25

С этой минуты началось очередное безумие. Да, мать Лики знатно постаралась: позвонила на какой-то телеканал, в одну из тех передач, где в упоении трясут грязным бельем, рассказала свою безумную историю, как бывший зять единственной дочери, известной актрисы Анжелики Яковлевой, не дает ей видеться с кровиночкой, да еще, подлец, и угрожает.

Журналисты ухватились за такую новость руками и ногами и знатно порезвились.

Мне пришлось обратиться к Сашке и ребятам, они организовали круглосуточное дежурство в больнице, пока мы не перевезли Лику в военный госпиталь к Вяземскому. Там-то особенно не разойдешься – пропускной режим и довольно серьезная охрана на воротах.

Но моя теща не желала успокаиваться, придумывая все новые гадости.

Я, на всякий случай, поменял замки дома и строго – настрого наказал матери не пускать ее на порог. И вообще, никого не пускать. А потом и вовсе отправил девочек на бабушкину дачу, от греха подальше. Ага, в компании с ребятами.

Это случилось после того, как мне пришлось разбить камеру одному не в меру ретивому репортеру. Не хотел понимать по-хорошему, пристал к матери и дочкам, когда они вышли на прогулку. Я как раз удачно подъехал к дому, увидел это непотребство, не сдержался. Как итог, мужик вызвал полицию, пришлось разбираться.

В этот период мне очень помогла Татьяна, Ликин агент. Начиная с момента аварии, она взяла на себя все профессиональные вопросы – переносила съемки, отменяла спектакли, а теперь занялась еще и прессой.

Мы не давали никаких комментариев, сообщив широкой общественности, что Лика попала в больницу после аварии. Всем спасибо за сочувствие, на этом все.

По поводу поведения Ликиной матери хранили скорбное молчание, но несколько метких фраз Татьяны дали понять, что с моей тещей не все в порядке, болезнь дочери подкосила ее душевное здоровье. Мы не говорили ничего конкретного, только слегка намекнули, а журналюги подхватили и разнесли новость, что мать известной актрисы сошла с ума от горя. Татьяна, комментируя эту новость, спросила: а не слишком ли, на что я ответил, что мне сейчас не до этого, другие проблемы есть.

От поклонников Лики стали приходить мешки писем. Ей желали скорейшего выздоровления, волновались и предлагали помощь. Татьяна, дай ей бог богатого мужа, и эту проблему взяла на себя.

Сашка, заехав как-то вечером в госпиталь, сообщали, что наши вроде договорились с Банги, и через месяц нужно будет туда лететь.

- Я не смогу, - ответил ему. – Давай ты.

- Не, я пас, - возразил Малой. – Я вообще решил уйти на вольные хлеба. Буду, как Африканец.

- Ну, ну, - хмыкнул и перевел разговор на другое.

Начальство без разговоров отпустило меня в отпуск.

- В Банги полетишь, как миленький, - сказал начальник, когда я уже выходил из кабинета с подписанным рапортом.

- Если жена выйдет из комы.

- Выйдет, - без тени сомнений ответил мне начальник.

- Мне бы вашу уверенность.

- Ты упрямый сукин сын, своего добьешься.

- Спасибо.

- Не за что.

В какой-то момент, я ощутил, что силы мои на исходе.

Ехал в госпиталь к Лике и понимал – все, больше не могу. В голове крутилась безумная мысль – если не сегодня, то уже никогда.

Накрутил себя до такой степени, что, едва припарковал машину, бросился со всех ног к ней в палату. Ворвался, оттолкнул медсестру и, с силой ухватил Лику за плечи, поцеловал. Сильно, глубоко, вызывающе. Ахнула медсестра, запищали датчики, но мне было все  равно. Сейчас для меня существовала только Лика и ее безвольные губы, которые я продолжал терзать в отчаянии. Лика лежала в моих руках безвольной куклой. Я почти потерял надежду, как вдруг почувствовал легкое движение ее рта.  Губы скользнули по моим губам легко, как крылья бабочки.

- Яковлев, задушишь, - прошептала мне в рот моя жена.

Все, меня накрыло.

Остаток дня прошел, словно в тумане. Суетились медсестры, тихо говорили о чем-то врачи, даже Вяземский зашел - для меня все это было неважно. То есть важно, конечно, но не сегодня. Сегодня я не мог глаз отвести от Лики, не мог выпустить ее руку из своей.

