Глава 9

ГЛАВА 9.

Вик

Я наношу один точный удар за другим. Блокирую встречный. Уворачиваюсь. Снова атакую.

Будь это настоящий бой, сейчас Денис улетел бы в нокаут. Но я останавливаюсь за секунду «до» и просто мажу перчаткой по его скуле. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы стало понятно, кто сегодня победитель.

Мы не профи и нам не платят бабки за то, чтобы мы друг другу «разукрашивали» рожи на потеху публике. Просто тягаем здесь железо и отрабатываем удары чисто для поддержания хорошей физической формы и хорошего настроения. Ну или херового. Тут уж как карта ляжет.

— Думал, ты меня уложишь, — выплюнув капу, посмеивается Денис.

— Правила знаешь. Никакого мордобоя, иначе тренер пинка под жопу даст и больше не разрешит сюда приезжать.

— Дружище, да ты бы себя со стороны видел! Бык на корриде и то поласковей бодается!

Я обливаюсь водой из бутылки, чтобы хоть немного остудиться. Мы сегодня с Денисом нарезали круги на ринге херову тучу времени. Физически я чувствую себя чуть лучше мертвеца.

Устало падаю на скамью. Мышцы знакомо горят огнем. Пытаюсь привести дыхание в норму. Разматываю бинты на руках.

Денис прав. Я сегодня жестил по-особенному усердно. Пытался избавиться от злости, которая наполнила меня уже просто до краев. Получилось процентов на пятьдесят.

— Отдохнем и давай на еще один заход.

— Э-э-э! Не-е-ет, Зима! Я пас.

Денис падает рядом и жадно опустошает свою бутылку.

— Мать в обморок упадет, если увидит меня с разбитой рожей. А ты мне ее точно разобьешь.

Мы ржем. Меня еще процентов на пятнадцать попускает. Впервые за последние несколько дней я не могу ни о чем думать, кроме кровати, в которую упаду, как только довезу свой зад до дома.

— Ладно. Пожалею твою мать. До встречи, — я хлопаю Дениса по плечу и встаю. Нужно еще успеть принять душ, пока горячая вода есть.

Денис догоняет меня уже у раздевалки.

— Зима, постой! Я кое-что хотел у тебя узнать.

— Что?

Мимо проходит несколько бородатых мужиков, которые у нас исключительно по части железа. Мы киваем друг другу и как только их басистый смех и шутки с отборным матом утихают за дверью раздевалки я перевожу выжидательный взгляд на Дениса.

— Тут такое дело. Мне работа нужна. Может, есть какая-нибудь вакансия у тебя? Я всё могу делать: руками, ногами и башкой.

— У меня вариантов нет. Людей уже стало больше, чем самой работы. Нужна оптимизация. Но я поговорю с владельцем клуба. Он парней в охрану готовит. А ты у нас крепкий малый, — я киваю на бицепсы Дениса. — И с головой порядок. Такие люди ему всегда нужны.

— Зима, я тебе пиздец как буду благодарен. В жизни сейчас такая лютая жесть творится. Мне реально нужны бабки. Еще чуть-чуть и в криминал полезу.

— Кто ж тебя так просто в криминал возьмет? Да и нехер туда лезть. Будет тебе работа. Давай, не болей.

После наспех принятого душа, я переодеваюсь, забрасываю спортивную сумку на плечо и прощаюсь с мужиками.

На парковке мне в ладонь короткой вибрацией бьет смартфон. Бегло смотрю на экран и вижу сообщение, которое пришло на мою рабочую почту. Заглядываю внутрь, когда уже сажусь в машину.

В моем отеле планируется выставка. Для меня и всей моей команды это абсолютно новый опыт. Сеть моих гостиниц — это комфортное уютное убежище, в котором каждый постоялец может почувствовать себя как дома. Мы с отцом долгое время часто переезжали с места на место, пока окончательно не осели. Поэтому я как никто знаю, каково это — быть неприкаянным.

Сентиментально?

Возможно.

Но я не выпячиваю эту сентиментальность и уж тем более не ставлю во главу угла. В конце концов, я делаю на гостиничном бизнесе бабки.

Но пафосная выставка не совсем вписывается в концепцию отеля. На мой, конечно, субъективный взгляд. А вот моя команда спецов считает иначе. Я выслушал массу логических доводов, почему мы должны поддержать это мероприятие и не нашел ни одной причины, чтобы начать быковать.

Осталось дело за малым: глянуть договор и поставить свою подпись.

Хочу разобраться с этим уже дома, но в последний момент мой взгляд падает на фамилию заказчика. Кудашевский С.М.

