Глава 13

Илуор нид Энтан

Под лапами мягко пружинил мох, он несся не по основной дороге, а взял небольшой круг. Илуор не планировал пока появляться на публике. Вначале дела, потом еще раз дела и уже потом все остальное.

Какая-то часть оборотня (самая наивная) была готова петь радостную песню – на прощание Арфель потрепала его за уши. Но в целом оборотень понимал, что ша-раарти всего лишь очарована иллюзией храна. Без маскировки она вряд ли бы его коснулась.

«А если и коснулась, то не меня», – хмыкнул про себя Илуор.

Где-то в груди противно кольнуло и заныло, его как будто тянуло обратно, назад. К оставленной позади ша-раарти, его ша-раарти, оставленной посреди леса. И плевать, что они уже перешли внешнюю границу Серого Дола. Плевать, что ничего опаснее косуль и зайцев в лесу нет. На все плевать.

Но это были мысли все той же малой (самой наивной) части оборотня. Илуор на бегу фыркнул: еще не хватало заработать раздвоение личности с такими желаниями. Но под напором логики все эти глупые мечты и чаяния исчезали в подсознании, из которого, собственно, они и выплывали.

«Через сутки Арфель будет на главной площади. Я должен быть готов», – подумал оборотень и нарастил скорость. У него слишком мало времени, а план… План слишком безумен. Он еще никогда не позволял себе так рисковать.

Наконец он вылетел на простор и впереди увидел вход в пещеру жреца. Который, к слову, встречал его снаружи.

– Признал свои ошибки? – вместо приветствия спросил старик.

Нид Льефф-Энтан ловко обратился и отрывисто бросил:

– На пути исправления. Я хочу надеть свою корону. Сейчас.

– Хочешь встретить травницу не как будущий князь, а как настоящий владетель Серого Дола?

Илуор кивнул и тут же сощурился:

– Откуда ты знаешь, что она травница?

– Вчера вернулись охранители. – Жрец пытливо взглянул на нид Льефф-Энтана и добавил: – Я удостоился чести говорить с ними.

Оборотень недовольно дернул плечом:

– Я рассчитывал, что они проводят ее до главной площади. Или хотя бы до городской границы.

– Возможно, они рассчитывали на то же самое? Быть может, тебе стоило войти в город под руку со своей ша-раарти?

Покачав головой, Илуор уверенно ответил:

– Я думал об этом. И я бы сделал это, если бы верил, что рид Аверрим пожалеет дочь.

– Тебе следует поговорить с ним, – без особой надежды предложил жрец.

– Ты веришь в его благоразумие? – скептически уточнил Илуор и добавил: – На мне нет Рогатой Короны, но даже ее тень застит его разум.

– И ты считаешь, что наличие короны его отпугнет?

– Я уже сказал, что готов исправить все свои ошибки. Пусть поздно, – он криво улыбнулся, – но я должен.

Жрец помолчал, затем пожал костлявыми плечами и со смирением произнес:

– Надеюсь, что, исправляя ошибки, ты не совершишь новых.

Старик развернулся и направился внутрь пещеры. Илуор шагнул следом и привычно подавил трепет. Все же он был здесь совсем недавно и совсем не обязательно так… впечатляться.

– Ты понимаешь, как рискуешь? Без Круга поддержки ты окажешься один на один с артефактом. И я, хоть и являюсь жрецом, не могу предсказать исход. Некому за тебя поручиться, Илуор. Вернее, есть кому, но они не придут сюда, в безвестность.

– Я уверен, – коротко ответил оборотень. – Мне не нужны поручители.

Круг поддержки формировался из сильнейших альф стаи, из тех, кого Князь обошел на пути к короне. Именно эти оборотни потом вставали рядом с коронованным рогатой короной. Именно они были опорой власти. Именно Круг поддержки разработал Соглашение. И Илуор искренне считал, что что-то пора менять.

«Волчицы поднимут вой», – подумал он вдруг и чуть замедлил шаг, чтобы не наступать жрецу на пятки. «Лишенные праздника, танцев и угощений – как бы не растерзали». Если бы он все делал по традиции, то развлечений хватило бы на неделю. Восхваления будущего князя, восхваления его Круга поддержки, восхваления оборотней в целом: в стихах, песнях и сказаниях. Кукольные представления, ярмарка и бесплатные сласти для детей.

