Глава 14

Даже под угрозой смерти Арфель не смогла бы рассказать, как она покинула площадь. И где она сейчас находится – тоже. Вернее, сейчас она находится в спальне, довольно странной спальне: грубые каменные стены, пол застелен меховыми шкурами, а огромное окно забрано решеткой. Она в плену?

К слову, в этой спальне больше ничего не было. То есть была, конечно, кровать, на которой Арфель и проснулась. Но больше – ничего.

Сев, она аккуратно спустила ноги на пол и довольно вздохнула: соприкосновение голых ступней и гладкого, теплого меха было приятным. Встав, она бросила взгляд вниз, на себя. Что ж, кто-то переодел ее в ночную рубашку.

– Надеюсь, это была Каэль, – проворчала Арфель, но немного успокоилась. Проснись она в чужой ночной рубашке, было бы страшнее. А так – кто бы стал похищать ее вместе со всеми чемоданами?

Подойдя к окну, она увидела, что, во-первых, это не окно, а застекленная дверь на балкон, а во-вторых, что щеколда изнутри. То есть при желании она может открыть щеколду и выйти на балкон.

– Откуда идет свет? – Травница с любопытством оглянулась, но не нашла, откуда исходит мягкий, рассеянный свет.

– Частично от потолка, частично от стен, леди Льефф-Энтан, – раздался мелодичный голос, и Арфель подскочила на месте.

Каэль безуспешно пыталась научить подругу драться, но не с колдовским очагом травницы пуляться огненными шарами. Но сегодня госпожа Хемм могла бы гордиться своей подругой: стихийный выброс Арфель превратил лежавшие на полу шкуры в стену из колючего кустарника.

– Леди, вы уверены, что вам можно использовать магию? – осторожно спросила незнакомка.

– А это не я, оно само, – кое-как выдавила Арфель. – Ты кто?

– Арийна, ваша служанка. Я хорошо знаю обязанности прислуги и при необходимости смогу защитить вас при помощи своей магии. Я одна из немногих магически одаренных волчиц. Для меня большая честь встать рядом с вами.

– И сколько лжи ты сейчас произнесла? – устало вздохнула травница и потыкала пальцем в колючий куст.

– Не очень много, – спокойно ответила Арийна. – Я еще не знаю вас, но Князь Луны не тот оборотень, что польстится на ничем не примечательного человека. И я в любом случае рада защищать его ша-раарти. Я не замужем ровно до тех пор, пока охраняю вас.

Арфель хмыкнула:

– А ты не хочешь замуж?

– Мой избранник часто посещает Империю, – тихо сказала Арийна. – Я знаю, что человеческие девушки страдают от Соглашения. И знаю, что мои муки ничтожны по сравнению с тем, через что проходят имперки. Но разве может стать легче оттого, что кому-то хуже, чем тебе?

– Не может, – согласилась Арфель. – А чем тебе плохо?

– Он приносит на себе чужой запах, – Арийна вздохнула, – и хочет близости. Близость без возбуждения мучительно неприятна. А испытать радость и удовольствие от соития невозможно, пока на нем есть чужой запах.

– То есть он тебя насилует, – подытожила Арфель. – Я не перестану нуждаться в твоих услугах до тех пор, пока ты не захочешь иного.

– Спасибо. И нет, не насилует. Я же давала свое согласие, – судя по шороху, Арийна пожала плечами, – просто мне было неприятно. Я могу убрать куст?

– Да, да, конечно. Буду благодарна. Сейчас ведь ночь? Или на окне иллюзия?

Арфель посмотрела на темное, закрытое тучами небо.

– Ночь, ваша подруга и ваш целитель спят. Если вы плохо себя чувствуете, то я разбужу господина Дэррика.

Травница прислушалась к себе и отрицательно покачала головой:

– Нет, все хорошо. Я немного голодна, но эту проблему могли бы решить молоко и пара булочек. Если они есть.

Куст рассыпался цветными искрами, и Арфель смогла рассмотреть собеседницу. Арийна была невысокой, светловолосой и курносой. И немного веснушчатой. На самом деле веснушки на миловидном лице смотрелись достаточно органично. Хотя травница была готова поспорить: сама Арийна наверняка терпеть не может эти пятна.

«И на этом можно будет сыграть, – хмыкнула про себя леди Льефф-Энтан. – Но не сразу, не сразу».

– Где мои вещи? – спросила Арфель до того, как Арийна успела выйти в коридор.

– В жилой комнате, миледи.

Арфель ошеломленно моргнула и уточнила:

– Где, прости?

– В жилой комнате, – спокойно повторила волчица.

– А это что? – Леди Льефф-Энтан обвела спальню рукой.

– Спальня, – так же спокойно ответила служанка и с легкой улыбкой пояснила: – Вы здесь только спите. А живете совсем в другом месте.

Арфель почувствовала настоятельное желание присесть и вернулась к постели. Забравшись на нее с ногами, травница напомнила себе, что она уже не в Империи и что оборотни имеют право называть комнаты так, как им удобно. Они ведь у себя дома, право слово. А значит, нужно аккуратно уточнить, что конкретно означает понятие «жилая комната».

– То есть кабинет у вас называется жилой комнатой? – прищурилась травница.

– Нет, кабинет – это место, где вы встречаете приближенных и общаетесь с подданными. А жилая комната… Я не знаю, как объяснить. – Арийна поджала губы и вздохнула. – Там вы занимаетесь тем, что вам нравится. И нет свидетелей. Вы можете делать что угодно, и никто не может вам ничего запретить. Жилой комнатой может быть мастерская художника или скульптора. Или еще один кабинет, или… Я не знаю.

– Я поняла, Арийна, спасибо. Жилая комната – это то место, где оборотень может спокойно заниматься своими увлечениями. А я могу туда кого-либо пригласить?

Арийна повела плечом и честно ответила:

– Согласно нашим обычаям – нет. Все имеют право на личное пространство. Если вы приглашаете своего то-соэлена в свою жилую комнату, значит, он должен сделать то же самое. Но это ведь принуждение, не так ли? В браке больше порядка и счастья, если супруг и супруга имеют друг от друга маленькие тайны. Тем более что готовые работы и поделки выставляются в большой гостиной. А зачем вам терпеть любопытный нос своего то-соэлена? Мужчины не умеют просто зайти и посмотреть, нет. Они превращаются, все обнюхивают, сопят. А шерсть?! Неделю потом шерсть выгребать будете… Простите, леди. Я… Я восприняла все близко к сердцу.

– Это ты прости, Арийна, – улыбнулась позабавленная Арфель. – И прости меня сразу за все глупые вопросы, которые я тебе задам.

– Я не могу на вас обидеться, – удивилась волчица. – У меня нет такого права.

– Вероятно, – кивнула травница. – Может быть, ты не можешь сказать мне о своей обиде. Но ты определенно можешь ее чувствовать. Наши эмоции не подчиняются правилам. А я не хочу, чтобы ты испытывала негативные эмоции рядом со мной.

– Какие эмоции?

– Негативные – ну, с тех пор как изобрели аппарат для мгновенной съемки, плохие эмоции стали называть негативными. И вновь я извиняюсь, Каэль притаскивает из столицы новые словечки, а меня потом на рынке не понимают.

– Да, Дирк тоже так делает. Между нами огромная пропасть, – тихо сказала волчица. – Я принесу булочки.

– И для себя что-нибудь захвати, я не хочу есть в одиночестве.

Волчица обернулась туда-сюда очень быстро. На объемном подносе устроился пузатый кувшин, две чашки и блюдо с ароматными булочками.

– Неужели они теплые? – поразилась Арфель.

– Все оборотни страдают ночными перекусами. Поэтому повара готовят впрок и укутывают выпечку в теплые полотенца, – улыбнулась Арийна и поставила поднос прямо на воздух. – Что-то не так?

