хочется и самой с ним это обсудить.

— Бывает, — пожала плечами Наставница.

Прежде чем идти на ужин, мы занесли в комнату Ринари все газетные вырезки. Она пообещала разложить их по отдельным конвертам.

— Кто-то очень грамотный начал войну против Хранителя Теней, — задумчиво произнесла она и вышла из своих покоев.

— Я так понимаю, что под словом "грамотный" ты имеешь в виду не чистописание?

— Понимаешь, — Ринари рассеянно провела по губам пальцем, затянутым в перчатку, — этой книге, в которой описывается способ информационной войны, всего двадцать лет.

— Всего?! — возмутилась я.

— Всего, — кивнула Наставница. — Книга скучная, и написана она на редкость мерзким языком. Как будто автор, который, к слову, неизвестен, не хотел, чтобы кто-то читал его труд. Так вот, тираж у книги мизерный, и большая часть осела в королевском книгохранилище. Я свой экземпляр получила в подарок. И скажу тебе откровенно, настолько занудное чтиво найдет своих ценителей не скоро.

Я с уважением покосилась на Ринари:

— Какие интересные тебе дарят подарки.

— Ах, этот алвориг искренне верил, что я соглашусь бежать с ним. Двадцать лет назад я была молода и хороша собой. Это лет пять спустя я начала стареть с невероятной скоростью. А всему виной проклятый артефакт.

Орин, несший Проглота, кашлянул и осторожно спросил:

— А что за артефакт?

— Вы будете смеяться, — с горечью произнесла Ринари. — Но мое здоровье было уничтожено из-за артефакта, возвращающего мужскую силу. Известный столичный алвориг не захотел обращаться к целителям — ведь все узнают — и приехал в Онхельстер. Заплатил алворигу Даллеро-Нортон, и тот приказал мне пробудить ото сна артефакт, который спал больше восьмидесяти лет.

Восемьдесят лет сна! Удивительно, что ей удалось выжить.

«Как отец мог заставить Ринари так рисковать?!» Это попросту не укладывалось у меня в голове. Кажется, я совсем не знала тех, кого называла своей семьей.

— Какая подлость, — выдохнул Орин.

— Да. Но я отомстила, — неприятно усмехнулась Ринари. — У меня ведь уже был тот труд, про войну слухов и сплетен. Так что… Не сильно-то негодяю помогло возвращение мужской силы. К тому же артефакт давал временный эффект. Пять лет, и все.

— Думаю, в следующий раз он обратился к целителям, — хмыкнула я.

А Ринари звонко рассмеялась:

— А вот и нет! Артефакт Рисиды был создан для безнадежных случаев и нацелен на воспроизводство потомства. Так что тот алвориг наплодил бастардов, и на этом вся его мужская сила кончилась. Целители после артефакта Рисиды бессильны. Он приезжал спустя несколько лет в Онхельстер. Скандалил, кричал, требовал вновь пробудить артефакт. Или вернуть деньги — ему детей содержать не на что. Но, увы, о последствиях он был предупрежден.

— Так он, получается, еще и не очень умный, если все равно настоял на использовании артефакта, — заключила я и вошла в столовую.

— Он решил, что я обманываю его. — Ринари пожала плечами. — Мы ведь обсуждали это все втроем. И вначале я доказывала твоему отцу, что нельзя пробуждать артефакт. Что он отнимет у меня слишком много сил. Но твой отец не послушал. После я начала объяснять, отчего не стоит использовать "Последний шанс Рисиды", но мне уже никто не поверил. Зато и претензий потом ко мне не было.

Сев за стол, Ринари с усмешкой добавила:

— Вернее, были. Но я послала твоего отца в… Кхм, в общем, я оставила алворига Даллеро-Нортон разбираться в одиночестве. А сама ушла в библиотеку.

Мы устроились за столом, а Дана все еще не было. Помня, что он отправился расставлять силки на нежить, я поежилась. Он ведь не мог пострадать? Через несколько минут в столовую проскользнула Ронна и, подойдя ко мне, шепнула:

— Хранитель Теней просит простить его за задержку. Он сейчас подойдет.

После слов служанки я немного успокоилась и с улыбкой посмотрела на Проглота. Орин водрузил подушку со спящей птицей на вершину пирамиды подушек. Преисполненный беспокойства, Тень замер рядом: вдруг птица Антариус упадет? Проглот же, еще даже не проснувшись, принялся пощелкивать клювом и вытягивать шею. Он явно искал еду, и это немного пугало.

«Или же еда ему снится», — хмыкнула я про себя.