«А вот сласти надо будет выставить», – мысленно пометил себе почти князь.

И, как и всегда после больших праздников, очередь боев на Арене. Скользкий от крови песок и насмерть рассорившиеся рода. А все почему? А все потому, что кто-то на кого-то обязательно не так посмотрит, не так пригласит на танец жену-сестру-дочь, не так подойдет к столу с угощением. И вот из-за таких глупостей на границу к демонам отправятся изрядно потрепанные оборотни.

«Большие праздники – зло. И это мы еще алкоголь не особо употребляем», – ворчал про себя Илуор.

Жрец остановился у огромного хризолита, того самого, в котором было заключено тотемное древо. Оборотень замер напротив старика, в трех шагах. Старый ритуал был прост, быстр и беспощаден.

– По доброй ли воле ты, Илуор нид Льефф-Энтан, вступаешь на лунную тропу? – Жрец прикрыл глаза и вытянул перед собой руки. Так, как будто готовился принять корону из воздуха.

– По доброй, Отец-Ворон, – без тени сомнений ответил оборотень.

– С чистым ли сердцем ты, Илуор нид Льефф-Энтан, вступаешь на лунную тропу?

– С чистым, Отец-Ворон, – отрывисто ответил почти князь.

– Готов ли ты, Илуор нид Льефф-Энтан, ставить интересы стаи превыше интересов единиц?

– Готов, Отец-Ворон.

Илуор прикрыл глаза и медленно опустился на колени. Он не видел, как над руками жреца сгустилось малиновое свечение и как из этого пульсирующего комка соткалась Рогатая Корона. Он не видел, как пошатнулся истощенный жрец, которому трижды за свою жизнь пришлось призывать корону. Он не видел, с каким трудом Отец-Ворон водрузил тяжелую ношу на голову своего князя.

Но зато он ощутил чудовищный вес короны. Ее ледяной интерес и острые иглы, что впились в кожу на его висках. Нечто холодное, неживущее, беспристрастно и быстро листало его жизнь. Слой за слоем, решение за решением, бой за боем. Неведомый наблюдатель был полон равнодушия и усталости, он не огорчался и не радовался. Вот только отчего-то вся жизнь Илуора предстала в ином свете. Он наблюдал за собой со стороны и видел, что не может, как прежде, гордиться собой. Он по-прежнему оставался сильнейшим бойцом в стае, вот только как-то уже не так и радостно это было осознавать.

"Слишком силен", – промелькнуло где-то на периферии сознания Князя Луны. "Слишком легко принимает решения", – там же, на границе ощущений, но голос явно иной. «Тороплив», – а это и вовсе как будто послышалось.

"Зато не подл", – едва ощутимое эхо.

"Будет трудно, – мягкий женский голос, – но мы поможем. Немного".

«Кто вы?» – хотел спросить Илуор, но голос подвел.

– Тише, тише. Ты жив, мой князь, хоть я и удивлен, – голос Отца-Ворона резанул по слишком чувствительному слуху. – Спи.

Если бы Илуор знал, что всю ночь он будет видеть во снах собственную жизнь, свои упущенные возможности и последствия поспешных решений… Что ж, он надел бы Корону еще раньше. Сразу после окончания испытаний.

Удерживая себя в сознании, Князь добрался до грубой лежанки, рухнул на нее и мгновенно провалился в небытие.

Всю ночь Отец-Ворон сидел у тела своего князя, обтирал кровавый пот, выступавший на его теле, и молился. Молился, чтобы хоть в этот раз было принято правильное решение. В молодом Льефф-Энтане не было подлости. Порывистый, горячий – а кто не таков? Лучших нет – кто-то отказался, кто-то сбежал. А последний претендент принимает корону по старому ритуалу. Ритуалу, который убивал и более достойных кандидатов.

