Глава 44

— Да быть такого не может! — воскликнула баба Дуня.

— Сейчас гляну и все расскажу, — произнесла ведьма, а я увидела старую прялку, которая стояла посреди избы. Все нити собирались к ней и цеплялись за нее.

— Да врет все, небось, — послышался тихий голос бабы Дуни.

Я сама была в шоке от услышанного. Но ни согласиться, ни возразить не могла. Я не знала, могла ли настоящая Милана так поступить.

В этой маленькой сырой избе, где нет ничего ровного, везде валялись нитки. На балках висели нити, словно паутина. Некоторые из них сплелись в какую-то фенечку, которая раскачивалась от сквозняка.

Ведьма была небольшого роста. Было в ней что-то странное. Нечистое. Словно, и не человек она до конца. Казалось, руки должны быть короче, тело какое-то… эм… больше пропорциональное. Седые волосы были распущены и казались такими длинными, что по полу волочатся.

Ведьма что-то пошептала на прялку, а потом села за нее.

— Иди сюда, девка, — позвала она. — Нитку кровью твоей помазать надо, чтобы она все о тебе рассказала!

Честно? Мне было страшно.

— Ну, иди… — подтолкнула баба Дуня, а набралась мужества и протянула руку. Ведьма ножом полоснула по ней, заставив меня трусливо отвернуться и поморщится.

— Ну все, все, — с укором проскрипела она. — А то помирать собралась! Гляди на нее! А теперь нитку держи. Я тянуть буду. Она вложила мне нить в кулак, а я сжала его Белая нить стала окрашиваться в цвета крови, проходя через мою руку.

— Ведьма — то по узелковой магии работает! Наузница! — прошептала баба Дуня, чтобы меня отвлечь.

— А что такое наузы? — спросила я.

— Наузы, девонька, — послышался голос бабы Дуни. — Это — особые узлы. Кому на деньгу, кому на удачу, кому на любовь, а кому на погибель.

Прялка заработала, а за окном пронзительно закричали вороны, напугав меня.

— Цыц! — послышался грозный голос хозяйки. Я своими глазами увидела, как несколько воронов, упало замертво на землю. Остальные взлетели и стали каркать в вышине.

— Батюшки, — прошептала баба Дуня, увидев в оконце смерть птиц. Она прижала руки ко рту. Она с ужасом посмотрела на ведьму, словно о чем-то догадалась. И тут же присмирела.

Мне стало страшно, но прялка сама по себе вертелась, собирая белую шерсть в нить. Эта нить проходила через мою руку, окрашиваясь кровью, а ведьма принимала ее с закрытыми глазами.

Пока что ведьма молчала, а мне от ее молчания становилось тревожно. Словно сердце поджималось к горлу. Баба Дуня, которая до этого готова была скандалить, вдруг присмирела и забилась в угол, присев на лавку. С чего это такие перемены? Кто эта ведьма? Я чувствовала, как в горле пульсирует сердце.

— Тянись нить жизни, — прошептала ведьма, а ее глаза все еще были закрыты.

Внезапно на нити появился узелок. Старые руки поймали его и пока что все остановилось.

— В немилость твой отец впал. За то, что молчать не мог. Правду во всем искал… — произнесла ведьма. — Крепко они на пиру с князем поспорили. Князь сильно осерчал на слова твоего отца про то, что с соседями миром все решить можно было. А не посылать войско.

«Они бы со дня на день ударили!», — закричала старуха мужским голосом, похожим на голос мужа. — «Так что лучше? Ударить, когда мы готовы, или когда готовы они?»

На мгновенье я отчетливо увидела картину, как посреди пира князь встает с места, ударяет кулаком по столу да так, что стол подпрыгивает.

«Ждать и медлить, пока они под моим теремом соберутся, не стану!», — услышала я голос Лесьяра.

«Так ведь через мои земли война пойдет!», — послышался голос отца. — «А там дочь моя! Коли ты дружину мою призовешь, кто будет земли мои защищать!».

«А что думаешь, не поспею?», — спросил Лесьяр, успокаиваясь. Но в его глазах сверкнуло сталью недовольство.

«Не отдам дружину! На разорение земли свои не отдам! Дочь свою на поругание не оставлю!», — послышался голос отца.

Он попытался встать, как вдруг набежали местные опричники и скрутили его. Дорогая шапка упала среди блюд. Те, кто сидели справа и слева, отстранились, глядя с ужасом на скрученного отца Миланы.

Потом нитка снова была ровной, а я ждала и удивлялась. Эти видения пугали даже меня.

Внезапно я ладонью почувствовала узелок. Рука ведьмы поймала его и удержала.

Я дернулась, видя полную луну и лес вокруг. Я видела свои руки, которые перебирают травы. И слышала свой голос, полный ненависти.

