Глава 11

Илуор нид Энтан

Для запутавшегося оборотня есть только одно лекарство – ночь в лесу. Отдать свой разум на откуп зверю, отпустить себя, позволить чутью вести.

По залитой лунным светом поляне метался огромный свирепый зверь. Он сражался с собственной тенью, рвал клыками воздух, бил неведомого врага мощными лапами. Илуору нид Энтану не было равных среди его народа, ни один оборотень не рискнул бы по собственной воле выйти против своего князя. Но что делать, если враг затаился внутри?

Илуор перекинулся в человеческую форму и, покрытый потом, тяжело дышащий, рухнул на землю у корней векового дуба. Старики говорили, что если встретить в лесу белого волка, охранителя, то вежливый и почтительный оборотень может попросить об исполнении своего желания. Нид Энтан встретил всех трех.

«– Доброй ночи. – Он склонил голову, но не опустил взгляда. – Могу ли я чем-то помочь?

Охранители не двинулись, и только ветер, что тревожил белоснежную шкуру, показывал, что они не вернулись к своей каменной форме.

– Все, чего я желаю, может быть достигнуто упорным трудом, – спокойно сказал Илуор. – И есть желание, которое не можете исполнить даже вы.

Тучи закрыли небосвод, и нид Энтан, глядя, как исчезают охранители, горько произнес:

– Никто не способен вернуть память впавшему в гон оборотню».

В действительности он не хотел помнить. Он слишком хорошо знал, что способен сделать охваченный звериной похотью оборотень с юной человеческой девушкой. Именно поэтому, когда ти-Риэл сказал, что стер Арфель память… Именно поэтому Илуор отреагировал спокойно. Нид Энтан был уверен, что свободный боец действовал по просьбе девушки. Он не мог представить, что ти-Риэл надругается над разумом уже настрадавшейся травницы.

Но когда Арфель сказала, что к концу недели к ней вернется память, – оборотень не мог этого допустить. Не только потому, что она носит его ребенка, нет. Хотя и это тоже важная часть его решения. Нет, он всего лишь хотел избавить ее от ночных кошмаров. Маги легко исцеляют тела, но души… Души лечит только время, а оно помогает не всегда. Он хотел вернуть воспоминания себе и честно, откровенно рассказать Арфель обо всем, что произошло. Рассказать и убедить ограничиться простым знанием. Да, скорее всего, ей бы и после подробного, обстоятельного рассказа начали бы сниться кошмары, но с такими снами способно справиться и зелье. А вот настоящий, глубинный страх перед зверем в человеческом обличье… Нет, он должен, обязан был защитить ее от этого. Обязан, но не знал как.

До того как он встретил охранителей, он собирался просто солгать. Случаев, когда впавшие в гон юнцы вырывались из-под контроля наставников, было достаточно. Он знал, что и как могло произойти (и произошло), и он бы смог убедить Арфель отказаться от памяти. Но охранители смогли сделать то, что было не под силу ни одному менталисту. Они смогли вернуть ему память.

– Ты мчался так, будто под лапами вместо мягкой земли горящие уголья. – Из-за темного ствола вышел Сайрен.

– Я встретил охранителей, – коротко ответил Илуор.

– О, и ты был достаточно вежливым и почтительным оборотнем? – с интересом спросил друг и сел на соседнюю корягу.

Илуор прикрыл глаза, усмехнулся и честно ответил:

– На самом деле я мог бы быть более почтительным. И более вежливым. Знаешь, как-то не заготовил речь на случай встречи с охранителями.

– А зря, – философски хмыкнул Сайрен. – Я вот всегда держу в уме нечто вроде: «Благоговею, видя надежду и опору Серого Дола, и…»

– Знаешь, от тебя это звучит скорее издевательски, – невесело рассмеялся нид Энтан.

Сайрен пожал плечами и спросил:

– Так какое твое желание они исполнили? Если вспоминать соплячество, то ты всегда хотел стать сильным и достойным оборотнем, возглавить свой отряд и попробовать себя в Круге Испытаний. Ты, как мне кажется, исполнил все свои мечты.

– И неосторожно высказался, – усмехнулся Илуор.

На него будоражащей, цветочной волной накатили воспоминания. Воспоминания о тонкой коже, нежных руках и волнующем запахе. Он помнил сердито закушенную губу «Мне не нравятся оборотни» и сияющие глаза «Может быть, ты не так плох». Он помнил, как завоевал ее доверие. Как получил ее согласие. Он помнил, как, будучи на пике гона, остался человеком. Он помнил Арфель такой, какой ее не видел никто и никогда: робкой, испуганной и воодушевленной одновременно. Он помнил, как на место опаске пришло робкое доверие. Доверие, которое было растоптано.

– Кажется, я нашел свою ша-раарти, – сказал нид Энтан, когда молчание затянулось.

Вместо ответа Илуор услышал треск пламени и почуял человеческий табак.

– Ты единственный курящий оборотень.

– Хоть в чем-то первый, – усмехнулся Сайрен и выпустил в черное небо клуб дыма. – Ты нашел свою ша-раарти? Действительно? Мог бы меня спросить, я бы тебе адрес подсказал. Такой, знаешь, простой: пересечение центральной и рыночной улицы, дом семь, спросить целителя Ричарда.

Нид Энтан поморщился от запаха дыма и спокойно сказал:

– Охранители вернули мне память.

Молчание Сайрена было весьма и весьма красноречивым. Оборотень докурил, уничтожил остатки сигареты и вкрадчиво уточнил:

– То есть, встретив охранителей, ты попросил их вернуть тебе память? Тебе настолько нравятся плачущие и кричащие женщины? – с отвращением спросил Сай. – Мы оба понимаем, что ты… Что звериная похоть…

Сайрен не мог найти подходящих слов. Он, как никто другой, знал, что с оборотнями делает гон. Он знал, что никто не способен ни остановить вошедшего в раж зверя до, ни простить его после. Увы, жители Серого Дола носят в себе собственный Ад, который иногда прорывается наружу.

– Я хотел рассказать ей. Честно рассказать и попросить не возвращать воспоминания. – Илуор запрокинул голову и посмотрел вверх. – Не потому, что я боюсь отвечать за свои действия. А потому, что для юной девушки такие воспоминания – непосильная ноша.

– Не могу сказать, что понимаю ход твоих мыслей, – Сайрен пожал плечами, – но звучит приемлемо.

– Я не был груб, Сай. С ней я остался человеком.

– Врешь, – выдохнул тин Шторм. – Это невозможно.

– Это факт. Она была напугана, – Илуор сжал кулаки, – в комнате была какая-то дрянь, не то артефакт, не то еще что-то. Эта вещь действовала и на меня, и на нее.

– Успокаивало? – Оборотень вытащил еще одну сигарету.