Старик опустил тряпицу в миску с водой, затем вытащил ее, отжал и стер кровь с лица князя. Что сейчас происходит с его сознанием, Отец-Ворон не представлял. Быть может, Корона искушает своего Князя. А может, испытывает болью. Вариантов бесчисленное множество, и, возможно, молодой оборотень испытает на себе все.

Арфель Льефф

Травница раскинулась на постели и лениво наблюдала за тем, как Каэль придирчиво рассматривает традиционные платья Серого Дола. До последнего рывка оставалось около двух часов – они уже позавтракали, и Сайрен дал им немного времени, чтобы подготовиться. К полудню ее встретит Князь Луны. Все тот же Сайрен сообщил то, что ощутил каждый оборотень: Илуор принял корону. Или корона приняла Илуора, тут оборотень не уточнил.

– Знаешь, в них есть некое изящество, – задумчиво произнесла Каэль. – Что меня удивляет, мне казалось, что для этой расы характерны кожа и шерсть, а не шелк и роскошные накидки с глубокими капюшонами.

– Шерсть у них своя, – хмыкнула Арфель и осторожно села. – Меня пугает то, что со мной происходит.

– Ты о том, что собранный Сайреном хворост зазеленел? – спросила госпожа Хемм.

– Я о том, что… Я говорила с Илуором. – Травница уставилась на свои ладони. – И не могу похвастаться ни здравостью речей, ни практичностью выставленных условий. А еще он сказал, что собирается отменить Соглашение. А я как-то даже и ухом не повела. Как будто мне все равно.

Каэль оставила в покое платья и присела рядом с подругой.

– А что тебя удивляет? Ты всегда разбирала все проблемы на этапы и шла от первого ко второму, от второго к третьему. Что было самым важным в тот момент? Что самое важное в данный момент? То-то и оно, что Соглашение лично для тебя уже ничего не значит. Отменят ли его или модифицируют – ни для тебя, ни для меня уже ничего не поменяется.

– Звучит очень эгоистично, – нахмурилась Арфель. – Но в целом правдиво. И все-таки почему он так решил?

«Он что-то знает о лунных убийцах?» – подумала травница и тяжело вздохнула, посоветоваться с подругой вряд ли выйдет. Или?

– Ты же помнишь, кто подарил мне чудо-браслет? – осторожно спросила леди Льефф-Энтан.

– Разумеется.

– Как ты думаешь, может у подарка быть двойное дно? Или мог ли даритель не знать о побочных эффектах?

– Если у него есть побочные эффекты, – Каэль выразительно дернула бровью, – то мне бы хотелось об этом знать. И не только мне – Дик тоже должен знать, он целитель как-никак.

– Дик? – аккуратно уточнила Арфель и с восторгом отметила, как подруга зажглась румянцем. – Я не буду задавать вопросов.

Госпожа Хемм отмахнулась:

– Двое взрослых людей, не отягощенных излишней скромностью и моралью, оказались заперты в одном шатре. Произошедшее было предсказуемо.

– Ты неправа, – покачала головой Арфель. – Про мораль и скромность.

– Тем не менее дальше жарких объятий и поцелуев мы не зашли. Фель, я пока не готова об этом говорить. Пусть пройдет время, – Каэль кривовато улыбнулась, – в конце концов, может, ему просто не с кем, а тут я.

– Это не так, – уверенно сказала травница и послушно вернулась к прежней теме, – когда я говорила с Илуором…

– И заметь, я ничего не спрашиваю, – выразительно произнесла Каэль. – И ни на что не намекаю, хотя мне безмерно интересно, когда клятый оборотень, нид Энтан и этот успел стать Илуором.

– Воспоминания вернулись. – Арфель прижала ладони к щекам. – Очень пикантные воспоминания, и я не буду тебе пересказывать.

– Тебе было хорошо с ним? Вот и славно, вот и чудно. Итак, осложнения?

– Побочные эффекты, – поправила подругу травница. – Видишь ли, этот браслет опасен только оборотням.

– Общеизвестно, – кивнула Каэль.

– Им может пользоваться любой – не нужен ни глазомер, ни целкость… то есть навык прицельной стрельбы.

– И это общеизвестно тоже, – все так же нетерпеливо произнесла подруга.