– Эм, нет, все в порядке, – травница немного смутилась. Она не привыкла, чтобы кто-то кроме Каэль так свободно колдовал рядом с ней. – У меня в голове вертятся вопросы, но я пока не готова их озвучить.

– Это не страшно, – волчица разлила молоко по чашкам и отпила от каждой, – не отравлено. Но возвращаясь к вопросам – главное, что вы хотите их задавать, леди Льефф-Энтан. И вам не стоит переживать из-за Астары. Быть самой сильной самкой в стае не равно быть почитаемой. К сожалению, после Диары тер Ариан у нас не было достойной Старшей.

– А что не так с Астарой? – нахмурилась Арфель и приняла чашку. – Разве в Сером Доле не отдают предпочтение силе?

– Мужчины. Чем сильнее самец, тем благополучнее его семья и обильней потомство, – кивнула волчица. – Но Старшая в стае нужна для другого. Она должна уделять внимание тому, на что никогда не обратит внимание мужчина. А не пытаться заставить всех стать сильными. Мы не должны быть равны мужчинам. Я сейчас говорю о скорости реакции и силе удара, а не о статусе. Астара организовала для женщин особые курсы, куда загоняла всех, независимо от желания. Мало приятного, когда тебя бьют и унижают за то, что ты не можешь дать отпор. Не все рождены для драк и свар.

Для Арийны это было личным, и Арфель это прекрасно почувствовала. Она каким-то внутренним чутьем ощущала, что за этими пылкими словами стоит нечто большее, чем обычное сочувствие к соплеменницам.

– Кто-то пострадал, – уверенно произнесла травница. – Твоя мать, верно? Сестру ты бы защитила, запретила ей влезать. Но мать… матери ты запретить не могла.

– У вас вокруг головы вспыхнула корона, – зачарованно произнесла Арийна и, встрепенувшись, кивнула. – Да. Я не могу перечить маме, у нас это не принято.

– Это нигде не принято, – утешила ее травница. – Она сильно пострадала?

– Не встает. Мы привозили целителя, но он ничего не сделал. Денег, правда, тоже не взял. Но разве в золоте дело?

– У меня завтра есть какие-то обязательства? Я бы хотела навестить твою маму.

– Завтрак в обществе вашего то-соэлена и его ближайшего доверенного круга. Это, как правило, те, кто помог принять Рогатую Корону. Но князь Илуор принял ее в одиночестве, так что я не знаю, кто будет за вашим столом. Еще вы должны будете назначить себе доверенную волчицу и помощницу. Это должны быть две разные волчицы. И да, если вы этого хотите, то мы сможем навестить ее вечером.

– Доверяю я, уж прости, только Каэль, – серьезно сказала леди Льефф-Энтан. – А вот насчет помощницы – как ты смотришь на то, чтобы стать ею?

Арийна отставила свою чашку и осторожно сказала:

– Вы меня совсем не знаете, миледи.

– Уверяю, то же самое можно сказать обо всех волчицах. К тому же если говорить о тебе, то я знаю твое имя, – мягко произнесла Арфель. – Ты согласна?

– Разумеется, – кивнула Арийна. – Это очень многое значит, миледи. У меня невысокий статус в стае, а вы делаете меня третьей после вас и вашей доверенной подруги. Вы уверены?

– Или ты, или никого, – передернулась травница. – Что-то подсказывает мне, что мы сработаемся.

– Это тень короны, – шепнула Арийна. – В старых летописях говорится, что Лунная Княгиня читала сердца волчиц. Князь видел души волков, а княгиня читала сердца волчиц. И это было самое счастливое время для Серого Дола. Почти ушли распри и склоки, кланы примирились. Мы до сих пор сохраняем хрупкое равновесие, но это лишь видимость. И страх, что разобщенными мы погибнем.

Арфель с некоторым смущением забрала с подноса последнюю булочку, и Арийна с лукавой улыбкой произнесла:

– Не беспокойся обо мне, Старшая. Если я проголодаюсь – сбегаю на кухню. Тебе нужно быть сильной за двоих, я же чую.

Кивнув, травница куснула булочку и попыталась проанализировать ситуацию. Обращение Арийны сменилось – значит, она приняла приглашение?

– Тебя что-то смущает, Старшая?

– Очередной глупый вопрос. Ты изменила манеру обращения ко мне. Это что-то значит?

– Это значит, что я готова стать третьей после тебя и Каэль. Я готова умереть за тебя и твоего ребенка и поддерживать тебя до тех пор, пока твои действия поддерживает тень Рогатой Короны. Если ты будешь злоупотреблять своим даром, то тень уйдет. Она не причинит тебе вреда, но не вернется. Правда, это только легенды. Единственная Лунная Княгиня сохранила свою корону до самой смерти.

– В окружении внуков?

– В окружении врагов. Именно убийство Лунной Княгини положило начало глубокой вражде между Серым Долом и Империей.

Когда Арийна ушла, леди Льефф-Энтан скользнула под одеяло и, удобно устроившись, задумалась. О тени рогатой короны: она ведь ощупала свою голову – и ничего, обычные волосы и ничего лишнего. О решении Илуора убрать Соглашение. О своем отце, который, скорее всего, приговорил собственного внука. О многом. Но все эти тяжелые, печальные мысли не помешали ей провалиться в сон.

Утром Арфель проснулась в компании Арийны и Каэль. Волчица и маг-практик в полной тишине сидели у постели травницы. Леди Льефф-Энтан с интересом отметила, что стулья у двух молчуний были одинаковыми.

– Вы уже успели подраться? – пошутила леди Льефф-Энтан.

– Выяснить уровень союзника – разумно, – уклончиво ответила Арийна.

Каэль хмыкнула:

– Лучше сразу все выяснить, а не коситься друг на друга. Она дала мне клятву.

– Какую? – поразилась Арфель.

– Такую, какую стоило бы потребовать от нее тебе, – поджала губы госпожа Хемм.

– Я поклялась, что ничего не злоумышляю против тебя, Старшая. И что у меня нет никаких… Как это слово?

– Претензий. Ты поклялась, что у тебя нет претензий к тому, что человеческая женщина стала Лунной Княгиней.

Арфель рассмеялась и с улыбкой спросила:

– А ты уверена в своей клятве? Если Арийна не владеет терминами, то как…

Маг-практик недовольно замахала руками и возмущенно выпалила:

– Я все ей объяснила.

Волчица, внимательно наблюдавшая за поведением подруг, негромко вздохнула и мягко произнесла:

– Урок первый. Каэль не должна так вольно общаться с тобой, Старшая. Старшую нельзя перебивать, нельзя демонстрировать свое превосходство и нельзя игнорировать замечания и приказы. И я, и Каэль имеем право высказать свое мнение, но, если это мнение идет вразрез с тем, что сказала ты, Старшая, мы обязаны свои мысли высказывать наедине с тобой. Для этого существует малая рабочая комната. То место, где мы будем собираться и обсуждать различные вопросы. Вне пределов малой рабочей комнаты мы едины, у нас одно мнение.

– Один мозг на троих, – вздохнула Каэль. – Не сверкай глазами, я все поняла. Будет тяжело перестроиться, но я справлюсь. А ты?

Госпожа Хемм посмотрела на подругу. Та просто пожала плечами и кивнула. Должна справиться. Понять бы только, нужен ли ей этот заморочный статус?

– Мне бы одеться, – мягко произнесла Арфель.

– Пойдем, я покажу купальни. Из них ход прямо в гардеробную. Из гардеробной проход в малую рабочую комнату.

– А кого мы можем встретить в купальнях? – напряглась Арфель.

Травнице совсем не хотелось, чтобы к воспоминаниям о той ночи добавилось еще и зрелище обнаженного Илуора. Вернее, это зрелище и так было при ней, но… Но она просто не хотела видеть оборотня в купальне. Вот.