– Как же, – нид Энтан передернул плечами, – напротив, усиливало плотское влечение в десятки раз. Я должен был сойти с ума, но ее запах, сладкий цветочный аромат – я остался человеком. Больше того, зверь сам уступил место человеческому сознанию. Потому что она была напугана. Если бы не артефакт, Сай, я бы смог отпустить ее. Взять гон под контроль. И тогда все могло быть иначе.

– Ты бы не сделал ее своей? – провокационно спросил Сайрен.

– Я бы ушел, чтобы никогда не вернуться. – Оборотень повернулся к другу и забрал из его пальцев тлеющую сигарету. – Ша-раарти и то-соэлен счастливы только вместе. Знаешь эту фразу?

– Все знают.

– И неправильно понимают, – нид Энтан криво ухмыльнулся, – «счастливы вместе» все привыкли понимать так, будто по раздельности мы несчастны. На деле же это значит, что счастливы должны быть оба. Одновременно.

– Ты можешь…

– Ничего не могу. Встреть я ее раньше – были возможны варианты. В конце концов, на корону из сплетенных рогов были и иные претенденты.

– Если хочешь, то я…

– То ты мог бы заняться ти-Риэлом. Утром мы прибудем в дом целителя за моей ша-раарти. К этому моменту мне нужны подробные и адекватные документы, где будет четко сказано, кто, когда и как научил ти-Риэла изменять человеческую память. Матрица заклятья должна быть приложена. Как и официальные извинения Серого Дола.

– А самого ти-Риэла приложить к заявлению? – деловито уточнил Сайрен.

– Ти-Риэл оборотень, и казнить его будут оборотни, – жестко произнес нид Энтан. – Когда вернемся в Серый Дол, я сделаю это сам.

– Ты не можешь, Арена стирает все грехи, – напомнил тин Шторм. – Ты должен был убить его там.

– Могу и сделаю, – жестко произнес Илуор. – Если я поступлю недостойно – меня убьет корона. До тех пор все мои действия априори правильные.

Сайрен внимательно посмотрел на друга и уважительно кивнул:

– Правильно, пусть наша жизнь будет яркой, запоминающейся и короткой. Мне нравится. Только, когда будешь убивать ти-Риэла, свою ша-раарти не зови смотреть. Она не волчица, не оценит.

– Я не дурак, Сай.

Тин Шторм пожал плечами и легко перекинулся в оборотня. До утра оставалось не так много времени, а работы был непочатый край. Но это гораздо лучше, чем самый близкий, единственный друг, погружающийся в болото из смеси традиций и «я-должен-сделать-как-лучше». Увы, тин Шторм знал, что «как лучше» никогда не получается. Вот вообще никогда.

Арфель Льефф

За завтраком Арфель была бледна и не съела ни единого кусочка. Кое-как впихнула в себя переслащенный чай и попросила завернуть с собой несколько булочек с корицей. Под укоряющими взглядами ей стало стыдно, но аппетит все равно не пришел. Каэль коснулась ее руки и ободряюще улыбнулась:

– Подстрелю для тебя зайца.

– Я приказал собрать нам несколько корзин с провиантом, – одновременно сказал Ричард. – Все будет хорошо. Обязательно.

Госпожа Льефф только кивнула, ей было необходимо это насквозь фальшивое заверение. Ей нужно слышать, что все будет хорошо, нужно, даже необходимо ощущать поддержку.

– Разумеется, все будет хорошо, – хмыкнула Эзра и отставила в сторону опустевшую чашку. – Серебряный врачеватель – это вам не кот нагадил. Я еду с вами.

– Как?! – поразилась Арфель.

– Положение семь, подпункт двенадцать Устава Серебряных Врачевателей, – ухмыльнулась Эзра. – Я имею право инспектировать работу любого имперского целителя. Прости, Ричард, но я сомневаюсь в твоих способностях.

И она весело подмигнула целителю, после чего добавила:

– Хотя ты, конечно, можешь обжаловать мое решение.

– Ну что ты, что ты, – хмыкнул господин Дэррик, – я и сам сомневаюсь. Я ж никогда не видел беременных женщин.

На последней фразе он не сдержал смешок, а Арфель расслабленно откинулась на спинку стула. Сразу как-то и есть захотелось. Нет, на самом деле госпожа Льефф понимала, что Эзра, скорее всего, следует в Серый Дол по своим собственным причинам. Но все же с ней было спокойней.

– Погоди, а ты не боишься, что… – Каэль пощелкала пальцами, подыскивая слово, и в итоге обтекаемо продолжила: – Что оборотни могут захотеть от тебя чего-нибудь неподобающего?

Врачевательница вытащила из-за пазухи свой серебряный диск и криво усмехнулась:

– Изначально я решила стать не просто целителем, а серебряным врачевателем именно ради иммунитета к большинству законов и соглашений. Серебряную никто не может согласить. Как и жен и незамужних дочерей серебряных врачевателей. Удивительно, да? Императрицу можно, а меня – нельзя.

Арфель внимательно посмотрела на Эзру и не стала задавать глупых вопросов о том, почему она была столь упряма и решительна на этом тернистом пути. Серебряный врачеватель женского пола – это очень, очень необычно для Империи. И очень знаково – кто знает, что ей пришлось сделать для достижения цели?

– А я пыталась выбить себе право именоваться боевым магом только для того, – вдруг сказала Каэль, – чтобы иметь возможность защищать себя самостоятельно. Хочешь согласить меня? Победи на дуэли и соглашай мое полумертвое бесчувственное тело.

За столом воцарилась тишина. Арфель почувствовала себя неуютно, ей нечего было сказать на такие откровения. О желании Каэль защищать себя она знала, вернее, догадывалась. Леди Эзра… По врачевательнице было сложно судить о возрасте, так что леди могла пережить многое. Или наблюдать многое – Арфель хватило простых наблюдений, чтобы навсегда отказаться от идеи выйти замуж.

Леди Эзра встала, долила себе чай и пододвинула к Арфель блюдо с булочками:

– Съешь хоть одну. Хотя бы через силу. Пора уже принимать витаминные зелья, а на голодный желудок… Ну, в лучшем случае тебя будет мутить полдня.

– Не будет, – улыбнулась Арфель. – Я изменила рецептуру, как раз на тот случай, если женщина не сможет принимать и зелье, и пищу.

– Я не видела этого патента, – насторожилась серебряная.

– А его и нет, – пожала плечами госпожа Льефф. – У меня достаточно наработок, но если они кому и принесут пользу, то оборотням. В Империи слишком много юридических заковырок. Да и жить мне предстоит в Сером Доле.

– Ты планируешь продолжать? – удивилась Каэль и поспешно пояснила: – Я имею в виду, ты планируешь лечить оборотней?

– Я планирую остаться собой, – спокойно ответила Арфель. – Я лечила и людей, и оборотней, и даже зверей. Я создаю травяные эликсиры и смеси сухих трав, и да, я собираюсь это продолжить. Может, у меня будут клиенты, а может, я займусь наукой. В любом случае я не буду праздно сидеть дома в ожидании, пока стану ненужным придатком к собственному ребенку.