– Тогда как он находит цель? – задала Арфель провокационный вопрос.

Маг-практик примолкла, подсчитала что-то на пальцах и уверенно произнесла:

– Скорее всего, идет маго-импульс от браслета к колдовскому очагу и дальше к разуму, а после обратно к браслету. Это должен быть очень быстрый импульс на самом деле. Потому что в противном случае к браслету должен прилагаться венец или какие-нибудь накладки на виски. Ну, это если я не ошибаюсь и правильно помню теорию.

Арфель покивала и задала еще один вопрос:

– Кто отец моего ребенка?

– Нид Энтан. – Тут госпожа Хемм немного подумала и поправилась: – Теперь уже, наверное, нид Льефф-Энтан.

– А значит, мой ребенок кто?

– Полукр… твою мать, – потрясенно выдохнула Каэль. – Твою же мать, Фель. Хорошенькое средство защиты: и убьешь, и расплатишься – все одновременно. Если встанет вопрос ребром, то тебе придется выбирать, умереть ли вместе с нерожденным ребенком или заплатить его жизнью за свою. Потрясающе, просто великолепно.

Травница молча кивнула и опять прилегла. Последние несколько дней ей постоянно хотелось спать, но Ричард не видел в этом причин для волнений, ведь «беременность у всех протекает по-разному и сонливость еще не самое веселое, что может выкинуть организм».

– А ты уверена? Может, оборотень тебе соврал?

– Мы о многом говорили, а в конце он поклялся, что не сказал ни слова лжи, – тихо сказала Арфель. – Но я не вижу выгоды в том, что могу потерять ребенка. Не для себя, а для… Ты понимаешь.

– И я не вижу.

– И я больше не буду притворяться, что хочу избавиться от него. – Травница положила на живот узкую ладонь. – Во-первых, он все слышит и чувствует, а во-вторых, это уже не имеет смысла.

Маг-практик кивнула и, встав, вернулась к рассматриванию нарядов. Арфель же уставилась невидящим взором в тканевый потолок.

– Какие ты себе условия выбила? – спросила Каэль, когда повисшее молчание стало нестерпимым.

– Он не будет требовать от меня соитий, я смогу уезжать из Серого Дола, и он любой ценой оградит меня от общения со своей женой. Любой ценой. Ну и мы все будем жить вместе, но это не условие, просто, – она пожала плечами, – всем все равно.

– Хм, и ты говоришь, что не можешь похвастаться здравостью суждений и практичностью условий? Прекрасные условия. Твой ребенок будет знать два мира.

– Если мы все не сгорим в войне, – скривилась Арфель.

– Не думала, что скажу такое, – нервно хихикнула Каэль, – но хорошо, что есть демоны: Империя не полезет в свару с Серым Долом. Даже короткая победоносная война ослабит границы, и демоны хлынут к нам. Так что обмен остроумно-оскорбительными письмами, всякие антиоборотневые законы, антилюдские законы… В общем, дипломатический конфликт.

– Надеюсь, что ты права. И все-таки зачем он? – Арфель коснулась пальцами манжеты, под которой скрывался браслет.

– А твой… Даритель мог считать, что потеря ребенка пойдет тебе на пользу, – тихо сказала Каэль и тут же преувеличенно весело спросила: – Так что? Что наденешь?

– Традиционное платье, – вздохнула Арфель. – У меня попросту нет ничего нового и красивого. Вон то, розовато-серое.

– У этого цвета есть умное название, но я его не помню. Оно, кстати, будет тебе к лицу.

– Выбери себе что-нибудь, если хочешь.

– Спасибо, я уже. Вон то, темное. Оно все равно тебе не очень бы подошло, цветовая гамма не твоя. Ну что? Переодеваемся и выходим?

– Бесконечно оттягивать не получится, – согласилась Арфель. – Вот только теперь меня мучит вопрос: демонстрировать ли браслет?

– А что тебе мучиться-то? – удивилась маг-практик и ткнула пальцем в платья. – Они же все без рукавов, но с накидками. Тут как ни извернись, а и рука, и связь, и браслет – все на виду.