– Если вы опасаетесь мужчин, то не стоит. Все дома оборотней построены по одному принципу – это два отдельных особняка одинаковой формы и планировки, которые соединены между собой двухэтажной столовой. На первом этаже этой своеобразной перемычки находится кухня и все кладовые, а на втором сама парадная столовая. Где вы и будете встречаться с супругом за завтраком. В остальное время мужчинам вход на женскую половину закрыт.

– А женщинам на мужскую,– поддакнула Каэль.

– Почему? – удивилась Арийна. – Мы можем ходить везде, кроме жилой комнаты Князя.

– Жилой комнаты? – переспросила Каэль.

– Потом объясню, – шепнула Арфель и спросила: – Почему так? В смысле, отчего такое разделение?

Арийна снисходительно улыбнулась:

– Традиция.

– А на чем основана эта традиция? – пытливо уточнила травница.

– Так очевидно же, – уверенно начала волчица и тут же, спустя секундную паузу, неуверенно закончила: – А я не знаю. Странно. Ведь даже в простых семьях принято делить дом на две части, женскую и мужскую. И чтобы столовая объединяла. Традиция.

Волчица выглядела искренне обиженной собственным незнанием. Недовольно наморщив нос, она вытащила из кармана небольшую записную книжицу и карандаш. Сделав пометку, Арийна убрала письменные принадлежности и предложила:

– Так что, идем в купальни? Сейчас там точно никого нет. Кроме вас купальней могу пользоваться я и Каэль. И если вы кого-нибудь пригласите жить к себе в дом – то эта волчица тоже сможет ими воспользоваться.

– А если Астара договорит свадебное заклинание? – в лоб спросила Каэль. – Она тоже будет жить здесь?

Арийна пожала плечами и задумчиво произнесла:

– В таких вещах, как правило, все решается довольно просто: кто первый занял основной дом, тот там и живет. Но, с одной стороны, Астара уже была невестой, когда у Илуора появилась ша-раарти. Значит, ты, Старшая, должна уступить ей дом. С другой стороны, ты Лунная Княгиня и Астара должна склониться перед тобой и признать твою власть. Значит, ты остаешься в родовом доме, а она уходит в малый гостевой особняк. Все сложно, Старшая.

– А она вообще будет договаривать это заклинание? – Каэль прищурилась. – Просто, как мне кажется, с Илуора взять больше нечего. Место жены вакантно, но место Старшей занято.

– Астара может потребовать поединок, – волчица потерла переносицу, – но за нападение на Лунную Княгиню положена смертная казнь. Вне зависимости от того, победит Астара или проиграет, после схватки ее казнят.

Арфель очень ярко вспомнила, как потребовала от Илуора защиты от Астары. Любой ценой, лишь бы она не могла подойти – что ж, он исполнил ее желание. Вот только не станет ли хуже? Не решит ли волчица отомстить так же – любой ценой, не считаясь с жертвами и последствиями?

По дороге в купальни травница не особенно вслушивалась в то, о чем спорили Каэль и Арийна. Единственное, на что она отреагировала, это на предложение помощи.

– Вот уж помыться я могу самостоятельно, – фыркнула Арфель и решительно вошла в купальни.

И, оглядываясь вокруг, она впервые задумалась о реальном размере дома. Женской его части. Потому что купальни представляли собой цепочку глубоких бассейнов, от которых шел парок.

– У меня определенно нет времени на обстоятельное знакомство, – посетовала травница, – но вечером – обязательно изучу всю эту прелесть. Контрастную прелесть.

Травница была права, купальни были очень контрастны: роскошные бассейны, облицованные красивой плиткой, и все те же грубые, ничем не обработанные стены. И дымчато-серый потолок, который и освещает все это великолепие.

– Либо здесь экономят на обивке стен, либо у этого аскетизма есть причина. Только где бы лицо умыть и зубы почистить?

Пройдя вдоль одной из стен, Арфель увидела узкую дверь, за которой обнаружилось несколько чаш.

– Какая молодец, – вдруг вздохнула травница. – Ни мыло не взяла, ни зубной порошок.

Тихий ш-шурх, и на краю одной из чаш появляется затребованное.

– И полотенчико, пожалуйста, – тут же отреагировала Арфель.

Получив все необходимое, она быстро умылась и перешла в гардероб. Где уже не удивилась, увидев изящные стойки с одеждой и все те же грубые стены. И тот же серый потолок.

На вешалках висела ее одежда. С сожалением посмотрев на брючный костюм, леди Льефф-Энтан выбрала светло-голубое платье с накидкой.

Из гардеробной была только одна дверь, за которой обнаружилась малая рабочая комната. В которой, вот ведь странность, стены были зашиты деревянными панелями. Обстановка в комнате была довольно аскетична: три глубоких кресла, низкий стол и еще одна дверь.

– Тут, кроме как разговорами, заняться больше и нечем, – шепнула сама себе Арфель и уверенно подошла к двери, что находилась на противоположной стене.

Толкнув дверь, она вышла в просторный светлый коридор, где ее ждали Арийна и Каэль.

– Как тебе твои апартаменты, Старшая? – со смешком спросила госпожа Хемм.

– Боюсь потеряться, – улыбнулась Арфель. – Итак, мы идем на завтрак?

– Идем, – волчица склонила голову, – и даже почти не опаздываем.

Арийна взяла на себя обязанности проводника и поманила за собой Арфель и Каэль. По дороге она показывала на двери и поясняла, что та или иная комната под чарами консервации, об этом говорит тонкая серебристая паутинка в центре двери.

– Балконы оборотни не жалуют – слишком легко забраться в дом. Что в человеческой форме, что в звериной – мы очень прыгучи, – неожиданно добавила Арийна, прекратив рассуждать о полезности консервирующих чар. – На самом деле мы, оборотни, несколько зациклены на безопасности своего жилища.

– В моей спальне есть балкон, – вспомнила Арфель. – На фоне твоих слов это выглядит странным.

Волчица рассмеялась и объяснила:

– Терраса надежно защищена – она полностью скрыта стеклом, пропитанным защитными чарами. Тому, кто рискнет войти в дом с террасы, сильно повезет, если он успеет хотя бы пискнуть. А вот и двери, за ними узкий коридор и выход в двухэтажную перемычку между двумя частями родового особняка.

Коридор, по которому они шли, привел в небольшой зал, единственным украшением которого были огромные двери.

– Это не двери, это какие-то замковые ворота, – поразилась Каэль.

Леди Льефф-Энтан согласно кивнула, потому что высокие и мощные двустворчатые двери действительно впечатляли. Во-первых, отполированное дерево явственно фонило целым сонмом защитных чар, во-вторых, дверное полотно было укреплено железными вставками, на которых были выбиты колдовские письмена. Но мало этого, перед дверьми была еще и решетка! Которая сейчас медленно поднималась. Когда решетка поднялась до конца, двери распахнулись сами собой.

– На женской половине содержат особо опасных тварей, от которых необходимо защищать Серый Дол? – оторопело спросила Каэль.

Ответом ей была недоуменная тишина, которую разбил голос Князя Луны, встречавшего девушек с той стороны:

– Женская половина – последний рубеж, место, где в случае опасности прячутся те, кто не способен защитить себя сам. Слабые самки, дети, старики и калеки. Доброе утро, Арфель, госпожа Хемм, Арийна.

Каэль изобразила реверанс, а волчица просто склонила голову.

– Доброе утро, мой князь, – проронила Арфель. – Значит, из-за этого мужчинам запрещено посещать женскую половину?

– Запрещено? – удивился Князь. – Это не совсем верная формулировка. Мы не приходим незваными, что довольно логично. Ты уделишь мне время после завтрака?

– Да, разумеется, – кивнула Арфель.

Как и сказала Арийна, после мощных дверей шел узкий темный коридор. Следуя за Илуором, Арфель ощутила легкую колдовскую вибрацию. Эти странноватые волны исходили от стен, и, чтобы не позволить дурнотным ощущениям взять верх, травница опустила взгляд вниз. Так она почти перестала замечать вибрации.

