Глава 17

— Привет, — поздоровалась, когда муж снял трубку и присела за стол. — Что делаешь?

Он не ответил, и я представила, как странно звучит такой обыденный вопрос, я никогда не спрашиваю, где он и что с ним, Макар привык.

— Эмма, у тебя что-то срочное? Я за рулем, — наконец, отозвался он.

— Да, — подскочила и прошлась по номеру, распахнула шторы.

На улице темень, вечер, и вид из гостиницы потрясающий, наши окна выходят на набережную, залитую огнями.

Номер я сняла три часа назад.

К словам подруги всё таки прислушалась, и пусть не приготовила ужин, а заказала — для меня и это непривычно. Накрытый стол и свечи и огромная кровать, забросанная пошлыми лепестками роз.

Чувствую себя глупо.

Но как-то ведь надо сказать мужу. Что эти три месяца, когда он каждый вечер приходил домой с цветами, по утрам варил для меня кофе и жарил тосты и молчал, всегда, если я нарывалась на скандал — это всё закончилось.

И мы можем попробовать по-настоящему.

— Эмма, — позвал Макар нетерпеливо.

— Я сняла на сегодня номер в гостинице, — поставила его перед фактом.

— Зачем?

— Потому, что дома Милана.

— И что?

Чертыхнулась про себя.

— Ты приедешь или нет? — спросила резко.

— Нет.

Замолчали. Такого ответа не ожидала, растерянно уставилась в окно. Враз растеряла всю уверенность, все слова.

— Почему?

— Например, — голос мужа холодный. Как кубики льда на столе в ведерке, из которого торчит бутылка лучшего в этой гостинице шампанского. — Сегодня встретился с Артуром. Он мне вернул ключи от моей машины. И просветил. Что авто я найду на стоянке у ночного клуба. Пояснения будут?

Покраснела от мысли, что свернуть шею его дочери всё таки будет неплохо.

Это ведь Милана меня выдернула ночью на помощь. Из-за этой девицы машина осталась у клуба.

— Приедешь и расскажу, — пообещала. Вернулась к столу.

— Мне некогда, Эмма, — повторил Макар. И больше ничего не сказал, мимо трубки выругался на какого-то криворукого водителя и сбросил мой вызов.

Бросила сотовый на стол.

Отлично.

Залпом осушила бокал шампанского и налила еще один. Горький ком в горле мешает дышать, я пью. Начать влюбляться в собственного мужа — худшее, что могло со мной случиться, дурацкие лепестки роз на постели так и кричат, что я просто растеряла все мозги.

О чем я думала?

Сначала он поделился мной с бывшим другом. Потом угрозами заставил выйти за него замуж.

Он зло.

Бутылка шампанского быстро пустеет.

А я даже опьянения не чувствую, шагами меряю номер и выглядываю в окно, и внутри где-то жду, что Шварц все таки приедет.

Второй этаж.

И парковка заставлена машинами, выглядываю среди них знакомую и…

Глазам не веря, сдвинулась в сторону, распахнула балконную дверь и сунулась на лоджию. Днем еще было тепло, зато сейчас настоящая осень, ветер забрался под тонкое платье, набросился на разгоряченные щеки.

— Ну и какого черта ты тут стоишь? — крикнула, свесившись через перила.

Артур поднял голову. Его ноги скрещены, задом он опирается на капот, он курит. И серый дым медленно рассеивается в воздухе.

— Следишь за мной? — крикнула снова, не получив ответа. — А что один, где моя подруга?

Вместе они уехали из универа или по отдельности — не знаю, я психанула и вызвала такси.

Решила заняться семейной жизнью.

Которой нет.

— Ты спустишься, может? — Артур выпрямился. Посмотрел по сторонам, на прохожих, на дядечек в деловых костюмах — те что-то бурно обсуждают неподалеку от крыльца. Артур приблизился. — Эмма, вывалишься.

— И что?

— Ты выпила? — на его губы наползла усмешка.

И лишь после его вопроса поняла — да, внутри плещется целая бутылка шампанского, я так не напивалась очень давно.

— Простудишься, — продолжил Артур, глядя на мое открытое платье. Одна бретелька упала с плеча, и я только теперь заметила, что ткань на груди сползла, еще немного — и будет видно сосок.

Заметила — и ничего не сделала, в мозгу дурман, а я забыла, зачем, вообще, выперлась на балкон.

— Эмма, зайди в номер, — снизу мягко, но настойчиво распорядился Артур. — Оденься. И спускайся ко мне. По лестнице, — добавил он, хмыкнув.

— Еще чего сделать? — навалилась на перила. — Иди и командуй Дианой.

— Если бы знал, что ты будешь так ревновать, — он подошел совсем близко, запрокинул голову, — то давно бы с кем-нибудь познакомился.

— Я не ревную.

— Ты сейчас вывалишься.

Платье сползло окончательно, оголило одну грудь. Соски затвердели от холода и внимания Артура, он смотрит так жадно, словно голой меня никогда не видел и запомнить хочет, эти белые полоски от купальника на коже и родинки, весь мой образ, он взглядом берет, мной владеет, и на холодном ветру становится жарко.

— Хватит сюда пялиться! — потянула платье наверх. И оступилась.

Перила вдруг бросились на меня и ноги оказались выше головы, перед глазами появился смазанный силуэт Артура и темный асфальт, в который я собралась нырнуть.

Даже закричать не успела о том, что падаю — прямо в воздухе меня перехватили сильные руки. Всей своей тяжестью с размаху рухнула на Артура, но он выстоял, по инерции вместе со мной попятился.

Налетел на забор, и мы шлепнулись в клумбу с цветами.

Лежу на нем. И с каждой секундой шампанское из крови испаряется словно, я только что упала с балкона, и если бы он не поймал меня — запросто могла что-то переломать себе.

Его грудь тяжело вздымается. Руки крепко держат меня, прижимают к горячему телу. И надо вставать. Нельзя валяться в клумбе под окнами гостиницы.

— Ты цела, Эмма? — низко прозвучал возле уха голос Артура. Мужские руки обняли сильнее, скомкали платье. — За спасение твоей жизни мне полагается благодарность.

Он вжал меня в себя, и мы перекатились по траве, я оказалась под ним. И даже возразить не смогла — голодные губы нетерпеливо накрыли мои.