Арфель только согласно кивнула, ибо браслет и правда будет хорошо виден, и решительно начала переодеваться.

– Хорошо, что корсеты не в моде, – негромко обронила травница. – Живота еще нет, но мне бы все равно не хотелось передавливать талию.

– Корсет в принципе вреден, – согласилась Каэль. – А тебе очень идет, я была права. Жаль, конечно, что мы как-то сразу все из себя лапушки – традиционные платья, добрые лица.

– Предлагаешь рожу скорчить? – фыркнула Арфель. – Нет уж. Вряд ли много кто знает о том, что произошло на самом деле.

– В любом случае твоя смерть равна его смерти, – пожала плечами Каэль и разгладила на бедрах тяжелый темный шелк. – Я хороша?

– Невероятно, – хихикнула травница.

Выйдя из шатра, леди Льефф-Энтан зажмурилась: солнце светило слишком уж ярко.

– Я рад, что вы решили надеть платья Серого Дола. – На самом деле травница уже привыкла, что Сайрен подкрадывается совершенно бесшумно.

– Что мне ждать? – спросила она, повернувшись к оборотню.

– Чуда, – уверенно ответил тин Шторм и добавил: – Илуор не жесток, и он будет защищать вас любой ценой и любым способом. Серый Дол, конечно, на разграбление демонам не отдаст. Но все остальное – он ничего не пожалеет. И никого.

А Арфель поежилась от мелькнувшей мыслишки, что Илуор может убить свою жену. Не может же? Травница, положа руку на сердце, могла точно сказать: она не станет жить с мужчиной, который убил свою жену. Или приказал убить. Это определенно за пределами добра и зла.

«Если только защищая», – неуверенно подумала она и постаралась отогнать дурную мысль. Нет-нет, никаких убийств. Пусть все разрешится мирно. Она ведь не так много хочет?

Они погрузились в листья и начали свой неспешный путь к Серому Долу. Правда, в этот раз Каэль устроилась с Ричардом, а Арфель расположилась в одиночестве. Тин Шторм посчитал, что это будет правильным, а травница не нашла сил спорить. Да и друзья выглядели довольными.

После старта Сайрен, вновь оседлав своего храна, взялся за пояснения:

– У нас не так много городов, оборотням свойственно селиться на большом расстоянии друг от друга. Серая столица – это скопление особняков, окруженных парками, которые расположились вокруг двух основных мест: Арены и Главной площади. Впрочем, и та, и та примыкают друг к другу. Мы долетим до Парадной Аллеи и спешимся только у самой площади. Там нас встретят.

– С почестями, – хмыкнула Каэль.

Ричард укоризненно посмотрел на госпожу Хемм и мягко произнес:

– Не нагнетай.

– Прости, – тут же отреагировала Эль и виновато посмотрела подругу, – я нервничаю и как-то не подумала, что тебе сейчас не легче.

– Ничего, – бледно улыбнулась Арфель. – Ничего, так или иначе, а все проходит. И этот день пройдет.

– А может быть, вы будете вспоминать этот день с удовольствием, – вклинился Сайрен. – Это вполне возможно.

– Без отвращения – уже неплохо, – отшутилась травница.

Время двигалось как будто рывками. Вот вроде бы они никуда особо не спешат и летят чуть ли не медленнее, чем вчера. А вот уже и каменные столбы – хранители защитных чар – появились. До города меньше получаса, до главной площади сорок минут. Арфель стиснула кулаки и, примерно посчитав время действия, вытащила крохотный пузырек. Беременным нельзя сильнодействующие успокоительные. Но! Но хороший травник всегда найдет лазейку. А потому леди Льефф-Энтан уверенно открыла флакон и капнула себе на ладонь немного ароматического масла. Запах, почти не заметный, не позволит ей скатиться в истерику, но и не сделает ее равнодушной ко всему сущему куклой. То, что нужно. Но если часто использовать, то можно попрощаться с легкими. Увы, побочные эффекты есть у всех хороших вещей.