— Охуеть, — тихо выдыхаю и продолжаю пялиться на экран так, словно имя этого долбанного урода вот-вот растворится.

Я не верю, что это его полный тезка. А еще не верю, что это просто совпадение. Мы же на яхте с Кудашевским обсуждали бизнес. К тому же, если я на него навел справки, логично, что он мог сделать то же самое перед нашей встречей.

Швыряю телефон на соседнее сиденье, где уже небрежно лежит спортивная сумка и завожу двигатель. Эмоции зашкаливают. Это непрофессионально, пусть я в салоне один и никто не станет свидетелем моей… хм… слабости?

Сильней сжимаю руль, давлю на газ.

В любой другой ситуации я повел бы себя спокойно. Но всё, что так или иначе касается Полины до сих пор тупо режет по живому.

Она отбрила меня. Я пытался ее вразумить, а по итогу выставил себя идиотом, забота которого нафиг никому не упала. И я послал всё к черту. Хочет быть с Кудашевским? Пожалуйста. Мне-то что? Моя жизнь не обязана крутиться вокруг одной женщины. Поэтому я смещаю свой фокус на работу и тренировки. Не то чтобы это сильно помогало, но уж точно хорошо отвлекает.

До этой секунды.

— Хер тебе, Кудашевский, а не выставка, — сцеживаю яд сквозь крепко стиснутые зубы и еще прибавляю скорости.

Усталость как рукой сняло. Я бодрый и снова злой как чёрт.

Приеду домой и первым делом отменю заказ. Никакой выставки в моем отеле не будет. Точка.

Но как только я переступаю порог квартиры в ладонь снова бьет вибрация смартфона. На этот раз уже ритмичней.

Звонит Макс.

Чёрт. Я ему не дал отбоя насчет сбора любой новой инфы о Кудашевском. Да и слежку за Полиной я не снял. Хотя это и не слежка, а скорей присмотр, с которым тоже надо завязывать.

— Да? — отрывисто отвечаю и варварским образом наступаю на пятку одного кроссовка, чтобы стянуть его с ноги, затем другого.

— Старик, эта инфа тебя точно удивит.

— Завязывай. Никакая инфа мне больше не нужна. И слежку тоже сворачивай.

В трубке на несколько секунд виснет молчание. Я успеваю включить всюду свет и оттащить спортивную сумку в ванную.

— Я только начал втягиваться и дело пошло, а ты ломаешь весь кайф, — недовольно ворчит.

— Меня больше не ебет, кого еще там Кудашевский кинул или грохнул.

— Так речь не о нем. А о Полине твоей.

Я на секунду застываю. Вдох. Выдох. Не моя она. Никогда моей и не была.

Но сердце всё равно, сука, дёргается.

А вот это уже самая настоящая сентиментальная чушь, Зима. Разревись тут еще, блядь.

— Ну и? — хриплю.

— Старик, ты в курсе, что у нее есть дочь?

Вопрос Макса проходится по мне жестким нокаутом. Я почти чувствую характерную боль где-то в районе разбитой в хлам скулы.

Только вот я почему-то всё еще нахожусь в сознании. И рожа моя цела.

— В смысле?

— В прямом, каком же еще? У нее есть дочь. Малая совсем еще. Засекли их вот буквально пару часов назад. Подумал, что ты захочешь узнать об этом.

— Фото есть?

— Ага. Уже шлю.

— Ок. Давай потом еще созвонимся.

— Так мне сворачиваться или как?

— Пока ничего не меняй.

Сбрасываю вызов и на пару секунд тупо зависаю. Пялюсь куда-то сквозь пространство коридора и не могу собрать мысли в кучу.

Короткая вибрация в руке оповещает о том, что фото уже присланы.

Крепче сжимаю корпус смартфона, смаргиваю и напрочь забыв о спортивной сумке, которую нужно разобрать, прусь на кухню.

Мне нужно выпить. Несколько глотков, чтобы расслабить башку, иначе она точно взорвется.

Откладываю смарт на стол и роюсь в шкафах. У меня где-то здесь припрятано пару бутылок с элитным алкоголем.

Отвинчиваю крышку и наливаю в стакан. А у самого взгляд тянется к смартфону. Внутри зудит навязчивое чувство поскорей открыть папку и посмотреть на фотографии. Но я намеренно торможу.

Зима, сдрейфил что ли?

На этот мысленный вопрос ответ тоже не ищу. Намеренно.

Делаю несколько обещанных себе же глотков и со звоном отставляю стакан на стол. Хватит тянуть.