– В стенах скрыты проклятья? – тихо спросила она.

– Да, сейчас за применение этой магии казнят, – серьезно ответил Илуор. – Но старые ловушки все еще легальны.

"Неужели оборотни ожидают нападения каждую секунду своей жизни? Он ведь не сказал, что ловушки невозможно разрядить, они легальны, значит, они есть у всех, – подумала леди Льефф-Энтан. – Интересно, а как в этом доме обстоят дела с окнами? Учитывая серьезный подход к защите, не удивлюсь, если окнами решили пренебречь».

Илуор первым вышел из коридора, и Арфель, все так же не отрывая взгляда от пола, шагнула следом. Шагнула и замерла, едва найдя в себе силы сделать крохотный шаг в сторону – чтобы не мешать Каэль и Арийне.

Травница не думала, что ее может так впечатлить интерьер, ведь, так или иначе, она имела представление о дворцовой роскоши. Рисунки и иллюстрации, рассказы матери, короткие обмолвки отца и восхищенная ругань Каэль – все это помогло ей составить достаточно четкую картинку. Вот только оборотням удалось переплюнуть всё, что Арфель когда-либо представляла.

Вначале травница отметила необычный пол – как будто настоящую траву осторожно залили прозрачным желе, а поверху уложили прочное стекло. Каждая травинка, каждый цветочный лепесток был объемен и индивидуален. Арфель хотела уточнить, не иллюзия ли лежит на полу, и подняла взгляд на Илуора. Подняла взгляд и застыла, пораженная великолепием хвойных деревьев. Стены и потолок столовой были полностью прозрачны и позволяли любоваться как парком, так и небом.

– Это восхитительно, – тихо выдохнула Арфель.

– Благодарю, это проект моего далекого пращура, – тихо ответил Илуор. – Его ша-раарти не могла выходить на улицу, и он создал для нее эту комнату.

– Почему она не могла выходить? – удивилась леди Льефф-Энтан.

Князь пожал плечами и честно сказал:

– В семейных хрониках ничего об этом не говорится, так что мы можем лишь гадать. Прошу к столу.

Арфель с неохотой отвлеклась от рассматривания лежащего за пределами столовой парка и перевела взгляд на стол. Длинный, довольно широкий, он был накрыт белоснежной скатертью. Во главе стола находились два абсолютно одинаковых стула.

– Справа или слева? – спокойно спросил Илуор.

– А разница?

– Никакой, – улыбнулся Князь, – вопрос личного удобства.

– Тогда слева.

Князь отодвинул для своей ша-раарти стул, затем подсказал, куда сесть Каэль – ближе к травнице. После госпожи Хемм села волчица, а вот князь остался стоять. Он как будто ждал кого-то. А через несколько минут открылись двери со стороны мужской половины и вошел Ричард в компании с незнакомым Арфель оборотнем. Леди Льефф-Энтан чуть прищурилась, рассматривая мужчину. Невысокий, щуплый, каштановые волосы и тоскливые глаза. До того, как двери успели закрыться, в столовую скользнул Сайрен.

– Арфель, позволь представить тебе Кавиша, моего второго советника.

– Польщена знакомством, – вежливо улыбнулась леди Льефф-Энтан, – доброе утро, Ричард, Сайрен.

– Доброе утро, – кивнул Ричард.

Сайрен молча поклонился.

– Прикажете подавать еду? – спросила Арийна травницу.

– Мы ждем кого-то еще? – Арфель посмотрела на Илуора.

– Все в сборе, – с улыбкой ответил Князь.

– Тогда давайте уже позавтракаем, – спокойно сказала леди Льефф-Энтан.

Едва отзвучали ее слова, как на столе появилась посуда, а через мгновение и еда. Илуор склонился к Арфель и тихо шепнул:

– Я прошу тебя пересмотреть свое решение.

– Решение? – удивилась леди Льефф-Энтан.

«Он передумал завтракать? И не может сказать об этом сам?» – мелькнуло в ее голове.

– Ты отказывалась есть в моем присутствии. Я бы не хотел, чтобы совместные завтраки стали пыткой для тебя. По меньшей мере чтобы этот завтрак ею стал. В дальнейшем мы сможем найти какое-то решение, – он говорил негромко, но уверенно.

Именно его тон, его подача, то, что Илуор запомнил тот эпизод… Все это убедило Арфель сказать правду:

– Это никогда не было взвешенным и осознанным решением. Это была моя боль, мой страх и отчаяние. Ты стоял там, передо мной, высокий сильный оборотень, маг. Ты не слушал и не слышал меня, ты не хотел вникать в желания и проблемы человеческой самки. Ты был безразличен к моим чувствам и желаниям. Я сделала то единственное, что позволило мне хоть немного выпустить пар и не сойти с ума.

Илуор еще немного приблизился и сжал своей ладонью тонкие, чуть дрожащие пальцы Арфель:

– Я не могу исправить прошлое, но я более чем способен изменить будущее.

Травница чуть улыбнулась, выдохнула и мягко высвободила руку:

– Ты уже это сделал. Серьезно, чем ты думал, когда…

– Об этом мы поговорим после завтрака. – Оборотень отстранился и сел ровно.

А Арфель заметила, что представленный ей Кавиш смотрит на Князя со странным, непонятным выражением на дне глаз. Не то насмешка, не то зависть. Этот оборотень вряд ли в ней, простой травнице, заинтересован. А как Лунная Княгиня она себя пока никак не проявила. Что же не так? Интересно, у этого Кавиша есть волчица? Может, он хотел пристроить ее на место Арийны или Каэль? Вздохнув, леди Льефф-Энтан отбросила эти бесплодные мысли. Все равно ей этого не понять. Да и тень Рогатой Короны, если верить Арийне, работает только с волчицами.

– Ты должна первой испить утреннюю воду, Старшая, – без тени эмоций произнесла Арийна. – Вот в этом прозрачном кувшине. Князь нальет тебе, затем себе. А после я одарю водой всех оставшихся.

Князь Луны посмотрел на Арфель и уверенно сказал:

– Ты можешь создать свои традиции. То, что происходит в семье, – остается в семье. Каждая приходящая в род волчица может создавать новое, удобное для себя и своего волка.

Травница посмотрела на запотевший кувшин, стоявший у правой руки Князя, и сдержанно ответила:

– Конкретно в этой традиции я ничего плохого не вижу. Только что такое утренняя вода?

– Роса, собранная с листьев лекарственных растений, – с гордостью объяснила Арийна. – Род Энтан по праву гордится травами, что растут на их территории.

В этот же момент Каэль поперхнулась смешком, а Арфель замерла с широко распахнутыми глазами. Спустя долгую минуту травница севшим голосом спросила:

– Целый кувшин?

– Да, – осторожно ответила Арийна.

– Я не смогу смотреть, как такую драгоценность просто берут и пьют, – убитым тоном произнесла Арфель. – Мне сейчас не нужна лекарственная роса, но одна только мысль, что кто-то ее просто пьет, немыслима.

Князь, который уже держал кувшин в руках, аккуратно поставил его и осторожно уточнил:

– Так что делать, ша-раарти?

– Фель, ты помнишь, что полезные свойства этой росы держатся меньше трех часов? Ее не наберешь про запас, – сочувственно напомнила Каэль.

Травница только вздохнула:

– Да помню я, помню. И это в самом деле полезно и… Я точно могу менять принятые в твоем роду традиции?

Она посмотрела в глаза Князю, и тот, не дрогнув, подтвердил уже озвученное им ранее решение:

– Да. И это наш род, Арфель. Род Льефф-Энтан.

Кивнув, травница обратилась к своей помощнице:

– Арийна, пошли кого-нибудь за маленьким ларчиком из моих вещей. У него сломан замочек, и потому он перевязан синей лентой, не перепутают. Раз уж мы по утрам будем пить утреннюю воду, то стоит полностью раскрыть ее полезные свойства.