– Там есть кшэртрии, вполне вероятно, что им нужен целитель, – рассудительно заметил Ричард. – Или травница. Вообще, у нас ведь нет никакой реальной информации о Сером Доле. Нам придется все познавать на личном опыте. Говоря о реальной информации, я подразумеваю быт. Сколько целителей у оборотней и каков их статус, что они знают и умеют. Мне кажется, там должно быть очень мало по-настоящему опытных врачевателей – нет особого смысла выбирать такой сложный путь, когда твои сородичи в тебе практически не нуждаются. Оборотни ведь крайне редко обращаются к целителям.

– А еще тебе следует переодеться, – невпопад сказала Каэль и пояснила: – Надо спрятать браслет.

Арфель удивленно посмотрела на подругу:

– А разве смысл не в том, чтобы оборотни его увидели? Я не уверена, что смогу им воспользоваться. Вернее, я уверена, что воспользуюсь им ради спасения жизни, но мне бы хотелось обойтись одними угрозами.

– Да, а ты уверена, что тебе не прикажут надеть какую-нибудь хламиду с длинным рукавом? – выразительно хмыкнула госпожа Хемм. – Ты уверена, что не найдется какой-нибудь оговорки, что узы ша-раарти на человеческой руке надо прятать?

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась травница.

– Всего лишь придержать козырь. Когда ты въедешь в Серый Дол, я тебя уверяю, комитет по встрече будет огромен. Вряд ли они захотят выразить тебе свое почтение, сама понимаешь. – Каэль невесело рассмеялась. – Но они обязательно придут посмотреть. И вот тогда-то ты сразу всем покажешь Лунного Убийцу.

– Хорошая идея, – кивнула Арфель. – Утром последнего дня пути я переоденусь в платье с коротким рукавом и забинтую руку. А ближе к Серому Долу – есть же там столица или город? – сниму бинт, но рукой постараюсь особо не шевелить.

Раздался дробный, нервный стук в дверь, и служанка, не дожидаясь разрешения, ворвалась в столовую:

– Там! Там делегация оборотней! С жу-у-уткими тварями!

– Прям жуткие? – хмыкнул Ричард и встал. – Вероятно, ты впервые увидела волкособов.

– Кого? – вздрогнула Арфель и тут же подхватила чашку, которая едва не перевернулась.

Пока целитель Дэррик подбирал слова для объяснения, его опередила Каэль:

– Особая порода собак. Обычные псы боятся оборотней, потому они вывели свою породу. Есть мнение, что интеллект у волкособов выше, чем у обычных псов.

Травница только тяжело вздохнула: мало ей оборотней, так у них еще и собаки непростых пород. Это ж какие там монстры, если они оборотней не боятся? С одной стороны, Арфель всегда любила собак, и чем крупнее и лохматее – тем больше счастья. Так и не сподобилась завести себе пса. А с другой стороны, она неделями в лесу пропадает… пропадала, какой пес это потерпит? С собой брать – ну уж нет, собаки по деревьям не лазают, а смотреть, как волки сжирают родную душу, – да ни за что!

– А еще есть мнение, – вступила Эзра, – что оборотни своих псов дрессируют. И проводят жестокий отбор: агрессивных, необучаемых псов усыпляют, и потомства от них не остается и линию не портит.

– Скоро мы все это увидим, – подытожила Арфель. – Идем знакомиться?

Ричард вышел за дверь первым, что очень не понравилось госпоже Хемм, и она заворчала:

– Он, конечно, мужчина. Но боевик тут я, вообще-то.

– Мы вроде не должны нападать, – шепнула в ответ травница. – Может, он решил "жутких тварей" подстраховать? А то вдруг мы решим испепелить их всех вместе с нид Энтаном и сказать, что просто испугались и не заметили князя луны. Или лунного князя? Как его правильно?

– Князь Луны, – коротко бросила Эзра. – А вот княгиня была бы лунной, но такого не было ни разу. Вернее, было – лунная княгиня и князь луны привели оборотней в наш мир. После ее смерти лунных княгинь больше не было.

Выйдя на улицу, Арфель с трудом подавила позорное желание юркнуть обратно в дом. Твари и правда были жуткими: лохматые, мощные псы размером с теленка заполонили сад. Госпожа Льефф попробовала пересчитать волкособов, но потерпела сокрушительное поражение – они слишком быстро перемещались. Псы кружили по саду, но при этом не подходили к людям и держались на расстоянии от оборотней.

Арфель прищурилась и, не обнаружив ти-Риэла, облегченно выдохнула. Ей было очень стыдно, что ее проблемы заставили подругу ощутить застарелую боль. Но кто это, рядом с нид Энтаном? Высокий, почти одного роста с князем луны, крепкий, загорелый. Волосы белые-белые, но брови темные. Неужели красит?

Илуор сделал несколько шагов вперед и поклонился:

– Арфель Льефф.

– Милорд, – ответно склонила она голову. – Пришло время выхода?

– Да, – кивнул оборотень и добавил: – Но есть и другие вести. Я приношу свои искренние извинения за то, что вы были вынуждены находиться в обществе свободного бойца ти-Риэла. И я должен объяснить, полагаю, отчего это произошло. Да, я знал, что он изменил вашу память, но, к моему глубокому сожалению, мне не пришло в голову, что это было сделано без вашего на то позволения. И без вашей на то просьбы.

Травница подавила непристойное звукобуквенное выражение своего недоумения и очень вежливо спросила:

– А вы считаете, что я могла попросить его об этом?

– Да, Арфель. Я считал, что ты его об этом попросила. Или согласилась на его предложение. Оборотень во время гона отвратителен, и даже волчицы иногда предпочитают стереть себе подобные воспоминания. Я позволил себе судить о ситуации слишком поверхностно и слишком по-волчьи.

– Ваши извинения приняты, – чуть помолчав, сказала Арфель.

– То есть больше вы ни за что извиняться не собираетесь? – Каэль вскинула бровь. – Ти-Риэл дрянь, никто не спорит. А вы кто?

– А я тот, кто считает невозможным извиняться сейчас, – спокойно и уверенно произнес Илуор. – Жизнь Арфель изменилась, и "прости, я плохо поступил"… Это больше похоже на издевательство. Вы так не считаете?

Каэль сдавленно выругалась и чуть громче ответила:

– Но и делать вид, что все в порядке, – не лучше.

– Я сделаю все, что в моих силах, – Илуор посмотрел в глаза Арфель, – чтобы ты жила так, как хочется тебе. А сейчас позвольте все же перейти к делам. Это мой Первый Советник, моя правая рука и надежный друг – Сайрен тин Шторм. Он и отряд хранов будут сопровождать вас в Серый Дол. Я отправлюсь вперед и встречу вас уже там. А во-вторых, это, – он жестом материализовал несколько плотных папок, – документы для имперской канцелярии. Официальные извинения Серого Дола и бумаги с описанием ритуала замены памяти. А также копия приговора свободного бойца ти-Риэла. Он понесет заслуженное наказание, но казнь свершат оборотни. Об этом есть особый договор между нами и людьми.

