Глава 38

Она пододвинула миску, хмуро глядя на сундук. Миска отодвинулась обратно.

— Да итить твою мать! Я тебя еще че? Уговаривать должна! — в сердцах заметила баба Дуня.

Она снова задвинула миску.

— Ешь, сил набирайся, хозяин — батюшка, а то сила нечистая тут у тебя проходной двор устроила! — ворчала она.

Только она отошла, как миска отодвинулась обратно.

— Да что ты будешь делать! — возмутилась она, снова шкандыбая в сторону сундука. — Ешь хозяин, ешь батюшка, дом защищай!

Послышалась сытая отрыжка и вялое чавканье.

— Вот! То-то же! — нахохлилась баба Дуня. Миска отодвинулась обратно, а она снова задвинула ее.

Я слышала стоны страданий за сундуком. Мне даже стало жаль домового. Но, надеюсь, он хоть поест.

— Все углы метите! — командовала баба Дуня, а потом достала моток тонкой пряжи. — А это тебе, девонька. Если явится, ты ненароком обними на прощанье да ниточку привяжи к нему, а как пойдет, так ниточку распускай. А сама за ним иди, только на глаза не попадайся, а то… загубит!

— В смысле? — спросила я, пытаясь представить, что из этого получится.

— Было такое, что девку загубил одну. К ней тоже покойник ходил. Мне ее сестра рассказала. На вечорках парень приглянулся. Раз встретились, два встретились. Крепко он ей в сердечко запал. Но вот что странно. Сам про себя ничего не говорит, а кто он никто не знает. Вот матушка и посоветовала ей, чтобы она ниточку привязала, когда прощаться будут. Девонька нитку привязала, а нитка ее на кладбище повела и в могилу вросла. Стала она нитку дергать, а он ее оборвал. А сам ее к себе в могилу затащил…

Приличные мужчины в постель тащат, а этот в могилу!

Меня так и подмывало спросить, а есть у нее хоть одна история с хорошим концом?

— Так что не попадайся! — вздохнула баба Дуня. — Страшно, голубушка, понимаю… А иначе как мы его изведем?

Мне было зябко и неприятно это слышать. В мою руку лег моток пряжи. Вот тебе и жэпиэс навигатор. У меня жэпиэс сжимается при мысли о том, как я все это проверну.

Миска опять отодвинулась, а баба Дуня резко повернула голову.

— Это че такое было? К худу или к добру? — спросила баба Дуня.

— К не могу-у-у! — завыло что-то за сундуком. Ну еще бы после того, как он целый чан сожрал.

— Ну, будем надеяться, что одолеет он силу нечистую. Или хотя бы на порог не пустит! — проворчала баба Дуня.

Мы с ней обошли наши хоромы, видя, что уборка явно пошла на пользу. Кажется, словно посветлело.

— А теперича спать ложись, — вздохнула баба Дуня. Она посмотрела на меня так ласково, а потом шмыгнула носом. Ее сухая рука прошлась по моим волосам. — Обещала я матушке твоей и тятеньке, что беречь тебя буду… Как родную кровиночку… А у меня окромя тебя никого нет… Ты мне, как внучка…

— А почему нет? — спросила я, удивляясь, столько общаемся, а я ни разу не спросила ее об этом.

— Ну, ты уже спрашивала однажды. Небось, забыла уже… — с укором заметила баба Дуня.

— У меня как князюшка помер, — начала я, вздохнув. — С памятью что-то дурное стало…

О, как я сказала кучеряво!

— Ну да, с горя память может отшибить, знаю я такое… — усмехнулась баба Дуня. — Замуж меня раненько выдали. Да не по любви. Старше меня намного был. Я уговорилась с парнем одним молодым, который дюже по сердцу был, чтобы мы сбежали. Договорились в поле встретиться. Пришла, стою и жду, а его нет… Как вдруг зовет меня. Я думала, что спрятался, дурак, напугать решил… А там сидит в поле что-то страшное, серое и глаза кошачьи. Смотрит на меня и голосом моего любимого зовет меня. Я перепугалась, бросилась бежать… Добежала до деревни, домой вернулась, а так никто и не узнал, что я сбежать хотела.

— Это что это было? — прошептала я.

— А! Это ырка! Покойник, самогубец. Срок свой нечистой силой доживает. Людей заманивает, на разные голоса зовет. А сам на спину прыгает и в колосья утаскивает, — махнула рукой бабка.

Прошло несколько секунд, пока я смогла сглотнуть.

— А наутро новость, что моего любимого в поле растерзанным нашли. Мой дед весной помер, я одна осталась. Вот и пошла в княжеский терем на работу. Сначала сенной девкой бегала, а потом матушке твоей приглянулась. И стала я дитятко нянчить. Тебя, моя хорошая. Ну, все, а теперь спать ложись. Авось не придет. Домовой-то, поди, силушки набралси!