— Ты только посмотри, — цокнула Ринари. — Хорошо, что вы с Данриэлем уже супруги. А то бы он нас вместе с Проглотом отправил куда подальше.

— Ни за что, — рассмеялся вошедший в столовую Хранитель Теней. — Свою жену я не отдам никому.

На щеке Дана лихорадочно горела метка. Нахмурившись, я поднялась ему навстречу и, когда он подошёл ближе, коснулась отметины:

— Что случилось?

— Истратил много сил. — Дан перехватил мою руку и коснулся губами кончиков пальцев.

От этого нехитрого действия меня окатило жаром. Загорелись щеки, а губы засаднили и пересохли. Я вспомнила совсем другой момент, когда он так же нежно, но сильно касался губами моих ладоней. Ох, сейчас не время для таких мыслей.

— Что мы сегодня едим? — спросил Дан, выпуская мою руку.

— То, что не доел Проглот, — фыркнула Ринари, которая, судя по хитрой улыбке, все-все поняла.

— Мое любимое блюдо, — рассмеялся Хранитель Теней.

Тихо курлыкающий Проглот так и не проснулся. Только уложил голову на плечо Орина и, довольный, закурлыкал еще басовитей. И не проснулся, даже когда в столовую внесли ароматный суп.

— Всё-таки птенец, — хмыкнул Дан.

— Думаешь? — спросила я.

— Уверен, — он хитро улыбнулся. — Предлагаю перейти к пылающему камину.

Вне себя от нетерпения, я поднялась из-за стола и приняла протянутую руку Дана.

— Я счастлив от возможности прикасаться к тебе, — шепнул он вдруг.

От этого неожиданного откровения у меня потеплели щеки.

— Признаюсь, что мне тоже хочется прикасаться к тебе. Изучать текстуру кожи и… Неважно.

Мое желание исследовать явно оскорбительно, ведь Дан хочет ласкать. А я стремлюсь к познанию того, чего раньше в моей жизни не было. Или это одно и то же? Ох, некоторые вещи такие сложные для понимания.

«Но я со всем разберусь».

Большая гостиная оказалась не только большой, но и пустой. Огромное гулкое помещение и такой же исполинский камин, в котором сейчас танцевало пламя. И еще три массивных кресла, что стояли напротив пламени.

— А где же место для Небесного Странника? — с искренней обидой спросил Орин.

А я поняла, что если Проглот действительно ребенок, то доверять его Тени нельзя: на выходе мы получим избалованного капризулю.

— Я возьму его на руки, — сдержанно улыбнулась я и заняла центральное кресло.

Справа от меня сел Дан, слева — Ринари. При этом Наставница чему-то тихонечко усмехнулась, но пояснять свой смешок отказалась. Ничего, расспрошу потом.

— Вы даже не представляете, какая это честь, — с легкой укоризной произнес Орин.

— И хорошо, что не представляю, — спокойно сказала я. — Кто-то должен сохранять спокойствие.

Орин коротко поклонился и водрузил мне на колени подушку с Проглотом.

— Кто первый? — с интересом спросила Ринари и сама себе ответила: — Думаю, я.

— Стараюсь не спорить с женщинами, — улыбнулся Дан и, перегнувшись в мою сторону, провел кончиками пальцев по перьям Проглота. — Теплый.

— Конечно, — удивилась я. — Он же еще живой.

— Еще? — поперхнулась Ринари. — Добрая ты у меня.

Пожав плечами, я ничего не ответила. Возможно, мне просто не удалось правильно подобрать слова, но… Меня ведь поняли?

Немного помолчав, Наставница начала рассказ:

— Небесные Странники всегда приходили с Севера и выбирали себе в спутники выдающихся магов и колдуний. Это официальная версия. А вот неофициальная правда звучит иначе: выбранные люди становились выдающимися колдунами или магичками. Интересный нюанс, не правда ли? Эту правду старательно умалчивали, поскольку на птиц развернулась настоящая охота. Выбранных ими спутников убивали, а Небесных Странников привязывали к себе кровавыми и жестокими ритуалами. Неудивительно, что в итоге птицы перестали появляться в Срединной Империи. Последний раз птица Антариус приходила к Лайлин Нортон, твоей прапрабабушке, Лиа. Именно ей удалось вернуть величие роду. Несчастная сирота и слабая ведьма… Почему Небесный Странник выбрал именно ее, не мог понять никто.

Повисла пауза. Я пыталась представить Лайлин Нортон, но у меня никак не получалось. До сегодняшнего дня мне не приходилось слышать этого имени. В Онхельстере вообще не особенно любили вспоминать семью моей матери.