Эзра вышла вперед и приняла у нид Энтана папки.

– Прости, – коротко сказала она, посмотрев на Арфель. – Я должна буду лично доставить документы. Но, надеюсь, успею догнать вас до Серого Дола. И, если позволите, всего один вопрос. Чисто врачевательский интерес. Господин тин Шторм, вы красите волосы или в среде оборотней настолько белый цвет волос…

– Седина, – коротко ответил Сайрен. – Настолько белый цвет в среде оборотней – это седина. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, нет, никаких трагических событий в моей жизни не происходило. Просто тонкая душевная организация.

Оборотень лгал и даже не пытался этого скрывать. Тонкая душевная организация, надо же. Арфель покачала головой и примирительно произнесла:

– Вам очень идет белый цвет, господин тин Шторм. Надеюсь, ваша тонкая душевная организация не слишком похожа на стихию, имя которой вы носите.

– Это всего лишь совпадение, мой род не имеет отношения к человеческой стихии.

– Шторм просто стихия, не человеческая, не оборотническая и не демоническая, – хмыкнула Каэль. – Простите нас, мы взволнованы и задаем дурацкие вопросы.

– Я привык, – сдержанно усмехнулся Сайрен. – Шторм на нашем языке всего лишь растение. Без особых свойств, за одним исключением.

Все затаили дыхание, а оборотень просто замолчал.

– Так, а свойства-то какие? – не сдержала любопытства Арфель.

– Его корни способны раздробить даже камень, – чуть недовольно произнес Илуор. – Арфель, Сайрен уполномочен отвечать на любые твои вопросы.

Он чуть покачнулся, затем криво улыбнулся и поклонился:

– Я многое хочу с тобой обсудить, ша-раарти. Но я подожду.

Арфель качнулась вперед, как будто пытаясь что-то сказать, но оборотень исчез. Просто растворился в воздухе.

– Интересно, – прокомментировала его исчезновение леди Эзра и крепче прижала к себе папки, как будто они тоже могут пропасть. – Я провожу тебя, Арфель. И тоже отправлюсь.

– А вопросы могут быть совсем любые? – Каэль проказливо усмехнулась. – А если Арфель захочет узнать про оборонные планы?

Оборотень пожал могучими плечами и спокойно ответил:

– Значит, я про них расскажу. Но вначале я поведаю вам, леди Льефф-Энтан, об узах ша-раарти и о том, почему то-соэлен может ничего не скрывать от своей ша-раарти.

– Вот кстати, почему узы ша-раарти, а не "узы то-соэлена"? – вполголоса проворчала Каэль.

– Об этом я тоже расскажу, – улыбнулся Сайрен. – Вы готовы?

– Нам нужно переодеться и на кого-то нужно навьючить мешки, – быстро сказала госпожа Хемм. – Мы идем пешком?

– Я и храны – да, вы полетите на шэддах. Мешки навьючим на хранов. Частично, – пояснил Сайрен тин Шторм.

– Я даже не знаю, что меня больше интересует, – хмыкнул Ричард, – что такое "шэдды" или кто такие "храны".

– Храны – это наши псы, хранители, потомки великих охранителей, – спокойно объяснил тин Шторм. – А шэдды – это магическим образом обработанные листья с дерева Шэд. Они могут нести небольшой груз.

– С навьючиванием волкособов могут быть проблемы, – задумчиво произнес Ричард. – Мы с Арфель прихватили с собой книги. Она – все, что у нее есть. Я взял только пару-тройку самых необходимых, но…

– Но у нас пять сундуков с книгами, – перебила целителя Каэль, – и три сундука с одеждой.

– Значит, погрузим вещи на шэдд, вы с леди Льефф-Энтан прекрасно уместитесь на одном листе.

– С ужасом представляю подобное дерево, – передернулась госпожа Хемм, и Арфель поспешила разубедить подругу:

– Это обычные деревья. Просто их листья очень восприимчивы к магии, и сделать с ними можно все что угодно. В том числе и растянуть. Милорд тин Шторм, мы хотим переодеться.

– Я не хочу, – уточнил Ричард. – Идите, переодевайтесь, а мы пока погрузимся. Милорд?

– Если позволите, то просто Сайрен. На «ты» или на «вы» – без разницы. А вам, леди Льефф-Энтан, и вовсе следует привыкать смотреть на всех чуть свысока. И, – оборотень чуть смешался, – мы взяли на себя смелость привезти вам некоторую одежду.

– С кого сняли? – деловито спросила Каэль.

Сайрен гордо расправил плечи:

– С манекена, госпожа Хемм. Князь Луны не хочет неволить леди Льефф-Энтан в выборе одежды, но вместе с тем хочет, чтобы этот самый выбор присутствовал. Миледи может носить свои платья, а может воспользоваться теми, что доставлены. И в дальнейшем леди имеет право использовать любой фасон и обращаться к любому портному.

– А что, могло быть иначе? – нахмурилась Арфель.

– Нет, – покачал головой Сайрен. – Конечно же, нет. Но отчего-то очень многие человеческие женщины имеют такой предрассудок в отношении Серого Дола.

Переоделись подруги быстро, благо нужные вещи лежали сверху и не пришлось перерывать все сундуки. Арфель выбрала для себя плотную рубашку с длинным рукавом, узкий жакет, удобные немаркие брюки и сапоги. На сапоги и себе, и травнице Каэль наложила особое походное заклятье, оно не даст ступням взопреть.

– Интересно, если бы я надела шелковое платье и туфли с лентами, – задумчиво произнесла Арфель, – это бы сильно нас замедлило?

– Вряд ли, мы же будет лететь, а не идти. Готова?

– Нет, – криво улыбнулась травница и первой вышла из комнаты. – К такому никогда не будешь готовой. Но, я надеюсь, нид Энтан не соврал.

– На тему?

– Что он даст мне жить так, как я хочу. – Травница прикусила губу.

– Не хочу тебя расстраивать, – вздохнула госпожа Хемм. – Но, скорее всего, он просто не хотел ловить нас по всей Империи.

Арфель пожала плечами и задумчиво сказала:

– Может быть, а может быть, и нет. Если он покажет меня кому надо, а потом отошлет куда-нибудь? Есть же в Сером Доле столица? А значит, есть и провинция. Тебе, конечно, будет тяжело и скучно, и, когда ты решишь уехать, поверь, я не обижусь. Но для меня это вполне достойный вариант. Мои книги и записи со мной, лес… Чего-чего, а лесов в Сером Доле в избытке. Я буду жить там и никому не буду мешать.

– А собственнический инстинкт будущей жены князя Луны?

Травница подняла руку и выразительно погладила скрытый манжетой браслет.