– Магия трав? – заинтересовался Ричард.

– Да. Капелька сока арчанки не изменит ни вкус, ни цвет, а пользы прибавит.

Арфель еще не закончила объяснять, а Арийна уже покинула столовую. Волчица поспешила выполнить распоряжение своей Старшей, и леди Льефф-Энтан ощутила смутную тревогу: точно ли Арийна правильно поняла? Она не хотела выгонять свою помощницу из-за стола и тем самым ронять ее статус. Или тут все как-то иначе происходит?

– Я не уверена, что Арийна правильно меня поняла, – задумчиво протянула Арфель.

– Она правильно вас поняла, миледи, – рассмеялся Сайрен. – Просто оборотни очень территориальны. И она не позволит обычной прислуге прикасаться к вещам своей Старшей. Это сложно объяснить человеку, но вы… Вы теперь немного принадлежите Арийне. В каком-то сложно объяснимом смысле. Она будет стараться как лучше, и иногда это будет пугать.

– Ясно, – кивнула Арфель. – Ясно, что ж. Полагаю, изменить это я не в силах?

Сайрен пожал плечами:

– Такая забота на самом деле приятна. Просто не забывайте говорить о том, что вам не нравится. Арийна никогда сознательно не причинит вам вред. Но порой забота может угнетать, да. Что-то вроде того, что вас будят посреди ночи из-за того, что вы долго не переворачивались на другой бок и это грозит тем, что утром будет болеть шея.

– А вот это я и ощущала, когда из моего вина вдруг пропадал весь алкоголь. Вроде мило, а вроде как-то и перебор, – хихикнула Каэль.

Вернувшаяся в столовую Арийна с гордостью поставила перед своей Старшей перевязанный синей лентой ларец.

– Благодарю, Арийна, – с чувством произнесла Арфель и развязала ленту. – Теперь всего одна капля – и можно будет уже начать завтракать.

– Что это? – нахмурился Ричард. – Ты же сказала, что арчанка не изменит ни вкус, ни цвет лекарственной росы?

Под недоуменным взглядом Арфель капля сока арчанки, упавшая в утреннюю воду, приняла чернильно-черный цвет. А следом за ней потемнела и вся собранная роса…

Арийна вскочила на ноги и, резанув заострившимся когтем запястье, четко и быстро проговорила:

– Жизнью и честью клянусь, что ничего не добавляла в утреннюю воду!

И, уже отпустив раненую руку, добавила несчастным, севшим голосом:

– Я глаз от работников не отводила! Клянусь, никто не мог ничего добавить! Не понимаю, как это возможно. Я стояла над ними и смотрела, их одежда не имеет карманов – ведь росу так легко испортить! А наши травы? Это невозможно.

И волчица без сил рухнула на свое место.

– Ты сможешь залечить Арийне руку? – спросила Арфель у подруги.

– Целитель здесь я, – возмутился Ричард и, покинув свое место, подошел к волчице.

Арфель же, не отводя от кувшина пристального взгляда, справедливо заметила:

– Это не обязательно яд. На самом деле я почти уверена, что это не яд. Арчанка вступает в подобную реакцию с сильными стимуляторами, зельями для повышения температуры и еще десятком составов. И да, если капнуть арчанку в витаминное зелье – оно тоже потемнеет.

– Стимулятор? – одними губами переспросила Каэль.

Ричард, залечивавший рану Арийны, коротко выругался и пояснил для остальных:

– Сильный стимулятор может вызвать отторжение плода. Особенно если слабая магичка носит оборотня-полукровку.

– Я не… – у Арийны прыгали губы и дрожал голос. – Я жизнью докажу, Старшая. Я ничего не злоумышляла против тебя.

С трудом отведя взгляд от кувшина, Арфель посмотрела на свою помощницу и постаралась улыбнуться:

– Я верю тебе, Арийна. Верю. Осталось только понять, на каком этапе кувшин оставался без присмотра.

– Ни на каком, – потерянно прошептала волчица и скупо поблагодарила целителя за его труд.

– Подробнее, – прищурился Кавиш.

А леди Льефф-Энтан ощутила гнев Арийны. Чутко прислушавшись к своей обретенной интуиции, травница поняла, что Кавиш не имел права указывать ее помощнице.

– Не стоит разбрасываться приказами, – коротко произнесла Арфель и, дождавшись, пока оборотень склонит голову, переформулировала его слова: – Пожалуйста, Арийна, попробуй вспомнить все по порядку.

– Да, Старшая, – выдохнула Арийна. – Я встала на рассвете, спустилась вниз и пропустила на территорию Льефф-Энтан работников. Они прошли сквозь малые врата, и ничего подозрительного при них не было. Малые врата – это такая арка, сквозь которую нельзя пронести ни яд, ни запрещенное оружие.

– Не совсем поняла про оружие, – тихо сказала Арфель.

– Это довольно просто, – спокойно произнес Илуор. – Я запретил проносить на территорию нашего дома длинные ножи и любые метательные орудия. Также запрещены арбалеты всех мастей и иглы. Из-за этого с портными приходится встречаться в специально обустроенном месте перед аркой.

– Ясно, – кивнула Арфель. – Арийна?

– Да, – волчица глубоко вдохнула и медленно выдохнула, – я провела работников в сад, показала, с каких трав требуется собрать росу, и осталась наблюдать. Когда кувшин был наполнен, я забрала его и отнесла на кухню. Там, не доверяя свою ношу никому, я сама установила кувшин на портальный круг и закрыла этот круг щитом. Все, как положено по правилам.

Арфель пометила себе уточнить про эти портальные круги. То есть травница поняла, что на стол накрыли именно при помощи этих кругов. Но одного понимания ей было мало и хотелось подробностей, поскольку с такой магией леди Льефф-Энтан сталкиваться еще не приходилось.

– Когда пища подготовлена к телепортации и щит опущен, никто, кроме того, кто опустил щит, не может коснуться пищи, – задумчиво произнес Кавиш, когда Арийна замолчала.

– Арфель верит своей помощнице, – жестко произнес Илуор.

Кавиш вновь склонил голову и, не особенно смутившись, продолжил:

– А значит, мы можем предположить, что испорчены были травы. Это возможно? Можно ли отравить лекарственные растения так, чтобы яд проник в утреннюю воду?

И все, как по команде, посмотрели на Арфель. А та честно сказала:

– Я бы смогла, но это были мои личные наработки и я никуда их не передавала.

– Ты нарабатывала способы отравления лекарственных растений?! – опешила Каэль.

Леди Льефф-Энтан укоризненно посмотрела на подругу:

– Я нарабатывала способы придания лекарственным травам новых свойств. И да, некоторые травы после моего воздействия становились ядовитыми. Полагаю, нам следует осмотреть сад. Ричард, ты сможешь определить, что здесь было?

Целитель пожал плечами:

– В зависимости от уровня здешней лаборатории, если она вообще имеется. У меня с собой запас лекарств, но стекол-проявителей нет. Ничего нет, если говорить о лабораторном оборудовании.

– Кавиш, проводи целителя Дэррика в лабораторию, – приказал Илуор. – Арфель, я принесу родовые украшения. Они грубы и с человеческой точки зрения непривлекательны.

Оборотень помолчал и честно добавил:

– С оборотнической точки зрения они тоже непривлекательны. Но зато они смогут принять на себя первый удар, если таковой состоится.

Илуор встал и протянул руку Арфель. Не колеблясь, она приняла его помощь и тоже поднялась на ноги.

Когда Ричард забрал кувшин с почерневшей водой и вышел из столовой вслед за Кавишем, Арфель почувствовала себя чуть лучше.

– Ты хочешь спуститься в сокровищницу и выбрать или доверишься мне? – Илуор чуть сжал тонкие пальчики своей ша-раарти и с сожалением выпустил ее руку.