— Лайлин была слаба телом, да и магический дар у нее был невысок. Однако она очень привязалась к своему Страннику, которого назвала Искоркой. И ей пришлось стать сильней. Квэнти Нортон создала несколько артефактов, назначение которых умалчивается. Однако эти вещи были переданы в императорскую сокровищницу, а взамен Лайлин Нортон получила имперскую неприкосновенность. Вот только были люди, считавшие, что им дозволено больше, чем другим. Лайлин была убита, а Искорка… Искорка исчез, чтобы вернуться через пару лет. Прежде золотистый, Небесный Странник был угольно-черного цвета. И за одну ночь сразу три богатых и влиятельных рода перестали существовать. А на рассвете Искорка рассыпался пеплом, ведь Небесные Странники не могут убивать. Они не способны защитить себя и, выбирая между своей смертью и смертью другого разумного, всегда предпочтут умереть. Они даже не могут защитить своих спутников.

— Зато могут отомстить. — Я совсем другими глазами посмотрела на толстопопого Проглота. — Надеюсь, его перья никогда не окрасятся в черный цвет.

— Пока я жив — никогда, — уверенно произнес Данриэль.

— На примере Лайлин нам стала известна часть способностей Странников, — продолжила Ринари. — Они могут исцелять врожденные заболевания. Слепоту или паралич. А еще Искорка мог перенести квэнти Нортон в любую точку мира. И, как считают современники Лайлин, он проводил ее на Изнанку, с которой она принесла сырье для своих артефактов. После смерти Лайлин род Нортон считался прерванным, пока спустя пятнадцать лет не появился ее сын. Ублюдок Нортон. На щеке юноши горела метка Странника — золотистое перо. И он был не только невероятно везуч, но еще и запредельно силен. Отец Дилмара Нортона неизвестен, хотя многие считают его бастардом тогдашнего Императора.

— Наверное, он почуял во мне кровь Лайлин, — негромко произнесла я и поморщилась от того, как это неуверенно прозвучало.

Я точно знала, что Небесный Странник пришел из-за благословения Матери-Магии. Впрочем, вполне возможно, что и Лайлин получила подобный дар.

— Это была весьма поучительная и грустная история, — медленно произнес Дан.

— Она закончилась, — пожала плечами Ринари. — Настало время новой истории.

И это прозвучало весьма двусмысленно. Не то Наставница имела в виду, что Дану пора рассказать то, что он знает. Не то она хотела сказать, что теперь наступило время нашей с Проглотом истории.

«Надеюсь, что мы со Странником ни в какие приключения не вляпаемся. Иначе у потомков будут вопросы, отчего же я назвала его именно Проглотом», — подумала я и поежилась. Стоило прислушаться к Лорейн и назвать птицу как-нибудь высокопарно-возвышенно.

— Небесные Странники не были совсем уж диковинкой. — Дан вытянул ноги к огню и кривовато улыбнулся. — В столице всегда было два-три целителя, которых сопровождали эти птицы. Выпускники Высшей Академии Целительства уходили в леса Сагерта на год и один день, чтобы найти птицу и, вернувшись, занять достойное место среди целителей. Боевые маги никогда не становились спутниками Странников. Оно и понятно, этим птицам чуждо насилие. И тем чудовищней был поступок алворига Тер-роена, который замучил своего спутника на жертвенном алтаре. Именно он уверил Хранителя Закона, что Странники могут решить проблему Разлома. Как именно — неизвестно. Эту-то информацию мои Тени раздобыли с большим трудом. Но факт есть факт: сейчас Проглот единственный Странник в Сагерте. Более того, он первый Странник за последние десять лет, выбравший себе спутника.

— Пойдут слухи, — прищурилась Ринари. — Не могу понять, к лучшему или к худшему. Данриэль, как вы пропустили полноценную войну, развернутую против вас в газетах?

Хранитель Теней пожал плечами:

— Что я мог сделать? Дать опровержение? Так прямо меня ни в чем не обвиняли. Выйти в свет и провести разъяснительную беседу? К тому моменту, как я понял, что происходит, меня уже никуда не приглашали. Кроме замка Хранителя Закона. И, что самое главное, у меня не было времени. Это сейчас затишье, духи только-только пробуждаются. В остальное время года мне не до статеек. Я ведь не просто полирую Зеркало и раздаю приказы. Я отправляюсь вместе с Тенями к морю и…

Он посмотрел на меня и поспешно добавил:

— И совсем ничем не рискую. Кхм.

Я выдавила бледную улыбку и притворилась, что поверила.