– Думаю, жить она хочет не меньше меня, – усмехнулась госпожа Льефф. – Может, нам не сразу удастся уехать в глушь. Но даже надежда, даже крохотная, полумертвая надежда на это делает меня чуть-чуть счастливой.

Госпожа Хемм была из понятливых и потому не стала выдавать несколько бесценно-логичных замечаний. Время покажет, кто где прав.

– Вы и правда быстро, – удивился Ричард, когда девушки вышли на крыльцо.

Вышли и замерли, потому что на досках разлегся самый крупный из хранов. Он лениво дернул левым ухом и так же неторопливо поднялся, подошел к Арфель и отерся боком о ее бедра.

– Вы ему понравились, леди Льефф-Энтан, – рассмеялся Сайрен. – Теперь не отойдет от вас весь путь.

– Он красивый, – улыбнулась Арфель. – Я могу его погладить?

– Ни один хран не причинит вам вред, – посерьезнел оборотень. – Даже если вы нападете первая. Они позволят вам убить их, леди.

Травница передернулась и, чтобы скрыть это, запустила пальцы в густую шерсть храна. Пес мгновенно рухнул обратно на крыльцо и подставил пушистое пузо.

– А кто тут такой красивый? А кто такой сильный? У кого самые белые зубы? – принялась расспрашивать храна травница. – Всегда мечтала о собаке, если честно.

– Считайте, что теперь у вас их целая стая, – усмехнулся Сайрен. – Этот, правда, немного туповат, но дрессировке поддается.

На морде храна отразилась вселенская обида, и тин Шторм заливисто расхохотался:

– Уверен, леди Льефф-Энтан, вам удастся его приручить.

– Он не туповат, – травница погладила храна между ушей, – посмотрите, Сайрен, какие ясные умные глазки. Вот только ухо драное, самый боевой?

– О, боевитее его никого и нет, – еще больше развеселился тин Шторм. – Хорошо, что он с нами. В Лесу видели каэ-транн, все-таки мы, оборотни, зачастили с беготней туда-сюда. Все звери взбудоражены, и нежить полезла. Илуор прислал сюда отряд, чтобы отпугнуть тварей от Ондиниума. Магов-то у вас тут и нет толковых. Ну что, вы готовы?

– Мы-то да, – Каэль спрыгнула с крыльца, даже не попытавшись пройти по ступеням, – только вот где ваши шэдды?

– Вот они. – Сайрен хлопнул в ладоши, и с неба спустились ярко-зеленые лодочки. – Для вас с миледи все в подушках. Прошу, устраивайтесь. Из города будем выходить скрытно, а после я оседлаю кого-нибудь из хранов и поведаю вам историю о единственной лунной княгине, узах ша-раарти и… Не знаю, о чем-нибудь еще.

– А почему скрытно? – удивилась Арфель.

– А потому что Серый Дол не хочет делиться с Империей секретом листьев дерева Шэд, – едко ответила Каэль.

– Секрет? – поразилась травница. – А в чем он? Все, кому надо, знают.

– Наши листья не летают, – огрызнулась Каэль. – Или летают, но не увеличиваются.

– Так надо одновременно заклятья наносить, – Арфель с нежностью посмотрела на подругу, – ты чего, Эль? Тебя твоя практическая магия лишила всякой гибкости. Входишь в резонанс с напарником, и произносите заклятья в унисон. Это общеизвестный способ.

Сайрен никак это не прокомментировал, но по его виду было ясно: госпожа Льефф сказала правду.

– Так что же ты молчала?! – возмутилась госпожа Хемм.

Тут Арфель не стерпела и тоже повысила голос:

– А меня хоть кто-нибудь спросил?! Как вообще этого можно не знать!

– Позвольте вам помочь, – вклинился Сайрен и протянул руку травнице, – пора отправляться. Иначе не успеем добраться до уютной и подготовленной к ночлегу полянки.

Под недовольное ворчание храна тин Шторм подсадил Арфель в парящий над землей лист. Каэль, не дожидаясь помощи, запрыгнула сама. Ричард тоже справился самостоятельно и вытянулся на дне листа во весь рост:

– Разбудите, когда сказки начнутся. И да, мне бы все же хотелось знать, что собой представляет каэ-транн.

Арфель, устраивавшаяся поудобнее и ерзавшая на подушке, рассеянно отозвалась:

– Что-то вроде огнедышащего медведя, это если не вдаваться в подробности. Был выведен некромантами и одичал. В смысле, не какой-то один каэ-транн, а вид в целом был выведен некромантами и так же в целом одичал.

– Какая прелесть, – восхитился целитель. – Впервые за последние годы покидаю Ондиниум – и сразу такой подарок.

– Хэй, с вами вообще-то дипломированный маг-практик.

Внизу завыл хран.

– И целая свора псов, да-да, – закатив глаза, добавила госпожа Хемм. – Пока тварь будет есть волкособов, я его испепелю.

– Никто никого не будет есть, – строго сказала Арфель. – Мы пройдем тихо и незаметно, аккуратно. Как мышки.

– Мышей среди оборотней нет, но суть сравнения я уловил, – кивнул Сайрен и вновь хлопнул в ладоши.

Мягко покачиваясь, листы взмыли в воздух.

– Ты же владеешь левитацией, да? – обеспокоенно уточнила Арфель у подруги.

– Не убьемся, но пару костей можем сломать, – ответила Каэль. – Смотря где листик рухнет. Над городом – точно переломаемся. А над полем или лесом – все будет терпимо. Ушибы, царапины.

– Я все слышу, – недовольно проворчал Ричард. – И мне не нравится. Тебе, Арфель, я запрещаю падать. Как целитель запрещаю.

– Слушаюсь и повинуюсь, – рассмеялась госпожа Льефф и погладила тонкий лист, – понял? Падать – нельзя.

Лист как будто понял ее и отозвался едва ощутимой вибрацией, после чего взмыл вверх. Ощутив этот рывок, травница нервно сглотнула и стиснула кулаки. Она старалась не смотреть вниз. Все-таки тяга к полетам в ней отсутствовала чуть больше, чем полностью. Зато Каэль наслаждалась происходящим, раскидывала руки и счастливо жмурилась, подставляя ветру лицо.

– Нам обязательно нужна такая штука, – выдохнула госпожа Хемм. – О, город закончился, летим над лугом. Как быстро! Я думала, мы неделю будем до Серого Дола тащиться, а получается, что обернемся дня за три-четыре. В зависимости от того, как будет передвигаться Сайрен.

– Значит, скоро будет снижение, – рассудительно заметила Арфель, но вниз не посмотрела. – Я не думаю, что мы будем лететь над деревьями. Листьями же Сайрен управляет. К тому же он обещал рассказать нам о всяком разном.

И действительно, прошла всего пара минут, и листья плавно спустились вниз. А из-под покрова невидимости показались храны и Сайрен, оседлавший одного из них. Тин Шторм плавно повел ладонью, и листья выстроились в ряд. Впереди оказался шэдд, груженный вещами, следом за ним Арфель и Каэль, и закрыл их со спины лист с Ричардом. Сам оборотень направил своего храна так, чтобы оказаться рядом с травницей. Остальные расположились вокруг. Госпожа Хемм против воли почувствовала себя очень и очень защищенной.