– Они разные? – спросила Арфель.

– Одинаковые по форме, только орнаментом отличаются, – оборотень виновато потер шею, – они выглядят как рабские кандалы, Арфель. Плотный широкий ошейник, наручи и гибкие металлические ленты на щиколотки. Форма идеальна для создания непроницаемого щита.

Травница только вздохнула, представив, как она будет смотреться в этих «украшениях».

– Мой Князь не уточнил, что украшения будешь видеть только ты, – Арийна чуть улыбнулась. – На мне тоже сейчас надеты подобные кандалы. Никогда не знаешь, когда понадобится щит.

Арфель недоуменно покосилась на Арийну, но вопросов задавать не стала. Лучше уж расспросить помощницу наедине или в присутствии Каэль. Все-таки волчица может и не захотеть говорить в присутствии своего Князя или его Первого Советника. Который, кстати, подозрительно долго молчит. И как-то странно посматривает на Арийну.

«Неужели Сайрен может быть тем, кто мучит мою волчицу?!» – пронеслось в голове у Арфель. А через секунду она едва удержала истерический смешок. Похоже, территориальность передается воздушно-капельным путем. «Подумать только, моя волчица», – хмыкнула про себя леди Льефф-Энтан.

– Тогда я полностью доверяюсь твоему вкусу. – Отвлекшаяся травница не сразу поняла, почему все на нее смотрят.

Илуор отрывисто кивнул и быстро вышел из столовой.

– Быть может, мы должны пойти ему навстречу? – Арфель посмотрела на Сайрена. – Чтобы ему не пришлось бегать туда-сюда.

– Думаю, ваша связь еще не настолько развита, чтобы вы могли передать ему сообщение, – учтиво ответил оборотень.

Связь. Арфель отвела взгляд и чуть нервно коснулась лунного убийцы. Она каждое утро и каждый вечер, до того как уснуть и сразу после пробуждения, выстраивала воображаемые щиты. Чтобы не навредить самой себе, она не использовала каких-либо сильных чувств. В конце концов, ее цель – сохранить свою приватность, а не причинить боль и неудобства то-соэлену. Поэтому она черпала силу в собственной работе, в своем предназначении. Рутина травнического дела засасывает подобно болоту. И да, немного раздражает. Все-таки Арфель в своей работе действительно любит лишь начало и конец. Сбор и приготовление. Она бы с удовольствием пропустила этап сушки и иной подготовки к хранению, но, увы, сбросить неприятную рутину ей было не на кого.

Пока леди Льефф-Энтан витала в облаках, в столовую вернулся Илуор. Арфель подавила смешок: видимо, у оборотней были не в ходу футляры для драгоценностей, а потому Князь приволок свою «добычу» в добротном холщовом мешочке.

– Нам отвернуться? – с интересом и надеждой на отказ спросила Каэль.

– Нет, – сдержанно ответил Князь. – Как правило, такие вещи если и скрывают, то лишь ради того, чтобы наличие защиты стало сюрпризом для врага. Вы все уже знаете о моем намерении защитить Арфель.

– То есть ничего интересного не будет, – вздохнула госпожа Хемм.

На это оборотень ничего не ответил. Он щелкнул пальцами, и стол очистился от так и не оцененного завтрака. Затем Илуор открыл мешочек и вытащил из него несколько предметов, каждый из которых был плотно обернут в несколько слоев шелка.

– Эти артефакты хранятся в особом отделении сокровищницы, – спокойно, не глядя на Арфель, пояснил Князь. – Чтобы их энергия не соприкасалась с внешним миром и не растрачивалась зря. Признаться, я не знаю, какой орнамент на них, – выбрал те, что обладают большей силой. Эстетическая привлекательность не была для меня важной.

– Это логично, – признала Арфель.

На освобожденных от шелка украшениях, которые и правда ужасно напоминали рабские кандалы, был нанесен простейший узор из штрихов и точек.

– Я вдруг вспомнил, – улыбнулся Илуор и взял в руки ошейник, – слова одного из жрецов прошлого. Он был уверен, что наша раса освободилась именно таким образом – заменяя кандалы на артефакты. Я склонен не верить ему, все-таки изготовить настолько мощный артефакт… Но вспомнилось.

Арфель прикрыла глаза и чуть качнулась в сторону Илуора, чтобы ему было удобнее застегнуть артефакт. Леди Льефф-Энтан приготовилась к тому, что будет тяжело, что ошейник будет сдавливать шею и неприятно касаться ключиц. Но нет. На краткую секунду артефакт уколол ее кожу магическим разрядом и как будто исчез.

– Возможно, в то время мы были сплоченней? – предположил Сайрен. – От единства нашей расы остались одни ошметки.

– Возможно. Я ведь сужу как нынешний представитель вида, – серьезно согласился Илуор. – В прошлом все могло быть иным.

Открыв глаза, Арфель чуть смутилась от того, насколько близко оказалось лицо Илуора. Но он быстро отстранился, не то почувствовал ее смятение, не то… Ах, он просто взял браслеты.

– Надеюсь, не будет проблем с лунным убийцей, – нервно улыбнулась травница.

– И то, и другое предназначено для защиты, – задумчиво произнес оборотень. – Конфликт невозможен.

Когда Князь опустился на колени и попросил ее приподнять юбку – вот тогда Арфель поняла, что такое настоящее смущение. Горячие пальцы оборотня на ее щиколотках пробуждали уснувшие воспоминания, дразнили обещанием чувственной ласки. Неудивительно, что на скулах леди Льефф-Энтан расцвел яркий румянец, когда Князь закончил надевать на нее артефакты.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Илуор, завидев алеющие щеки Арфель. – Позвать целителя? У тебя жар?

– Все в порядке, – кашлянув, ответила Арфель. – Все хорошо, Илуор. Идемте уже посмотрим на растения, право слово. Мы больше говорим, чем действуем.

– Слова истинной княгини, – чуть усмехнулся Сайрен.

Илуор и его Первый Советник были уже дверей на мужскую часть особняка, когда Арфель опомнилась и подбежала к своему ларцу.

– Что-то не так?

– Перчатки. – Она взмахнула парой довольно изношенных, но все еще надежных перчаток. – Если я собираюсь трогать потенциально ядовитые растения, то предпочту иметь при себе перчатки.

Как оказалось, выход наружу есть только на мужской стороне.

«С одной стороны, практично, – подумала Арфель. – Но с другой стороны, у защищаемых нет ни единого шанса убежать. А хотя, куда бежать от оборотня? Да еще и младенцы, маленькие дети… Да уж, остается сидеть в дальней части особняка и молиться».

– Арийна, – негромко позвала Арфель и, когда волчица поравнялась с ней, спросила: – Кто быстрее: волк или волчица?

– На малом расстоянии – волчица, – тут же ответила Арийна. – Если брать что-то большее, то волк. К тому же женщины не могут долго удерживать второй облик. Это, разумеется, касается не каждой волчицы и не каждого волка. Я говорю о средних оборотнях. Я, к примеру, могу провести сутки в волчьем облике, соответственно, в пределах этих суток скорость моего передвижения сопоставима со скоростью волка. А моя младшая сестра не способна продержаться во втором облике и двух часов.

– Ясно, спасибо. – Арфель кивнула.

Пройдя сквозь мужскую часть, они замерли перед внушительными воротами. Но долго любоваться ими не пришлось: распахнувшись без единого скрипа, они открыли дорогу в парк.

Далеко впереди Арфель увидела несколько арок, стоявших, как казалось, абсолютно не по делу. Она догадалась, что именно о них и говорила Арийна.

– Следуйте за мной, – сухо произнес Илуор.

Леди Льефф-Энтан шла последней. Ей было слишком любопытно, и она, рассматривая парк, постепенно приходила к выводу, что это настоящий лес, просто очень ухоженный. Со скамеечками и изящными фонарями, да. Но также и со мхом, с сосновыми иголками и отсыпанными желтым песком дорожками.