С этими мыслями она убрала пузырек и мимолетной лаской прикоснулась к браслету. Чего же ты хотел, отец? Гадать можно до бесконечности, но, наверное, проще будет спросить. Написать письмо и отправить. Написать не как тайная дочь, а как ша-раарти Князя дружественного (пока еще) государства. Он не сможет не ответить.

«Но что, если он напишет, что не знал?» Арфель поежилась и постановила себе не нервничать. Она вовремя обо всем узнала, а что будет дальше… Отец обещал забрать ее из Серого Дола как можно быстрее, а значит, если он сдержит слово, то она сможет не мучиться с письмами, а задать все вопросы, глядя ему в глаза.

«Может быть, он просто не хочет внука-полукровку. Но тут уж придется смириться: я не дам своего ребенка в обиду».

Доверие к отцу, и без того довольно хрупкое, было серьезно подорвано. Один маленький браслет с богатой историей – и у Арфель не осталось никого из родственников, кому она могла бы довериться. Кроме Каэль, но они-то по обряду, то есть по собственной воле. А это не совсем считается.

– А вот и Парадная Аллея, – негромко произнес Сайрен.

Арфель вздрогнула и осмотрелась: вокруг по-прежнему простирался лес. Разве что листья теперь летели над мощеной дорогой.

– Ничего себе, то есть где-то там, – Каэль махнула рукой, – чей-то дом?

– Да. В таких больших особняках, как правило, проживает весь род. Сейчас мы следуем вдоль территории не самого сильного рода. – Сайрен подавил зевок и улыбнулся.– Прошу прощения, плохо спал.

– Все плохо спали, – вздохнула Арфель.

Чем ближе они подбирались к главной площади, тем интереснее становились деревья. Теперь они пролетали мимо ухоженных парков.

– И никого, – прошептала травница.

– Все на площади, – тихо ответил Сайрен. – Встречают вас, леди Льефф-Энтан.

Прошло всего несколько секунд (как казалось Арфель), и оборотень остановил листья. Остаток пути им предстояло пройти на своих ногах.

– Ой, мамочки, – всхлипнула Каэль. – Держись, сестренка. Все будет хорошо!

Арфель четко видела конец Парадной Аллеи – высокая мраморная арка. Если бы у травницы было больше времени, она бы с удовольствием рассмотрела изящный узор. Все немногие книги, хоть сколько-то освещающие быт Серого Дола, говорили о том, что эта арка была построена в то время, когда оборотни только обустраивались на новом месте.

– Время последних наставлений, – усмехнулся Сайрен. – Смотрите только вперед, леди Льефф-Энтан. Смотрите только на своего то-соэлена. Что бы ни происходило между вами, для окружающих вы едины. И это вопрос не вашей безопасности, а безопасности ваших друзей.

– Главное – вовремя сказать, – выдохнула Арфель.

– Вы первая ша-раарти за последние пять сотен лет, – тин Шторм развел руками, – память предков сильна в оборотнях. Но этикета и прочей ерунды это не касается. И да, брак между Илуором нид Льефф-Энтаном и Астарой рид Аверрим еще не был завершен. Именно вы сейчас самая главная самка в стае.

Каэль поперхнулась смешком, но промолчала.

– Кто-то захочет это оспорить? – сухо уточнила леди Льефф-Энтан.

– Вы ждете ребенка, и это уже можно различить. – Сайрен выразительно повел носом. – Новая жизнь священна для оборотней. Мы пойдем позади вас. Не стоит медлить: нас уже почуяли.

– Тогда вперед, – коротко ответила травница.

Поднеся к лицу тонкое запястье, она глубоко вдохнула тонкий аромат своего особого масла. Когда-то этот рецепт ей передала мама. Хотя в той вариации масло было почти ядовитым.

Вдох, другой, третий. В голове кристальная ясность и покой. Она готова увидеть то, что для нее приготовил Илуор. Она готова встретиться с его невестой. Она готова показать себя Серому Долу.

Набросив капюшон на голову, Арфель сделала первый шаг, и в этот же момент у самых ее ног материализовались волки. Они пристроились рядом с ней, подстроились под летящий шаг травницы, и этот своеобразный почетный караул придал ей уверенности.