- Как ты? - спросил шепотом.

Лика чуть заметно пожала плечами.

- Нормально. Не поняла еще.

- Ты напугала меня. Никогда не смей больше меня так пугать, слышишь?

- Слышу.

- И оставлять не смей. Я без тебя не могу, не справляюсь.

- Как девочки?

- На бабушкиной даче, с мамой. Моей.

- А моя?

Пришла моя очередь пожать плечами.

- Опять зачудила? - догадалась Лика.

- Немного, но я справлюсь.

- Спасибо.

Лика перевела взгляд на врача, стоящего у кровати.

- Кир, выйди, - попросила секунду спустя.

- Не выйду.

- Мне с доктором поговорить надо.

- Я не выйду, - повторил упрямо. - Говорите при мне.

- Это тебя не касается.

- Все, что связано с тобой, меня касается.

- Возможно, - подал голос врач, - вам действительно лучше подождать в коридоре? Или в буфете? У нас хороший буфет.

Лика смотрела просительно, и я сдался. Знал ведь, о чем будет разговор. О ее ребенке, которого уже никогда не будет.

- Хорошо, - сдался я, - пойду, выпью кофе. И нашим позвоню.

- И моей маме тоже, пожалуйста.

- Разумеется.

Я успел переговорить со всеми, кого считал близкими - с дочками и мамой, Сашкой и даже любимой тещей. С ней было тяжелее всего, она долго не брала трубку, пришлось написать короткое сообщение, после чего теща перезвонила мне сама. Разговор занял минут пятнадцать, теща то срывалась на крик и угрозы, то проклинала меня, то благодарила. Права Лика, ее мама опять «зачудила». Такое с ней уже бывало, я, правда, не сталкивался, в таких случаях с ней разбиралась Лика. Я только слушал рассказы жены и подбадривал, предлагая помощь.

Дочки, узнав, что мама проснулась, тут же потребовали, чтобы я привез их к ней. Моя матушка, их ненаглядная «ба», полностью поддержала требования Нии и Аси. Пообещал, что на днях они обязательно увидят Лику.

Нужно было позвонить Петру, но никак не мог себя заставить. В конце концов, как и теще, написал ему сообщение.

«Уже еду», - ответил Петр.

Очень хотелось послать его на хрен, но понимал, что не получится. То есть послать могу, но вот не пойдет он. Лика пришла в себя, и я опять становился тем, кем был до аварии - бывшим мужем.

Пока я курил, пил кофе, рассказывал новости о Лике, прошел час, может чуть больше. Нужно идти к ней в палату. У палаты медсестра сообщила, что Лике дали успокоительное. Я выслушал и пошел к жене.

Лика лежала, разглядывая потолок, словно там было что-то важное. Услышала, что я вошел, повернула голову.

- Со мной все будет хорошо, не переживай, - успокоила она меня. - Ты поезжай домой, поспи.

- Я тебя не оставлю.

- Вряд ли меня украдут, - усмехнулась грустно. - Особенно теперь.

Подошел, поцеловал ее в лоб.

- Я тебя никому не отдам. Спи.

Лика послушно закрыла глаза.

Петр приехал уже ночью, но его все равно пропустили. Заглянул в палату, посмотрел на спящую Лику, кивнул мне и вышел. Так и провели с ним всю ночь: я в палате у Лики, он в коридоре. Утром умывались у соседних раковин в туалете. Молча, выпили кофе, и пошли к Лике. Я шел первым, Петр отставал на шаг, не более. У двери в палату я притормозил.

- Иди, - бросил через плечо и отошел от греха подальше.

Понимал, что им нужно поговорить, но все во мне противилось этому разговору. Ведь увидит его, расстроится, разбередит рану. Укрыть бы ее, родную, нежную, единственно и на все времена любимую мою женщину от всего мира. Но не позволит, не даст возможности спрятать себя за моей спиной. Всегда была такая. Вроде бы ведомая, нуждающаяся в защите, на самом деле сильная, открытая, готовая на все за тех, кого любит.

