Глава 38. Хэппиэнд

Бедра сводит приятной судорогой. Тянусь во сне, пытаясь избавиться от этого сладкого напряжения и одновременно насладиться им. Мне так горячо… И, наверное, в первый раз хочется почувствовать на себе тяжесть мужского тела. И мужчину в себе…

Пальцы сжимают одеяло. Так! Распахиваю глаза от волны, идущей по моему телу и, как прибой, взрывающейся между бедер. Но, недостаточно мощно, чтобы утопить в этой неге до конца.

Подскакиваю, испугавшись этих слишком острых и откровенных ощущений. Словно Демид может видеть или чувствовать их. Лицо горит, дыхание сбито…

Дэм! Это все его запах виноват в этих горячих снах.

Удивленная, смущенно смотрю на себя в зеркало. Поправляю растрепанные волосы.

Демид спит рядом, поверх моего одеяла. Пришел ночью? Я постелила ему на диване. И он вырубился сразу после полуночи — смена часового пояса и усталость. Если бы не это, рухнула бы вчера вся моя броня. С ним невозможно спорить! Он просто не слышит. Целует, ласкает, обволакивает… Берëт — и всë! Я внятного не могу ничего сказать!

Перевожу взгляд на часы — третий час дня! Ого…

Тихонечко крадусь, пытаясь встать так, чтобы не разбудить его. Боюсь, что не выпустит из кровати! Но ничего не выходит. Он распинает меня лицом вниз.

Зажмуриваюсь. От ужаса. От ужаса, что я не смогу не уступить этому мужчине. Потому что моему телу нравится это ощущение. А мои мозги, когда я оказываюсь в его руках — отключаются. И мне даже кажется, что близость — это не такая уж дурацкая вещь, которую приходится терпеть. Что с ним она может быть… приятной? Или, по крайней мере, избавляющей от этого нового для меня мучительного напряжения в теле.

Теплые губы впиваются в мою шею, скользят по позвоночнику. Мои глаза закатываются от ощущений.

— Дэм… — жалобно бормочу я. — Но…

— Глупости! — вцепляется в бретельку моей маечки и, с рычанием натягивает еë. — Тебе некому хранить верность.

— Я же… А вдруг мы как-то навредим «ему»? — снова пытаюсь я, но он прикусывает меня между лопатками, попадая в какую-то очень чувствительную точку. — Ай… Ай… Ай!

Пищу от прошивающего насквозь ощущения, забывая, о чем мы говорим.

Обессиленно утыкаюсь лицом вниз. Хочется закрыть глаза и позволить ему делать со мной это всë. Боги! Но ему не требуется моих разрешений. Отпуская меня, сдергивает одеяло. Воспользовавшись мгновением свободы, соскакиваю с кровати.

Пятюсь под его хищным взглядом, ощупывающим не менее чувствительно, чем руки. От того как он смотрит на меня, и как жадно дышит, я вдруг снова вспоминаю, что я — привлекательна.

— Дэм, дай нам немного времени, пожалуйста, — умоляю я.

— Зачем оно нам?

— Мне! — поправляюсь я.

Сбегаю в душ, не дожидаясь ответа. Но, по привычке, не запираю дверь.

Что делать? Сдаваться?

Заходит следом. Открывает шкафчик.

— Я возьму? — взмахивает новой зубной щеткой.

— Конечно.

Распаковывает. Мои глаза следят за тем, как перекатываются мышцы на его плечах. Опускаюсь взглядом вдоль его выраженного позвоночника на неровную линию боксеров. И через отражение в зеркале, вижу, что он хочет меня. Ловит мой взгляд своим горячим.

— Эм… Я хочу в душ, — неловко мнусь я, опомнившись.

— Иди.

— При тебе?!

— Смотреть тоже нельзя? — поднимает бровь, выдавливая пасту на щетку. — Это точно никак не навредит «ему», — дергается в улыбке уголок его губ.

Наблюдаю, как чистит зубы, поглядывая на меня в зеркало. До меня медленно доходит. В смысле — смотреть?… Как я моюсь — смотреть?! Оглядываюсь на прозрачное стекло душевой.

Сплевывает пасту, умывая лицо. И это, наверное, странно, но у меня ощущение, что я никогда не жила с мужчиной. Родион был какой-то эфемерный. Я делала все, чтобы не замечать его, не пересекаться, не касаться, не смотреть… Он постоянно зависал в телефоне, компе или уезжал куда-то. Не присутствовал. С Демидом такое не пройдет! Он такой… реальный! Ощутим и неотвратим настолько, что мне кажется, я снова невинна и у меня ничего никогда не было с мужчиной. Ну а что у меня было? Эти нелепые неприятные движения ночью — закрыть глаза и потерпеть минут семь? Уж точно не позирование голой в душе!

— Ты меня ждешь? — улыбаясь провоцирует он.