Пусть ее не допускали на балы и приемы, пусть скрывали от светского общества – мама и нанятые учителя вбили в леди Льефф-Энтан умение скользить над полом так, будто она ничего не весит и касается ступнями земли лишь из прихоти. Ее научили держать голову так, будто вокруг нет никого достойного. Арфель прекрасно умела удерживать на лице легкую, приятную улыбку. И пусть она почти не пользовалась этими умениями, пусть без практики все навыки поистрепались, пусть. Здесь и сейчас ее умений было достаточно.

Арка явно имела какие-то магические свойства: сквозь нее не получалось рассмотреть площадь. Но, как только Арфель прошла ее насквозь, она оказалась под прицелом нескольких тысяч глаз. Травница не дрогнула, не остановилась и не начала озираться. Она четко понимала, что ее цель – это стоящая впереди троица: Илуор, в Рогатой Короне, высокий седой старик (очевидно, жрец) и высокая женщина в винно-алом платье. Вероятнее всего, это была та самая Астара рид Аверрим.

Шаг, еще шаг. Ветер треплет легкий подол и накидку, капюшон немного сполз, и Арфель приподнимает руку, чтобы поправить ткань. И чтобы показать оборотням сразу две сенсации: узы и лунного убийцу.

Оборотни даже не моргают, и леди улыбается чуть шире: лохматые ждут промаха? Ждут, что она запутается в собственном подоле и рухнет? Или у них принято встречать новых людей немигающим взглядом? Неважно. Она уже почти дошла. Уже видно, что на Илуоре явно традиционный наряд – темные узкие штаны и темная же рубашка, все без какого-либо узора или какой-либо вышивки. На оборотне вообще нет ни единого украшения, даже бляшка ремня нарочито простая.

«Зато виски украшены свежими, еще розовыми шрамами, – отметила про себя Арфель. – А еще он вновь такой же изможденный, как и в день нашей первой встречи».

А через мгновение ветер шевельнул рыжеватые волосы Князя, и травница увидела несколько тонких, почти незаметных серебряных прядей. Седина? Или выкрашено согласно традиции?

– Моя ша-раарти. – Илуор шагнул вперед, когда ей оставалось еще шагов десять.

Казалось, что оборотень говорит негромко, но его сильный голос достиг ушей каждого. Арфель остановилась, отчаянно гадая, что ей сейчас делать. За ее спиной крепко ругнулся Сайрен и шепотом скомандовал Каэль и Ричарду отступить назад еще на пару шагов. Сопровождавшие ее белые волки отошли в сторону, как будто давая Князю простор.

"Меня сейчас съедят?" – мелькнула у травницы паническая мысль.

– Мой то-соэлен, – едва шевеля губами, шепнула она, логично предположив, что ее ответ должен быть зеркален приветствию Князя.

Илуор прижал обе руки к сердцу, склонил голову и медленно опустился перед ней на колени. Сначала на одно, а после на оба.

Собравшиеся оборотни как-то разом, синхронно вздохнули. Или выдохнули? Арфель не знала, она судорожно боролась за свое собственное дыхание – сердце как будто переместилось в грудь и не давало вдохнуть.

Что ей теперь делать? Тоже встать на колени, ведь ша-раарти и то-соэлен равны? Или просто протянуть к нему руки, чтобы он поднялся с колен?

"Как жаль, что я не могу упасть в обморок по собственному желанию", – тоскливо подумала травница и как можно нежнее и тише выдохнула:

– Встань, мой то-соэлен.

Протянув к оборотню руки, травница с неудовольствием отметила, что у нее подрагивают пальцы. Неприемлемо. Как она будет травы заваривать с таким тремором?

Илуор перехватил ее ладони и прижал к своему лбу, затем к губам и только после этого встал. Над площадью разлилась мертвая тишина.

– Я счастлив видеть тебя в нашем Доле, моя ша-раарти, – так же негромко, но внушительно произнес Илуор. – Наш народ рад приветствовать тебя.

Арфель прикрыла глаза и прижалась к груди Князя. Не то чтобы она нуждалась в объятиях, просто травница не знала, что ответить (и как при этом не солгать), а потому предпочла притвориться робкой и трепетной. И безмерно любящей.