Пошел курить на улицу, не стоять же под дверью. Меня даже на полчаса не хватило, топтался на крыльце дурак дураком. Когда топтаться сил уже не стало, потушил окурок и поднялся на этаж. Постоял у закрытой двери, прислушался. Вроде тихо. Может, зря меня так колбасит? Может, с ней все нормально? Взялся за дверную ручку, потянул на себя. Хотелось сделать это тихо, деликатно, что ли. Получилось, как всегда. Будто слон в посудную лавку вломился.

Петр стоял на коленях перед моей женой. Держал ее за руку, целуя пальцы. Увидел меня, дернулся. Я сделал шаг назад, не готов наблюдать за встречей любовников. Лика лежала на кровати, смотрела на Петра с болью и нежностью. Нет, видеть эту картину выше моих сил. Еще один шаг назад.

Но Петр меня опередил. Поднялся и ушел. Вот так просто, не оглядываясь. Без слез и сожалений, как говориться. Железный мужик, я бы так не смог.

Лика проводила его глазами, провела тонкими пальцами по щекам, стирая невидимые слезы и спокойно сказала:

- Привези завтра девочек. Хорошо?

Сил не было смотреть на нее такую, несчастную, одинокую, слабую. Кивнул.

- Спасибо.

Она повернула голову, пряча глаза. Только позволь, родная, я все сделаю, чтобы ты забыла о том, что с тобой произошло. Но Лика смотрела в сторону, не давая приблизится. Не нужна ей моя жалость. Не нужна поддержка. Сама справится.

Я сдержал свое обещание, и на следующий день привез Нию с Асей. Моя матушка деликатно осталась дома. Дочки, едва зайдя в палату, тут же забыли все мои наставления о том, что вести себя нужно тихо, все-таки это больница.

Крик, шум, поцелуи и объятия. И глазом не успел моргнуть, меня тут же вовлекли в эту круговерть. И вот мы уже все вместе. Обнимаемся, смеемся, целуемся. Семья. Единственная ценность в моей жизни.

С этого дня Лика пошла на поправку. Когда с нее сняли бинты, попросила зеркало и долго рассматривала свое лицо, проводя рукой по выбритой голове.

- Концептуально, - вынесла вердикт.

- Они отрастут, - утешил ее.

-Отрастут, - со вздохом согласилась Лика.

Но было видно, что отсутствие волос ее беспокоит.

Дочки, которые через день приезжали к ней, смотрели на Лику в удивлении. Пришлось объяснить им, почему у мамы вместо белокурых волн, к которым они привыкли, коротенький ежик.

- Маме, наверное, тяжело быть лысой, - сказала Тая, когда я вез детей домой.

- Она справится.

- Ты не понимаешь, - возразила моя старшая дочь, - потому что ты мальчик. Девочки всегда хотят быть красивыми.

- Мама красивая.

- Красивая, но без волос ей тяжело.

А на следующее утро дочери огорошили меня заявлением, что им нужно в парикмахерскую. На вопрос: для чего? Ответили дружно: подстричься, как мама. Я пытался отговорить их от этой безумной затеи, но девочки были непреклонны. Даже маленькая Ася, хоть и хмурилась, но не отступала.

В итоге уже после обеда к Лике в палату заявилось трое лысиков. Да-да, я тоже. Потому что это моя семья, и если все мои девочки остались без волос, то я тоже. Тем более что я мальчик. А мальчики к такому относятся по-другому.

Увидев нашу компанию, Лика расплакалась. Но это были другие, радостные, слезы, и впервые за все время ее болезни я ощутил умиротворение.

Я вез ее по аллеям маленького парка, разбитого за одним из корпусов госпиталя. Нам уже разрешили гулять, но Лика еще была слаба, и приходилось пользоваться креслом. Впрочем, это было нетрудно – катить кресло и любоваться сидящей в нем женой.

Вез и думал, как начать этот разговор. Что сказать? Как спросить?

- Как на работе? – Лика повернула голову назад и посмотрела на меня.

- Штатно.

- Когда летишь?

Вопрос был задан легко, без умысла, она просто интересовалась: когда. Не осуждала и ни о чем не просила.

- Лечу?

- Брось, Кир, - улыбка немного грустная. – Я знаю про Банги.

- Откуда?

- Мама твоя сказала, что тебе с работы звонят постоянно. Потом я у Сашки спросила, он не стал скрывать. Так когда?

- Я не полечу, - ответил излишне резко.

- Почему? – искренне удивилась Лика.