– Он стал крупнее? В смысле, ваш хран выглядит очень крупным, – удивилась Арфель, отбрасывая мысли о защите. – Я думала, вы оседлаете того, с рваным ухом.

– Этого свирепого лохмача мне оседлать не удастся, – хохотнул Сайрен, – да я и не хотел никогда. А Крайлок – мой хран, и на короткое время он может увеличиваться в размерах. Мы поговорим и после этого я побегу сам. На четырех лапах.

– А кто будет управлять листьями? – ахнула госпожа Льефф.

– Можно я? – тут же подалась вперед Каэль.

– Листьями будет управлять тот же, кто управляет ими сейчас, – сверкнул улыбкой Сайрен. – Итак, что вас интересует в первую очередь?

– Почему я могу все знать? – тут же спросила Арфель. – То есть почему мне можно все-все рассказывать?

– Потому что ша-раарти никогда не предаст то-соэлена и наоборот. Вы не можете причинить друг другу вред. А учитывая, что Илуор – Князь Луны, вы не сможете выдать тайны Серого дола, ведь это навредит оборотням в целом. А ваш то-соэлен получит из-за этого откат. И вы получите из-за этого откат, потому что причинили неоправданный вред связанному с вами оборотню. Это как бесконечный круг цепной реакции, стоит только начать – и боль будет усиливаться в… как ее? Прогрессия какая-то, я, уж простите, не силен в точных науках.

– Прогрессия Геома, два-четыре-восемь-шестнадцать, – задумчиво произнесла Каэль. – А эту бесконечную боль хоть что-то может остановить?

Сайрен нахмурился, погладил Крайлока между ушей и тяжело вздохнул:

– Давайте на простом примере, хорошо? Вот, допустим, леди Льефф-Энтан целенаправленно подсыпала яд в бокал своему то-соэлену. Представили?

Арфель гневно сверкнула глазами и ехидно ответила:

– А почему яд, а не нож под ребро, пока он спит?

– А про нож будет другой пример, – хмыкнул Сайрен. – Так вот, откат леди получит в момент принятия решения. То есть узы действуют на решения. Если, например, леди получит от доброжелателя витамины и угостит ими то-соэлена, а тот сбросит шкуру – никакого отката не будет, потому что не было злого умысла. И остановить бесконечный круговорот откатов может только тот, кто его начал.

– То есть если я приму осознанное и взвешенное решение отравить нид Энтана, то мне придет откат, это я поняла. А где круговорот?

– Но ведь вам придет откат потому, что у вас есть то-соэлен, – без тени шутки произнес оборотень. – Эти узы – это великий дар и великая ноша. Они делают двух разных существ полностью равными. Узы изначально предполагают, что вина лежит и на то-соэлене, и на ша-раарти. Ведь прежде, чем вы решите его отравить, он должен будет сделать что-то такое, чтобы вы этого захотели. Это может быть что-то такое, что не повлечет за собой откат для него. В конце концов, за грубыми словами узы не следят. Или за действиями то-соэлена, которые будут касаться не его ша-раарти. И ровно наоборот. Вы также можете дать ему повод захотеть причинить вред, и потому откат будет отражаться. От одного к другому, и так до бесконечности.

– Каким образом вообще удалось все это провернуть?! – чуть не плача воскликнула Арфель. – Я не давала своего согласия!

– Вам мое мнение или общепринятое? – уточнил Сайрен.

– Сначала ваше, – сонно проворчал Ричард, сел и с легкой обидой добавил: – Просил же разбудить перед сказками.

– Прости, я не думала, что ты и правда уснешь, – повинилась Арфель.

– Я высоты боюсь, – честно признался целитель, – так что я заставил себя уснуть. Простите, Сайрен, что невольно перебил вас.

Оборотень отмахнулся и начал объяснять:

– Если учесть всю имеющуюся у меня информацию…

– А давайте вы нам расскажете то, что вы знаете, – тут же выпалила Каэль. – Сверим факты. И да, простите, что перебила.

Тин Шторм закатил глаза и добродушно фыркнул:

– Да я и не надеялся, что буду свободно вещать. Так, что мне известно обо всей ситуации: Илуор встретил свою будущую ша-раарти в кафе, они провели вместе какую-то часть дня, затем наш князь со всего маху рухнул в гон. В гон он рухнул, потому что не полностью вылечился – в столице он не смог провести ночь с соглашенной для него девицей. Вот тут, прошу меня простить, он и совершил главную ошибку. Надо было гнать ти-Риэла в шею уже тогда, когда он своему командиру притащил счастливую новобрачную. Естественно, девчонка рыдала в три ручья и ненавидела всех оборотней. С другой стороны, ей повезло – она получила в подарок охранный амулет и поверила, что не все оборотни звери.

Арфель нахмурилась: она не знала, верить ли Сайрену. Может, он просто выгораживает своего князя?

– Так вот, когда Илуор рухнул в гон, он приказал ти-Риэлу привести в "Белого Гуся" шлю… гм, профессиональную любовницу. Это было до того, как он впал в беспамятство и начал звать вас, леди Льефф-Энтан. Когда вас привели, уж не знаю, под каким предлогом, в комнате был артефакт, который и ввел вас в подобие, гм, течки.

– Течки? – переспросила госпожа Льефф. – Это как у собак?

– Если позволите, то все же как у волчиц. Поймите правильно, леди Льефф-Энтан, мы не гордимся тем, что нам досталось от предков, – предельно серьезно произнес Сайрен. – Мы от этого страдаем, но принимаем. Нам никуда не уйти от собственного тела. Именно поэтому юных оборотней забирают в Дол, именно поэтому юноши до определенного возраста не покидают родной дом. Мы опасны для людей, и мы это знаем. Потому для Илуора все произошедшее – огромнейший стыд и позор. Он рухнул в гон как сопливый пацан, и он винит себя за это. Он должен был сам, еще в столице, найти себе шл… любовницу, не дожидаясь долгой и выматывающей дороги до Ондиниума. Да, ти-Риэл нарушил приказ, да, в комнате был любовный артефакт. Но вина лежит на двух оборотнях: на слишком много взявшем на себя свободном бойце и на Илуоре нид Энтане. И наш князь это понимает.

Повисла тишина, которую разбавлял только шелест травы, которую беспокоил поток воздуха от летящих листьев.

– А еще я рискну сказать вам то, чего вы знать не можете, – усмехнулся вдруг Сайрен. – Я знаю, что ваши узы ша-раарти истинны, потому что Илуор сам сказал мне об этом.

– Вы доверяете его словам, потому что он ваш друг, – хрипло произнесла Арфель. – Но я не имею такой причины для доверия. Вообще-то, я в принципе не имею ни единой причины доверять оборотням.