— Тащите, тяните, князя Лесьяра ко мне привяжите. Чтоб ни жизнь, ни смерть нас не отвязала… Крепко словом судьбу связала… — слышала я свой охрипший голос. Я словно выплевывала каждое слово.

Я дернулась, словно кто-то меня толкнул.

— Слово мое — замок. Не разрубить, не перебить… — шептала я с яростью. Меня снова что-то толкнуло, а вокруг меня струились тени. Мне было не страшно. Внутри меня клекотала ярость, ненависть к князю и желание его наказать!

— Что долго без меня не прожил… — слышала я обрывки слов, уносимых ветром. Ветер поднимал мои волосы, застилая ими все обозрение. Густой сырой ельник шумел и бесновался.

Меня словно распирало. Я что-то сдерживала внутри, а это что-то вытекало из меня с каждым словом.

«Беда будет!», — подумала я, как вдруг небо рассекла молния, и послышался удар грома.

Я очнулась, видя, как вокруг меня хлопочет баба Дуня.

— Ты где была, дитятко мое? — спрашивала она. — Я так испугалась.

— К матери на могилу ходила, — прошептала я. — Совета просила. А как там батюшка?

— Плох совсем, — ответила баба Дуня. — Не то на пиру отравили. Не то княжеская темница его подкосила. Осерчал на нас князь Лесьяр. Как бы беды не было!

Казалось в незнакомом тереме тишина стоит. Словно все чего-то ждут.

Видение прервалось, а нитка заструилась дальше. Я сглотнула.

В мою руку входила белая нить, а выходила красная.

И тут я снова почувствовала узелок.

Я увидела Лесьяра, который вошел в терем. Брови его были нахмурены.

— Где этот трус? — послышался его недовольный голос. — Пусть дружину собирает!

— Помер, — прошептала баба Дуня. — Уже и схоронили…

И тут я сделала шаг вперед, как вдруг выражение лица Лесьяра поменялось. Он смотрел на меня, а я чувствовала, как закипает внутри ненависть, но на губах появилась улыбка.

— Дам я тебе дружину, князюшка, — прошептала я, видя, как князь смотрит на меня, словно забыв обо всем на свете. — А ты кушаний отведай, да отдохни с дороги.

Мой голос был кротким и покорным.

Видение исчезло.

Я чувствовала, как нить скользит дальше, оказываясь в руках ведьмы. Вороны кричали в вышине, а я ждала еще один узел. И вот он прошел сквозь мою руку.

— Был у меня отец, да не стало его. Погубил его князь… И я князя погублю…. Теперича себя погубить — князя убить, — шептала я беззвучно, когда меня наряжали молчаливые девушки.

Я услышала свои мысли: «Долго князюшка не проживет, коли себя погублю!». Я помню, как девки оставили меня, а я что-то выпила. Горький вкус чуть не заставил меня вернуть все обратно в кубок. Но я пересилила себя и допила до дна.

— Готова ли невеста? — послышался голос за резной дверью.

— Готова, — произнесла я, вставая и идя к двери. В голове все плыло, мутнело, но я старалась держаться ровно. Я помню, как меня вели по дороге, а перед нами расступался туман. Страшный лес, словно приоткрывал свою завесу,

А потом я почувствовала, что каждый шаг причиняет мне боль. Все вокруг плыло. Последней моей мыслью было: «И тебе, княже, долго по свету не ходить, землю не топтать! Следом за мной уйдешь!». И я провалилась в темноту.

Я вздрогнула и чуть не подпрыгнула. Сердце до сих пор бешено колотилось.

— Ну че? — спросила ведьма, сматывая кровавую нитку в клубок. — Видала, че натворила?

И тут я услышала голос внутри себя. Он словно раздавался в наушниках.

— Вот поэтому ты и здесь, девка. Не по судьбе у князя смерть была. Долгий срок жизни ему намерен был. Вот срок свой дохаживает. А приворот его к тебе тащит… Но на тебе, девка, вины нет. Это я тебя притащила сюда…

— Кто вы? — мысленно спросила я.

— Эх, забыли вы нас… Зови меня Мора — Марьяна, — усмехнулся голос в голове.

Мне это имя ничего не говорило, но я чувствовала, что это — не просто ведьма.

— Получается, князь помер во время брачной ночи потому, что Милана умерла? — спросила я.

— Все так и есть, — послышался голос внутри. — А я ей ведь помешать пыталась. Да не смогла. Сила огромная у Миланы от бабки передалась. Но я силу забрала. А теперь, раз так вышло, дам я тебе травы. На могиле у князя высыплешь. Больше тревожить не станет… А ты великой княгиней станешь. Сделаешь то, что Лесьяр сделать не успел.

Получается, что вся любовь князя — это всего лишь приворот?