Дочь. Дочь. Дочь.

Дочь — это серьезно. Нет. Это ПИЗДЕЦ как серьезно.

Полька, ты стала матерью? И решила об этом умолчать?

Вспоминаю ее слова о том, что с доверием у нас всегда были проблемы. Я думал, это можно как-то вырулить, исправить. Она же выбрала переть до последнего.

— Сука.

Хватаюсь за бутылку. Сам не понимаю, что конкретно хочу сделать: плеснуть еще или разбить вдребезги. Прихожу к компромиссу и возвращаю бутылку на место.

Нажираться в хлам на сегодня не стоит у меня в приоритете. Я просто… устал. Дико.

Нарезаю пару кругов по кухне. Выпивка знакомо и мягко из-за небольшого количества ударяет в голову. Выдыхаю и всё же лезу в смартфон.

Фотографий немного, но достаточно, чтобы хорошо рассмотреть Полю с дочерью.

Сердце опять дёргается.

Они гуляют в элитном парке загородом.

Девочка всюду держит Полину за руку. Маленькая такая и красивая. Копия мамы.

Неосознанно провожу большим пальцем по экрану, очерчиваю контур маленькой пухлой щечки. Милый розовый костюмчик, высоко собранные два кудрявых хвостика.

У меня в груди почему-то мгновенно расползается какое-то неизвестное до этой секунды тепло. Оно странное. Чужое.

Это алкоголь, старик. Расслабься.

Пролистываю одну фотографию за другой. Останавливаюсь. Приближаю. Смотрю на ребенка с другого ракурса. Ищу даже самый крошечный признак схожести с Кудашевским.

Не нахожу.

Но и Симона на своего больного папашу не очень-то и похожа. И нигде не написано, что, кроме нее, у Кудашевского еще есть дети.

Поднимаюсь взглядом к лицу Поли. Она улыбается. Блядь. Я уже и забыл, какой красивой бывает, когда улыбается. Самому тоже вдруг улыбнуться хочется, потому что видно, что здесь Поля реально счастлива.

— Ну я же знаю, какая ты, — зло шепчу. — А ты меня в сомнения постоянно макаешь.

Щелкаю еще пару фотографий. Зависаю на той, где девочка взята крупным планом.

Нервно дергаю кадыком, пытаясь сглотнуть. Сердце опять опасно дёргается. Сигнализирует.

Я не разбираюсь в детском возрасте. Сколько ей? На трёхлетку тянет?

Это смешно, но я иду гуглить, как может выглядеть ребенок в три года. Всё, вроде бы, сходится.

Те несколько глотков алкоголя будто за секунду выветриваются из башки. Я больше не чувствую расслабленности. Устанавливаю рекорд по быстроте отрезвления, блядь.

Сроки совпадают.

Шумно выпускаю воздух и откладываю смартфон. Тру веки.

Догадка о том, что эта малая, которая похожа на куколку, может быть моей, бьет невидимым кулаком прямо в затылок. Внутри всё переворачивается. Меня швыряет от точки какого-то не совсем адекватного счастья в сторону дикой ярости и обиды.

Я могу всё понять, даже если понимать не хочу. Могу уйти в сторону и не навязывать свои принципы жизни. Могу не судить людей за их, мягко говоря, неоднозначные поступки. Все мы неидеальны. Жизнь неидеальна. Но блядь.

Умолчать о ребенке. Здесь мой лимит понятливости заканчивается.

Злость обдает жаром мою грудную клетку. Сжимаю руки в кулаки, сверлю напряженным взглядом давно погасший экран смартфона.

А может, не твоя, а, Вить?

Я не хочу гадать. Мне нужна конкретика.

Вспоминаю о выставке и договоре.

О том, чтобы ее отменить уже и речи быть не может.

Мне нужны дополнительные ниточки, за которые я буду удерживать Кудашевского. А раз так, то удерживать получится и Полину. Продолжать использовать Лану уже не вариант. Она явно хочет получить от меня большего, а мне большее с ней не нужно.

Поэтому несмотря на позднее время, звоню своим из отеля, чтобы уточнить кое-что по поводу выставки.

— Курирует ее сам Кудашевский или кто-то из его людей?

— Его…эм… девушка. Она всем заправляет.

А вот это уже интересно.

— Кто именно?

— Полина Бессонова.

— Хорошо. Я понял. Завтра подпишу договор и начнем работу. Спокойной ночи.

Хочешь ты меня, Поля, видеть или нет — вопрос вторичный. Теперь главное — чего хочу я. А я хочу знать, чья это дочь. И какого чёрта ты о ней умолчала.