– Если я правильно понял, то вскоре к вам вернется память, верно? – с лукавым прищуром спросил Сайрен.

– Верно, – вместо травницы ответил целитель. – Эзра нашла способ и объяснила мне, что нужно сделать. И, как она успела прочесть в переданных вашим князем бумагах, это вполне рабочий метод.

– И там, в своих воспоминаниях, вы найдете подтверждение всем моим словам. – Сайрен посмотрел Арфель в глаза. – Во время гона оборотень превращается в чудовище и одновременно остается в теле человека. Волчица может спастись одним способом – обратиться в свою четвероногую форму и вырвать безумцу горло. У человека спасения нет. Илуор считал, что был с вами… Илуор считал, что жестоко вас изнасиловал. Что вернувшиеся воспоминания сломают вам психику. И он попросил охранителей вернуть воспоминания ему, чтобы поведать вам о событиях той ночи и убедить оставить заплатку на месте.

– Ему? – нахмурился Ричард. – А ему-то с чего их возвращать?

– Природа либо милостива, либо жестока, – хмыкнул тин Шторм, – оборотень не запоминает то, что происходит во время гона. Так вот, леди Льефф-Энтан, он, ради вас, остался человеком. Ваша страсть была плодом любовного артефакта, но Илуор был в сознании. Относительном, конечно. Будь он полностью собой, то пострадали бы не вы, а ти-Риэл.

Хран с рваным ухом как-то особенно тоскливо взвыл, и Сайрен поспешно добавил:

– В смысле, Илуор убил бы его, а не… А не то, что произошло с вами.

Некоторое время Арфель молчала. Молчал и Сайрен. Ричард и Каэль тоже приняли этот своеобразный вызов тишины. Где-то вдалеке раздалось совиное уханье. Ох, бедные ночные хищники, постоянно кочующие оборотни и их свели с ума.

– Значит, это было ваше мнение. Это замечательно. Но вы не сказали, как узы стали возможны, если я не дала согласия?

– Я сказал, – Сайрен погладил Крайлока, – я сказал, но вы не поверили. Вы подходите друг другу идеально. Не только с точки зрения тела, что подтверждает ваша беременность. Но и по духу тоже. Потому узы и принялись.

– Тогда какое мнение общепринятое? – тихо спросила травница.

– Общепринятое мнение состоит в том, что между предполагаемым то-соэленом и его столь же предполагаемой ша-раарти должна быть связь. Эмоциональная или физическая. В вашем случае такой связью мог стать ребенок.

– Общепринятое мнение звучит более логично, – осторожно произнесла Каэль.

– Если воспоминания леди Льефф-Энтан будут отличаться от воспоминаний нашего князя, – тут Сайрен пожал плечами и соскользнул с храна, – то я продам свой нож, что для оборотня позор из позоров. А сейчас прошу меня простить, но Крайлок больше не может меня нести.

– А залезть на мой лист вам мешает особое воспитание? – с интересом спросил целитель. – Худо-бедно разместимся.

– На листьях летают только волчицы. – Сайрен пока что уверенно бежал наравне с хранами и летящими листьями.

– И, по вашей логике, я – волчица? – вскинул бровь целитель.

– Вы – человек, – упрямо мотнул головой Сайрен и обратился в волка.

Крупный, угольно-черный волк стрелой помчался вперед, а с ним ускорились и листья. Рядом с тин Штормом пристроился тот хран, которого почесывала Арфель.

– Они выглядят так, будто о чем-то треплются, – задумчиво произнесла Каэль. – Может, поиграем во что-нибудь? И, Арфель, не смотри вниз.

– Тут не высоко, – удивилась травница.

– Я просто не хочу, чтобы ты прыгнула с листа только потому, что где-то под лопухом растет какая-нибудь неведомая и очень редкая фигня.

– О! А ведь ты права, завтра-послезавтра мы окажемся в центре леса! – Травница потерла ладони. – Сколько всего таит это путешествие!

– И вот кто меня за язык тянул? – вопросила небеса госпожа Хемм.

Некоторое время они летели в полной тишине. Арфель скользила равнодушным взглядом по зеленым зарослям, Каэль внимательно следила за подругой (вдруг все же сиганет с листа?!), а Ричард о чем-то напряженно размышлял.

– Мне кажется или Сайрен называет Арфель леди Льефф-Энтан? – сказал неожиданно целитель. – Я определенно слышал это, и не один раз.

Травница равнодушно пожала плечами: она тоже это слышала, но внимания не придавала.

– Это в каком-то смысле логично, – рассеянно ответила она. – Жена принимает фамилию мужа, а я так, ша-раарти.

– Оборотни с тобой не согласятся, – хмыкнула Каэль. – Если послушать Сайрена, так это прям дар небес.

Арфель чуть улыбнулась и поделилась возникшей у нее недавно мыслью:

– А как по мне, так это больше похоже на последний шанс. Последний шанс быть вместе для безумно влюбленных существ. Все поставлено так, что никто не может помешать то-соэлену и его ша-раарти. Кроме самих участников сложной связи.

– Не лишено логики, – согласился целитель. – У такого ритуала должна быть богатая история, все же подобные вещи не возникают на пустом месте. Вряд ли кто-то из оборотней лежал под сенью векового дуба и такой: «Хм, чем бы сегодня заняться? А придумаю-ка я какие-нибудь жутко занимательные узы».

– Мы мало знаем об оборотнях, – справедливо заметила Арфель. – Вполне возможно… Что с тобой?

Травница обеспокоенно наклонилась к подруге, которая замерла с нелепо вытаращенными глазами.

– Что так? – заволновался целитель. – Каэль?

– Все в порядке, – хрипло выдохнула маг-практик. – Все в порядке. Я просто сначала поймала себя на мысли, что нид Энтан не такой уж козел. Ну, всё, что сказал Сайрен, было таким… милым? А потом вдруг поняла, что князь приказал привести к нему шлюху.

– Я пока не понимаю, к чему ты клонишь, – нахмурилась Арфель.

– Он сказал, что во время гона оборотень превращается в чудовище, – госпожа Хемм нервно облизнула губы, – то есть он сознательно пошел на то, чтобы зверски изнасиловать человеческую женщину. Да, профессионалку. Но все-таки…

Арфель тяжело вздохнула: да, с такой точки зрения она на рассказ Сайрена не смотрела.

– Может быть… – неуверенно начала травница. – Может быть, мы чего-то не знаем? Я бы не хотела так о нем думать. Ну, что он мог приказать привести к нему девушку для такого непотребства. То есть что он не озаботился чем-нибудь.

– Чем, например? – с интересом спросила Каэль.

– Я не знаю. – Госпожа Льефф развела руками. – Но ведь как-то же они справляются с гоном, верно? Волчицы не ведут разгульный образ жизни, это факт. По меньшей мере это осуждается. Молодые оборотни опасны во время гона, это тоже факт. Постепенно оборотни учатся держать гон под контролем, но пока не научились – неужели их оставляют сходить с ума от звериной жажды размножения? Вряд ли. Значит, есть какие-то штуки, я не знаю.