Князь обнял ее за плечи, коснулся губами макушки и, отпустив, чуть подтолкнул вперед, в сторону высокого старика. Прежде чем Арфель успела запаниковать, духи вновь заняли свое место подле нее. А все присутствующие на площади оборотни опустились на колени. Все, кроме Князя, старика и волчицы в винно-красном наряде.

– Леди рид Аверрим недовольна выбором своего Князя и охранителей? – холодно спросил Князь. – Склонитесь перед своей княгиней, миледи.

"Княгиней?!" Арфель почувствовала, что обморок близок. Очень близок. И не только у нее – волчица побелела так, что даже губы потеряли краски.

– На колени, леди рид Аверрим. Ваш князь признал леди Льефф-Энтан правительницей своего Дола, своего сердца и своего рода. Рогатая Корона не ошибается, как не ошибаются и охранители. Здесь и сейчас каждому должно приветствовать Лунную Княгиню. Лишь мой жреческий удел стоять на коленях исключительно пред ликом богов и тотемным древом.

Леди рид Аверрим сжала губы в тонкую нить и отступила назад:

– Я готова принять любое наказание, но на колени перед человеком не встану.

– Перед ша-раарти Князя Луны, – поправил ее жрец. – Перед женщиной, ради которой пробудились охранители. Перед надеждой Серого Дола.

Волчица стиснула кулаки и зажмурилась. Она явно приготовилась к мучительной смерти, но смирить гордыню не могла.

– Встань, мой народ, – громко произнес Илуор.

Несколько шагов, и Князь оказался рядом со своей ша-раарти, сжал ее ледяную руку и заговорил. И в его голосе отчетливо слышался грозный рык:

– В истории Серого Дола была лишь одна Лунная Княгиня, это известно всем. Ни единого раза Рогатая Корона не признавала кого-либо, кроме Князя. Но вы можете посмотреть на леди Льефф-Энтан.

Арфель чуть улыбнулась и подавила желание спрятаться за Илуора. Что на нее смотреть? Обычная, средне-симпатичная человеческая женщина. В традиционном платье и с лунным убийцей на запястье.

– Над ее головой сияет отблеск моей короны. Узы ша-раарти означают равенство, – спокойно, уверенно говорил Князь. – Равенство в жизни и статусе, равенство в счастье и несчастье, любви и нелюбви. Приветствуйте Лунную Княгиню, радуйтесь и пойте – Серый Дол ждет эпоха расцвета.

Для превращения оборотням хватило секунды. Арфель стиснула ладонь Князя и приготовилась умирать – разорвут же. Но вместо этого пострадали лишь ее барабанные перепонки: волки выли. То есть пели. В этой вакханалии не приняли участия лишь жрец, Астара и сам Илуор.

– Я сделаю все, чтобы твоя жизнь в нашем Доле была достойной, – посмотрев ей в глаза, шепнул Илуор.

Затем он склонился так, будто собирался ее поцеловать. Арфель замерла, ведь отталкивать Князя на глазах у его подданных – глупо. Но и целоваться с ним она не желала.

Оборотень умел держать слово: он крепко притиснул ее к себе, сблизил их лица и едва тихонько хмыкнул:

– Ничего не бойся.

Илуор вплел пальцы в волосы Арфель и ловко сдвинул капюшон, так что их лица оказались скрыты. Травница подрагивала от волнения, чувствуя, как горячее дыхание Князя оседает на ее губах. Он держал свое слово, и она была ему за это благодарна, ведь формально он их договор не нарушил, пусть происходящее и взбудоражило Арфель.

– Что теперь? – шепнула она, когда Князь отстранился.

– Детям сладости, взрослым ничего, – спокойно ответил Илуор. – Остальное обсудим там, где будет меньше чутких ушей.

– А что над моей головой?

– Тень Рогатой Короны, – улыбнулся Князь. – Тебе придется поверить мне на слово или искать реку – в зеркалах она не отразится. Ты Лунная Княгиня, Арфель Льефф-Энтан, моя ша-раарти. И это не трюк.