— Хороший полководец не лезет в гущу боя, но всегда находится неподалеку, чтобы видеть, что именно происходит, — с чувством произнесла Наставница. — Что ж, будем надеяться, что слухи сыграют в нашу пользу. И что завтра-послезавтра к нашим воротам не придет толпа обывателей, желающих любой ценой спасти бедного-несчастного Странника. Если вы не против, то я уединюсь в своих комнатах. В этих статьях есть что-то, что не дает мне покоя.

— Что-то кроме грязных сплетен? — удивилась я.

— Именно, — кивнула Ринари. — Понять бы только, что именно. Доброй ночи. Не забудьте передать птицу Орину, а то вас потревожат в самый неудобный момент.

Подмигнув, Наставница поднялась на ноги и ушла.

— У тебя веселая наставница, — оценил Дан и добавил: — Давай помогу. Оставим его здесь, а Орин присмотрит. Верно, Орин?

Тень тут же появился и чуть гнусавым голосом произнес:

— Очень жаль Искорку. Но я вспомнил, что у нас, в Сагерте, тоже видели черного Небесного Странника. Никто не верил тому безумцу.

— Давно? — заинтересовалась я.

— Очень давно, — вздохнул Тень. — Я был ребенком, когда эту историю рассказывал дед моего друга. Черный Странник прилетел к ручью и стал водой. И на месте того ручья возникло болото с ядовитыми ягодами. Брусника и клюква выглядели очень аппетитно, они были крупными и ковром устилали мох. Вот только достаточно было одной проклятой ягодки, чтобы отравить весь чан с вареньем или морсом. А люди, зашедшие в сердце болота, никогда не возвращались.

— Черная пуща, — опознал местность Данриэль. — Неприятное место. Пущу тщательно охраняют, потому что противоядие так и не нашли.

— Но разве пуща — это не лес? — удивилась я.

— Вокруг болота вырос труднопроходимый густой лес, — кивнул Дан. — Там все ядовитое: и трава, и цветы, и ягоды. Удивительно красивое и опасное место. И живности нет никакой, даже насекомых. Только растения.

— Жуть, — передернулась я.

Оставив Проглота под присмотром Орина, мы ушли в нашу спальню.

— Все-таки Небесные Странники очень непростые создания, — со вздохом произнесла я, когда Дан вышел из купальни.

— Согласен. Помочь с волосами?

Неуверенно улыбнувшись, я кивнула. Дан зашел мне за спину и принялся аккуратно разбирать пряди. Помощь мужа была скорее незатейливой лаской, чем попыткой заплести мои волосы в свободную ночную косу.

— Можешь сесть? — Я кивнула на постель.

— Да, — коротко ответил Дан.

Наскоро заплетя косу, я устроилась рядом с мужем.

— Я могу коснуться тебя?

— Да, — так же ровно и спокойно произнес он.

Подняв руку, я осторожно, едва касаясь, провела пальцами вдоль линии скулы. Огладила все еще горящую метку Теней и соскользнула подушечками пальцев на подбородок. Идеально гладкий, как будто Дан и думать забыл о своей бороде.

Осмелев, я подалась вперед и коснулась губами его виска. Там заполошно билась жилка, и не успела я подивиться этому, как оказалась на постели, а сверху нависал Дан.

— Ты сводишь меня с ума, — жарко выдохнул он. — Такая нежная, чистая, невинная. Такая моя.

От его горячечного шепота во мне что-то перевернулось, откликнулось на его слова, и я, не позволяя себе задуматься, сама обняла Дана. Обняла и притянула к себе, целуя в уголок губ. Ответом мне стал тихий вздох и жадный, исступленный поцелуй.

— Ты…

Рядом с нами, практически впритирку, полыхнуло золотое пламя, и на постель шмякнулся Проглот. Радостно курлыкнув, он втиснулся между мной и Даном, а после… А после вновь засунул голову под крыло и тихо засопел.

— Что ж, — кашлянул Хранитель Теней. — Что ж, доброй ночи.

Он ласково коснулся губами моего лба и лег рядом, набрасывая на нас троих одеяло.

— Сильный мужчина здесь ты, а не я, — возмутилась я и спихнула на него Проглота.

— Сильный мужчина здесь я, — согласился Дан и добавил: — А еще терпеливый, да.

— Доброй ночи, — шепнула я и взмахом руки погасила свет.

После чего коснулась кончиками пальцев губ. После поцелуя они стали такими чувствительными…

«Стоит признать, что чувство момента у Небесного Странника не самое лучшее, — подумала я и прикрыла глаза. — Ничего, когда-нибудь он повзрослеет».