Открываю рот и… захлопываю, не находя, что возразить. Подхватывая мою руку, целует пальцы, глядя в глаза. В них — восхищение.

— Хочу посмотреть на самую красивую из женщин.

Опускаю взгляд. Получаю несколько поощрительных поцелуев в шею. Или — нет. Успокаивающих.

— Всë хорошо… Хочешь, я с тобой?

«Позволь ему!» — стучит кровь в моем горле. Пусть! Ты же хочешь этих рук!

Пытаюсь представить его «в процессе». Это, честно говоря, вызывает самую настоящую панику. Горячую, будоражащую, но и нервирующую тоже.

Стягивает бретельку с моего плеча.

— Оо… — отворачиваюсь, закрывая лицо руками. — Пожалуйста, стоп. Не так быстро.

— Как порядочный мужчина я должен сначала жениться? — щедро осыпает поцелуями мои голые плечи.

— Не помешало бы!.. — ляпаю я, исключительно, чтобы хоть как-то притормозить этот таран, сметающий на своем пути все доводы.

— Я согласен. Всë правильно. Иди в душ, и спускайся. Будем завтракать. А после у нас — мой подарок, который я обещал тебе. А любить буду после.

Выходит. С облегчением выдыхаю. Тело трясëт от бродящих по нему чувственных токов. Вот это натиск! Представляю нас вместе в душе, и колени мои подкашиваются. Как бы он взял меня? Сзади?! Гася стон, сползаю вниз по стене. Демон…

Выйдя из душа крепче завязываю верёвки на шароварах. Развязываются от одного только взгляда его! Ужас…

Прячу грудь под пышный свитер. Промакивая волосы полотенцем, спускаюсь вниз. Пахнет чаем. Дэм о чем-то разговаривает с Тихоном.

— Можно? — спрашивает Тихон.

— Да. Но пусть кто-то сядет с тобой.

— О чем вы? — захожу я.

Переглядываются, но не отвечают.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Это мужской разговор, не подслушивай, — отодвигает для меня стул Демид.

Тиша ставит передо мной стакан с чаем. Беру кусок вчерашнего пирога. За окном уже смеркается. Тиша, балуясь зажигалкой, щелкает, поднося пламя к оплывшим свечам на подоконнике. Фитили загораются.

— Тиш, положи.

Спрыгивает с подоконника, моет за собой чашку.

— Тихий, у нас разговор… — стреляет ему Демид взглядом на выход из кухни и протягивает в ладони ключи от машины.

— Не рановато ли? — беспокоюсь я.

— В самый раз.

Забирая ключ из ладони Дэма и прихватив горсть конфет, Тиша уходит в гостиную.

Дэм достает папку. Раскладывает рядом со мной документы. Отставляю в сторону недопитый чай.

— Читай.

Достаёт «паркер», щелкает им, вкладывая ручку мне в руку.

Настороженно бегу рассеянным взглядом по бумагам.

Он стоит спиной ко мне, у подоконника.

— Да? — отвечает на звонок. — Здравствуй, Наталья.

Женское имя дергает меня, не позволяя дальше читать, я поднимаю глаза.

— Мне жаль. Но почему ты звонишь мне? Чем я могу тебе помочь? Убедить отца? — удивленно. — Боюсь, это невозможно. Теперь, тебе лучше сделать так, как говорит он.

Он слушает ее, присаживаясь на подоконник и сжимая переносицу, морщится, вздыхая, проводит пятерней по волосам.

— Это был твой выбор, Наталья. Надо принять его плоды.

Убирает телефон в карман, хмуро глядя в пространство перед собой.

— А что случилось?

— У отца онкология. Он проходит лучевую терапию.

— Какой кошмар…

— Да, всё вроде бы было терпимо. Но он не счел нужным сообщить об этом жене. Но в их, так скажем, условиях брака, жестко стоял вопрос о детях. Он был категорически против. Сама понимаешь… Наталья же не сочла нужным сообщить ему о беременности, пока не прошли все сроки прерывания беременности и он не заметил живот, который уже иначе интерпретировать нельзя. Последний скрининг показал генетическую мутацию.

Хватаюсь руками за живот, кровь от ужаса отливает от лица.

— Теперь она хочет избавиться от ребенка. А отец не позволяет ей. Он уже будет жизнеспособен, даже если простимулировать роды. У меня будет еще один брат.

Расстроенно веду взглядом, не зная, что сказать.

— Это плохо? Он же ребенок, он не виноват…

Дэм пожимает плечами.

— Да нет. Меня это никак заденет. Мы теперь с отцом в разных лодках. Разве ты не прочитала?

— О… сейчас, — опускаю глаза в документы.

Присаживается рядом.

— В общем, так: это всë — новая фирма, в которую я перевел половину тех активов, что обеспечило нам твоë приданное и моя работа десятилетняя работа с заказчиками. Эта фирма теперь моя. Я заключил на не крупный посреднический контракт. Вот это — контрольный пакет акций.