– Например? – спросил Ричард.

– Я не знаю, но, например, если обездвижить охваченного гоном оборотня, – Арфель жарко покраснела, – то настоящей профессионалке это не помешает.

Каэль громко расхохоталась:

– А ты затейница!

Травница прижала к щекам ладони и, чуть не плача, сказала:

– Я просто хочу верить в лучшее. Я могу многое понять. Но если он и правда позвал к себе девушку, чтобы рвать и терзать ее… Я никогда не смогу это принять. Никогда.

Маг-практик посмотрела на потерянную подругу и мысленно прокляла свой слишком длинный язык. Надо же было ей высказаться вслух! В той ситуации у оборотня уже не было выбора, другой вопрос – отчего этот лохматый дурак…

– Интересный у вас диалог.

Голос Сайрена, раздавшийся совсем рядом, заставил Арфель вскрикнуть. Каэль же молча и на одних инстинктах запустила в оборотня сгустком пламени. Беда была лишь в том, что тин Шторм возмутительно легко уклонился.

– А вы уже отдохнули? – нервно спросила травница.

– Я слегка утомился, – хмыкнул Сайрен. – А вот Крайлок отдохнул. Он просто очень молод, потому и не может долго меня нести. По-хорошему ему бы еще часа два отдохнуть. Но я не мог не услышать ваш диалог и поспешил вмешаться.

– Так рассудите нас, Сайрен, – предложил целитель.

– Правда на стороне леди Льефф-Энтан. С небольшим уточнением – мы не обездвиживаем потерявших разум оборотней, а связываем. Веревки, зачарованные особым способом, помогают удержать мужчину на спине и не дают ему вонзить когти в свою партнершу. – Оборотень препохабно улыбнулся. – Вот они, кстати.

И он указал на свой пояс, сплетенный из двух или трех веревок.

– Они всегда при нас.

– Почему ваш князь не нашел себе другую соглашенную? – нахмурился Ричард. – Он поступил очень благородно, когда отпустил юную новобрачную там, в столице. Но почему потом не исправил упущение своего бойца?

Сайрен развел руками:

– Кто мог предположить, что из всех последствий на него обрушится именно гон? Такое происходит достаточно часто, чтобы мы были к этому готовы, и достаточно редко, чтобы пренебречь подобной вероятностью. К сожалению, Илуор постоянно отказывался от соглашения и привык к одному и тому же: истощение, слабость, потеря мышечной массы. Он мог по дням предсказать все свои симптомы и потому позволял себе не пользоваться услугами человеческих женщин. Я, к примеру, склонен впадать в гон, потому не оставляю себе ни малейшей лазейки. Он же таких проблем не имеет. Не имел.

– Но если он был связан, – поежилась Арфель, – то как он? Как мы? Вот это вот все – как?

И она так широко всплеснула руками, как будто спрашивала об устройстве мира, а не о зачатии ребенка. Все дело было в том, что травница совсем не хотела представлять себя в роли профессионалки. Ведь если оборотень был связан, то, получается, она сама на него набросилась?!

– Нет таких веревок, которые действительно смогут удержать оборотня, – серьезно ответил тин Шторм. – Эти веревки мы делаем для себя сами и руки себе связываем тоже сами. Чтобы даже на пике безумия помнить, что несвобода – наш выбор. Именно поэтому я и считаю, что прав: у вас истинная связь ша-раарти.

– Потому что он рухнул в гон? – недоверчиво фыркнула травница.

– С ним такого никогда не происходило, потому он и был столь преступно легкомысленен. Он встретил вас, миледи, он признал вас, где-то глубоко внутри. Скорее всего, он признал вас своей парой не головой, а подсознанием. Но его разум был занят другими мыслями: коронация, женитьба. До уз ли? А вообще, вам просто нужно поговорить по душам. Откровенно, на что вы готовы пойти, на что готов пойти он, и как теперь строить жизнь. Кто бы ни был виноват, ваши жизни изменились.

– Он мог бы отказаться от свадьбы, – выпалила вдруг Каэль. – Оборотни все равно дольше живут! Да и, как я поняла, ему не нужен чистокровный наследник для короны – у вас иная система власти. Разве нет?

– С властью у нас все сложно, – уклончиво ответил Сайрен. – А отказаться от женитьбы он не может. Вернее, отказаться-то он может, но без толку. Первая часть брачной клятвы произнесена.

– Это как? – удивился Ричард.

– У людей, если я не ошибаюсь, мужчина сватается к девушке, потом идет помолвка и потом свадьба, верно? – Сайрен дождался утвердительного кивка травницы и продолжил: – У нас почти так же. Мужчина приходит к избраннице и начинает брачный ритуал. Он произносит свою часть клятвы и уходит, давая тем самым избраннице время на раздумья. Затем девушка приходит к жениху и произносит свою часть клятвы. Либо отрекается от жениха. Так что от Илуора ничего не зависит. Он, разумеется, поговорит с невестой. Но дальше решать будет только Астара.

– А что ей решать? – пренебрежительно фыркнула Каэль. – Арфель родит, и волчица просто вызовет ее на Арену. Нет ша-раарти – нет проблем.

Сайрен расхохотался, и его хран, испугавшись неожиданного и громкого звука, шарахнулся в сторону.

– Если умирает ша-раарти, то за ней следует и то-соэлен, – отсмеявшись, объяснил оборотень. – А вот если то-соэлен умрет, то ша-раарти продолжит жить. Жизнь женщины всегда драгоценней жизни мужчины. Так что никто не вызовет ша-раарти на бой, у нас не поощряют двойные убийства.

Подруги ошеломленно переглянулись, и Арфель осторожно произнесла:

– Но мне сказали, что жена князя будет иметь право вызвать меня на бой.

Сайрен нахмурился:

– Я не законник, леди. Да, с одной стороны, у нас каждый может вызвать каждого на бой. Что, кстати, делает Серый Дол весьма и весьма безопасным государством. Ведь у нас каждому взрослому приходится держать ответ за свои слова и действия. Я, безусловно, предполагаю, что Астара будет отравлять вашу жизнь. Доводить придирками и скандалами, вредить изо всех сил и давить на вас до тех пор, пока не погасит вашу искру. Но убить на Арене – это не принесет ей чести. Вызвать слабого противника на бой… Это очень простой и легкий способ потерять уважение окружающих. Вот если вызвать кого-то сильного, кого-то опасного – это да, это достойно.

Арфель потерянно смотрела перед собой. Лунный убийца жег запястье, а в голове было пусто. Кому верить? Кому верить и чего ждать? И как проверить слова оборотня?

«Но ведь отец не стал бы лгать, верно? То есть – зачем ему? Лунный убийца – дорогой артефакт, пусть их и научились делать заново. Ничего не понимаю».