– Здесь, – коротко произнес Илуор

Сад трав оказался весьма толково вписан в окружающую местность – огромная поляна с несколькими валунами, двумя поваленными деревьями и бьющим из-под земли ручейком. Казалось бы, обычная живописная полянка, вот только она вся была заполнена лекарственными травами. Ни единой обычной травинки или сорняка. Неужели ее могли отравить?!

– У нас есть иной сад, – произнес Илуор, будто отвечая на мысли Арфель. – Но он еще не готов. Не полностью.

Травница отрешенно кивнула и попросила Арийну уточнить, со всей ли поляны собиралась роса.

– Нет, здесь нет тропинок, и мы стараемся не топтаться без дела. – Волчица жестом очертила место, где собиралась утренняя вода. – Я присматриваю за работниками еще и ради того, чтобы они не вытоптали сад. И не украли ничего ценного.

Нисколько не сомневаясь, Арфель подобрала юбку и опустилась на колени. Среди трав то тут, то там попадались плоские камни. Скорее всего, именно по этим камням и ходили работники, а в обязанности Арийны входила слежка за тем, чтобы они не ступали на траву. Коленям было жестко, но за свою долгую травническую карьеру леди Льефф-Энтан смирилась с неудобствами, которые может доставить лес. Все равно эти самые неудобства не идут ни в какое сравнение с дарами, которыми он щедро делится с трудолюбивыми людьми.

Внимательно прислушиваясь к себе, леди Льефф-Энтан хмурилась все больше и больше: она не чувствовала в травах никаких изменений. Абсолютно никаких. Мог ли кувшин быть изначально испорчен? Быть может, кто-то прокрался на кухню и смазал его ядом? Изнутри? Но яды, как правило, имеют запах, и Арийна должна была почуять…

Отбросив бесплодные размышления, леди Льефф-Энтан сосредоточилась на проверке. Но, как она и почувствовала изначально, травы были в порядке. И если смотреть с точки зрения травника, то эти травы были не просто «в порядке», они были роскошны: сочные, крепкие, полные сил.

Арфель оперлась рукой об очередной плоский камушек, перевела дух и устало выпрямилась. Обернувшись, она посмотрела на Арийну и с сожалением произнесла:

– Травы нормальн…

Она не договорила – помешало ужасное жжение в правой ладони. Посмотрев на свою руку, Арфель с трудом удержалась от ругательств: перчатка расползалась на глазах. Как будто ее окунули в алхимическую кислоту!

– Твоя перчатка, – ахнула Каэль, – снимай скорей!

– Спокойно, – коротко произнесла Арфель. – Я чувствую работу артефактов, мне ничего не грозит. Жжется немного, но это сгорает яд. Но я ничего не понимаю, все травы абсолютно нормальны.

– Ты могла ошибиться, – осторожно предположила госпожа Хемм. – Потому что я ясно вижу подпалины на твоей юбке – ты проползла по ядовитым растениям и даже не заметила этого.

Леди Льефф-Энтан опустила глаза на свою юбку, нахмурилась и тихо возразила:

– Я не наступала на травы. Это камни.

– Камни? – Илуор, стоявший у края поляны, подался вперед. – Но здесь нет камней, Арфель.

Внимательно посмотрев на Князя, Арфель перевела взгляд себе под ноги. Камни были. У оборотня определенно не может быть плохого зрения, но и у нее тоже с глазами все в порядке. Возможно, что-то не так с камнями? Бросив на них несколько диагностирующих заклятий, Арфель помертвела от ужаса: плоские серые штуки не были камнями. Они были… Живыми?! И очень, очень мерзкими – настолько мерзкими, что это чувствовалось через обратную связь с заклятьем.

– Заберите меня отсюда, – пискнула травница, – немедленно!

Первым отреагировал Илуор – он в несколько шагов оказался рядом со своей ша-раарти и, подхватив ее на руки, вынес с поляны.

– Что случилось? – Он не торопился опускать ее на землю, и Арфель была этому рада.

– Они живые, – страшным шепотом сообщила травница, – камни живые.

– Да какие, мать твою, камни?! – заорала взбешенная Каэль и шагнула на поляну, чтобы через секунду смутиться. – Ой, прости. И правда камешки. Это чтобы не пришлось сено топтать? Хм, и правда живые. А что будет, если перевернуть?

Каэль покинула поляну, подобрала засохшую ветку и вернулась к живым камням.

– Предлагаю изучить их методом тыка, – жизнерадостно улыбнулась Каэль.

– Может, не стоит? Судя по ощущениям от диагноста – они жуткие. – Арфель теснее прижалась к Князю.

Она не собиралась спускаться на землю – впервые в жизни ей было настолько страшно. Даже когда охранители загнали ее на дерево – было страшно, но терпимо. В конце концов, волки, пусть и странные, – это нормальные жители леса. А вот эти плоские ядовитые твари… Не-е-ет, травницу не обманешь, они были чужды лесу.

Каэль тем временем сосредоточенно ковыряла палкой один из камней.

– Слушай, она как будто часть земли, – пропыхтела госпожа Хемм. – Я много странных тварей повидала, но такое – впервые.

– Так, может, ты уже вылезешь оттуда? – Арфель посмотрела на Илуора, но тот только покачал головой и шепнул своей ша-раарти:

– Я не могу приказывать твоим женщинам.

– Чудно, – буркнула Арфель. – Что ж, не можешь остановить – возглавь. У тебя есть нож?

– Тогда, быть может, вы все покинете поляну? – развеселился Князь. – И если я смогу их увидеть, то переверну всех, для твоего удовольствия.

– И ради науки, – буркнула в сердцах Каэль. – У меня не хватает сил даже чтобы его просто подковырнуть. А петля левитации не видит эту тварь.

Каэль еще стояла подле камней, когда на полянку вновь ступил Князь. Илуор внимательно смотрел под ноги и потому не видел, как поменялась в лице госпожа Хемм. Зато он прекрасно расслышал ее прочувствованную нецензурную брань.

– Что случилось? – Арфель, стоя на земле, чувствовала себя до крайности неуютно и потому переминалась с ноги на ногу.

– Как только Князь вышел на поляну, сквозь камни проросли травы. И сдохнуть мне на этом месте – они точь-в-точь такие же, как и все вокруг. Похоже, что бы это ни было, оно чует оборотней и прячется, но при этом оно не имеет понятия, что делать с людьми. Я буду вашими глазами, князь. Если позволит моя Старшая.

Арфель только едко хмыкнула:

– Ты не очень вовремя вспомнила о субординации, Каэль. Но что уж там, давай, направляй.

Арийна встала рядом со своей Старшей и выставила щит:

– Родовые артефакты хороши, но не хотелось бы истратить их в первый же день. Князь успеет отпрыгнуть и оттащить Каэль Хемм, но только если ему не придется беспокоиться за тебя, Старшая.

Несколько минут прошло в тишине, а после милая поляна, полная лекарственных трав, превратилась в какой-то религиозный ад…

Арфель смотрела и не верила своим глазам: из земли, из гущи лекарственных трав выстрелили черные дымные плети, которые мгновенно затвердели и покрылись длинными шипами. Или иглами? Травница не понимала, как обозвать эти острейшие и тончайшие отростки, но она ясно видела, что они покрыты ядом. Этот матовый блеск не мог быть ничем иным! И сейчас где-то там, внутри, застряли Каэль и Илуор.

– Вы живы?! – крикнула Арфель и подалась вперед. Она сама не знала, что хотела сделать, но стоять на месте не могла.

Прежде чем травница успела сотворить что-нибудь глупое, Арийна цепко ухватила её за локоть и оттащила шагов на десять назад. Подальше от густо усеявшей поляну черной дряни. Дряни, которая настолько тесно сплелась между собой, что не осталось ни малейшего просвета.