Пододвигает ещё одну папку.

— Вернее, это документ права собственности. Оформленный на твоë имя.

— Что? — не понимаю я.

— Тебе сейчас надо сделать выбор: Родион и совместное с ним право собственности на половину активов Черкасовых. До момента тридцатилетия твоего ребенка. Но с пониманием, что отца через некоторое время не станет, и ты останешься один на один с Родионом. И доживет ли хоть что-то до тридцатилетия твоего ребенка — большой вопрос.

— Это вряд ли, — вздыхаю я.

— Да. Или… Я и этот контрольный пакет, — кладет ладонь на бумаги, — на вторую половину состояния. И мы сами себе хозяева.

Разве дело в деньгах? С ним и без денег ничего не страшно! Он такой… Он всë решит!

— Подпишешь?

— Мне?! Контрольный пакет?!

— Да, у тебя — контрольный, у меня — блокирующий. Тандем. Я тебе доверяю. И хочу, чтобы ты доверяла мне. Он уже твой, Золотинка. Только поставить несколько подписей и увезти нотариусу. Хочу, чтобы ты смело развелась, отказавшись от поддержки моего отца и брата, и вышла за меня. Ты уже сказала мне «да».

Гладит подаренное колечко на моем пальце.

— Такая форма «свободы» принимается?

Ошарашенно листаю документы.

— Я буду владеть твоей компанией?

— Как жена… Почему — нет?

— А если мы поссоримся?

— Помиримся.

— А если ты захочешь развод?

— Никогда такого не будет. Я определился с женщиной и семьёй.

— А если я захочу?

— Я не отпущу… — хмурится, сжимает мою кисть, гладит моими костяшками по своей челюсти.

Я глупая… Мне бы напугаться этого. А я трепещу от счастья. Не хочу, чтобы отпускал! Обхватывая моë лицо руками, притягивает для поцелуя.

— Ты не захочешь. Мы станем целым. Я буду течь по твоим венам, ты по моим. И никому не будет места между нами… Подпиши.

Отпуская, кладёт мою кисть лист. Перечитываю ещё раз бумагу. «Metallic-activ», «сумма уставного капитала»… печати банка, водяные знаки…

— Я и без этого за тебя пойду, — становится мне неудобно.

— Это очень ценно. Но мой подарок прими, пожалуйста.

Ладно. Ставлю росписи. Это формальность! Все равно управлять ему. Убирает документ в папку. Достаёт ещё один.

— И здесь.

«Заявление на развод». Пробегаюсь глазами. Все печати и росписи кроме моих уже стоят. Оформлено задним числом.

— Три месяца назад? — поднимаю на него взгляд.

— Чтобы развели быстро. Прямо сейчас. У меня несколько «неявок» Родиона в суд.

— Это же подлог.

— Да. Но качественно и официально оформленный. И если ты не опротестуешь, то юридически не подкопаться.

— Ты оформил это три месяца назад?! — опять читаю документ.

— Решил не отпускать ситуацию на самотёк.

— Самонадеянно… — прищуриваюсь я.

— Я самонадеян. Придется смириться, Золотинка. И считать это моим достоинством.

Решительно вывожу на бумаге свою подпись, испытывая облегчение, что я больше не жена Черкасову младшему. Передо мной ложится следующий документ.

— Заявление?

— Наше с тобой. Хочу карт-бланш на все свои эротические фантазии! Ставь. Одну из них необходимо воплотить немедленно.

Черт возьми! Но куда уже деваться от этого Демона?

Забирая ручку, уверенно ставит подпись первым. Возвращает. Заношу руку, чтобы расписаться рядом. Смотрю ему в глаза.

— Сомневаешься?

Нет!

Ставлю росчерк. Всё…

Поднимая меня за руку, нетерпеливо и быстро ведет в гостиную.

— Здесь?..

— Прямо здесь.

Подхватывая за бедра усаживает меня сверху на себя.

Ох! Меня всю трясет от ожидания и неопределенности. Поерзав устраиваюсь поудобнее. Тону в его опьяневших глазах с поволокой. И… расслабляюсь. Меня заполняет нежностью и страх перед ним отступает.

— Что ты желаешь?

Я хочу дать этому мужчине всё, что он пожелает.

— Говори… — шепчет он.

— Что?

— Что чувствуешь…

— Твоя фантазия?!

— Да. Мой хэппиэнд.

Закрывая глаза, закидывает голову на спинку.

Целую его так, как делала сотню раз в своих невинных розовых мечтах. В колючую линию челюсти, скулу, висок, бровь. Ложусь лицом на плечо, втыкаюсь губами в ухо. Мне кажется, мы парим где-то и ничего кроме этих чувств не существует. И я говорю то, что чувствую:

— Я люблю тебя.