– Ты чувствуешь князя, Старшая? – Волчица продолжала удерживать Арфель.

– Я не знаю как, – с отчаянием выдохнула травница. – У нас не было времени, чтобы поговорить об узах!

– Хотела бы я с гордостью сказать, что могу объяснить, – глухо проворчала Арийна, – но нет. Не имею ни малейшего представления об этих узах. Князь! Мой Князь, вы живы?

– Каэль, – Арфель последовала примеру волчицы и тоже попыталась докричаться до оставшихся на поляне, – Илуор!

Но ответом была лишь тишина. Леди Льефф-Энтан тихо всхлипнула, она не представляла, что теперь делать.

– Может, атаковать их? – предложила Арийна. – Нам нужен…

Слова волчицы каким-то образом привели леди Льефф-Энтан в чувство, а потому она позволила себе перебить свою помощницу:

– Где Сайрен? Он пришел с нами, ведь так? Ричард и Кавиш отправились в лабораторию, а Сайрен пошел с нами. Куда он делся?

Арийна с недоумением посмотрела на свою Старшую и осторожно ответила:

– Когда поляна начала преображаться, он бросился на помощь Князю, ты не заметила?

– Начала преображаться? – поперхнулась воздухом Арфель. – Все произошло за считаные секунды! Раз! Илуор выдирает эту дрянь из земли. Два! Каэль кастует огненный шар. Три! Все заполонили эти черные ветки. Три секунды – что я могла рассмотреть? Тем более что Сайрен стоял в стороне и тыкал палкой в муравейник!

Волчица наморщила нос:

– У Первого Советника странные отношения с лесными муравьями. Очень он их не любит, ходят слухи, что однажды Сайрен уснул на муравейнике. Будучи во втором облике.

– Я бы порадовалась этой истории, – Арфель нервно улыбнулась, – но там умирают люди.

– Человек и два оборотня, – педантично уточнила Арийна. – Мы можем попробовать пару заклятий. Вы владеете убойной человеческой магией?

– На крайне отвратительном уровне, – вздохнула травница. – А использовать лунного убийцу бессмысленно: он работает только против оборотней.

– Тогда попробую я, – кивнула волчица.

Отойдя в сторону, чтобы дать Арийне простор, леди Льефф-Энтан принялась внимательно наблюдать за действиями волчицы. Травница знала, что оборотни не используют вербальную часть магии, они предпочитают воображать результат и усилием воли воплощать его в реальности. Никому из людей этот вариант не подходит.

«Но, опять же, это всего лишь общее мнение, что никому из людей не подходит оборотнический способ волшбы, – подумала Арфель. – Я ведь тоже не поспешила никого поставить в известность, что некоторые вещи мне удаются вполне сносно».

Леди Льефф-Энтан никогда не замахивалась на по-настоящему мощные волчьи ритуалы, нет. Она не была дурой и прекрасно понимала, что если уж она в человеческой магии не состоялась, то и в оборотнической звезд с неба не сорвет. Тем не менее травы в лесу она находила именно при помощи волчьей магии: представить-пожелать-воплотить. Пока она не выучила, где и что растет, Арфель прикрывала глаза и воображала, что кто-то берет ее за руку и тянет, тянет, тянет туда, где растет нужная ей трава. И саму траву она мысленно рисовала до последнего листочка, до последней тычинки. И все получалось, вокруг левой руки будто сжимался теплый браслет и мягко тянул ее в ту или иную сторону. Правда, после такой волшбы ей приходилось долго отдыхать. Но результат того стоил.

– Не выходит, – глухо выдохнула Арийна. – Моя магия не видит эту черную мерзость. Я вижу, глазами, а как только начинаю колдовать – пустота. Как будто нет ничего.

– А что ты пыталась сделать?

– Воплотить мертвянку широколистную, – волчица чуть смутилась, – она выедает магию.

– А ведь я хорошо с ней знакома, – задумалась Арфель. – Но хватит ли мне сил?

Травница прикусила губу, ей было не по себе. Все же сейчас она отвечала не только за себя, но и за своего нерожденного ребенка. Одно дело – выкачать себя досуха, другое дело – убить магию малыша.

«Я буду осторожна», – сказала себе Арфель и прикрыла глаза.

Она рисовала перед своим мысленным взором мертвянку, ее широкие серо-фиолетовые листья, тонкие, но очень шершавые усики. Этот сорняк, на самом-то деле, был настоящим вредителем: растение питалось магией, хорошо росло и было способно «сожрать» даже самую продвинутую охранную колдо-систему. А еще оно отличалось высокой скоростью роста.

Пытаясь представить, что мертвянка «поедает» черную пакость, Арфель столкнулась с той же проблемой, что и Арийна, – это хитросплетение шипов и игл было совершенно невозможно нарисовать в голове. И тогда леди Льефф-Энтан как можно четче вспомнила те плоские камни. То, какими твердыми и неудобными они ощущались под коленями, то, каким мерзким был отклик от диагноста.

– Да! Не останавливайся! – крик Арийны едва не нарушил концентрацию Арфель.

– Я долго не смогу, – сквозь зубы процедила травница, – силы тают.

– Достаточно, я вижу Сайрена, он держит щит, а Князь и твоя Каэль выжигают что-то у себя под ногами.

Арфель медленно выдохнула и отпустила магию. Нарисованная в воображении картинка рассыпалась, и травница открыла глаза.

По самому краю поляны пузырилась серо-зеленая жижа, в которой медленно таяли широкие листы мертвянки. А в центре, стоя спина к спине, Каэль и Илуор заливали все синевато-белым огнем. Сайрен стоял чуть в стороне и держал сразу два круговых щита – вокруг себя и вокруг своего Князя и его помощницы. Арфель вдруг ощутила странный укол: она никогда не сможет вот так встать. Ни с Каэль, ни с Илуором. Ее судьба – перебирать травы и смешивать настои.

«Но хочется-то иного!» – с отчаянием подумала леди Льефф-Энтан.

Сайрен первым заметил сотворенную травницей брешь. Он что-то крикнул, Илуор отрывисто кивнул и повернулся к Каэль.

– Не бойся, – шепнула волчица, – он успеет.

– Успеет? – панически переспросила Арфель и через секунду поняла, о чем говорила Арийна.

Круговой щит – это прекрасное, прекрасное заклинание. Особенно если маг силен – его не могут атаковать ни с одной из сторон, да и структура щита позволяет удерживать его довольно долго. Даже не особенно сильному магу. Одна беда – двигаться нельзя. Если маг закрывается круговым щитом, то ему остается только ждать и уповать, что противнику быстро надоедят бесплодные атаки.

Арфель все это знала, понимала и помнила – она все-таки старательно училась. Но в момент, когда Сайрен погасил оба щита, ее сердце остановилось. Широко раскрытыми глазами она смотрела, как Илуор перехватывает Каэль и мчится к краю поляны, как Сайрен спешит за ними. И как из земли тянутся новые дымные ленты. Травница не знала, сколько это все заняло в секундах, она лишь знала, что это все еще не раз приснится ей в кошмаре.

Первой безопасного участка достигла Каэль – Князь попросту бросил ее вперед, а Арийна подхватила. Сам Илуор резко развернулся назад и подал руку своему Первому Советнику. Только в тот момент Арфель заметила кровь на бедре Сайрена и поняла, что тот был ранен. Князю удалось отвоевать друга у черной смерти. Он успел вырвать его с поляны и оттолкнуть в сторону. Князь успел все и слишком расслабился, замешкался. Травница не знала, что стало причиной преступной заминки, она лишь увидела, как в спину ее то-соэлена входит черный шип. И ощутила, как в ее разуме рушится выстроенный щит, как пришедшая через связь боль расцветает где-то внутри нее. Дикая, рвущая душу в клочья боль – последнее, что запомнила Арфель.