- Пока ты полностью не восстановишься, буду в Москве.

- Это может занять гораздо больше времени, чем ты рассчитываешь.

- Все равно.

- Кир, не надо.

- Чего не надо?

- Не надо этого делать – жертвовать ради меня.

- Не понимаю.

- Все ты понимаешь. Тебе нужно лететь, лети. Я не обижусь. Честно.

Она сама взяла меня за руку, сжала пальцы.

- Это не обсуждается, - возразил я.

- Вот именно, - согласилась Лика. – Я справлюсь. К тому же я привыкла.

- К чему?

- К твоей работе, - просто ответила Лика.

От ответа стало не по себе. В ее словах чудился какой-то второй смысл.  «К твоей работе». К тому, что тебя никогда нет, что приходится все решать самой, делать самой и рассчитывать на себя. Неужели это она хотела сказать? Но подобрала другие слова, пожалела мое мужское самолюбие?

- Лик, - я попытался сформулировать вопрос, выходило коряво: - как так случилось, что ты и Петр…

- Тебе интересны наши с Петром отношения?

- Нет, - ответил слишком поспешно, потом передумал: - Да… Как вы стали общаться?

Лика огляделась вокруг.

- Давай посидим на лавочке, - предложила она. – Покурим.

- Тебе нельзя.

- Одну можно, и мы никому не скажем.

Я подвез ее к лавочке, развернул коляску лицом и сел рядом. Достал сигареты.

- И мне прикури.

- Лик.

- Кир, прикури. И я расскажу.

Прикурил две сигареты, одну передал Лике. Она затянулась и продолжила:

-Может, ты помнишь, месяца за два – три до всего у меня были проблемы? С ролью?

И я вспомнил. Да, действительно за пару месяцев до того, как Лика ошарашила меня предложением развестись, что-то такое было. Она снималась в фильме о войне. Фильм тяжелый, она рассказывала. Роль ей не давалась, она переживала. Ходила то задумчивая, то напряженная, а я, вместо того, чтобы как-то помочь, поддержать, заявил, что все будет хорошо, она со всем справится, и уехал.

- Ничего не получалось, роль разваливалась на глазах. Я не знала, что делать. Потом Ася опять подхватила ангину, врачи советовали вырезать гланды, а я никак не могла решиться.

И это я тоже помнил. Было такое, Лика сомневалась, врачи рекомендовали. Я тогда подтянул связи, устроил консультацию у какого-то профессора. В итоге, было решено оставить ребенка с гландами.

- А потом я пошла к гинекологу, - продолжала рассказывать Лика. – Ничего особенного, обычный осмотр. И у меня нашли миому.

- Ты больна?!

- Ничего страшного уже, но тогда я жутко перепугалась. Сдала анализы и ждала. В общем, все так навалилось, что сил уже и не было. В тот день нужно было ехать, забирать результаты. Водитель заболел, такси никак не находилось, и я села за руль.

- Ты ведь не водишь?

- Очень редко, - улыбнулась Лика. – Но я села за руль и поехала.  День точно был не мой, колесо проколола. Потом обнаружила, что насос сломался. И для полноты эффекта еще дождь пошел. Сидела, думала. Нужно позвонить, но кому? Тебя нет. И так горько стало, так обидно и одиноко, хоть плачь. Я и заплакала. Рыдала, сопли по лицу размазывала и себя жалела. А потом остановилась машина. Водитель подошел, спросил, что случилось. Я его даже и не узнала. Объяснила про колесо, он помог. Проводил до шиномонтажа, подождал, пока сделают колесо. Мы разговорились, я объяснила, что еду за анализами и очень боюсь. Он предложил составить компанию. Наверное, надо было отказаться, но мне так нужно было, чтобы хоть кто-то был рядом. Так и поехали: я впереди, он за мной на своей машине.

Слушал, не замечая, как докурил одну сигарету и машинально прикурил другую. Боялся перебить, даже дышать боялся. Давно мы не говорили с Ликой вот так, откровенно, не стесняясь и не боясь обидеть  друг друга.

- С анализами было все нормально, миома оказалась доброкачественной. Врач сказал, что переживать не стоит. Меня трясло, зуб на зуб не попадал. Он предложил оставить машину около клиники и поехать, выпить кофе. Мы разговорились. Знаешь, меня давно так внимательно никто не слушал, а я рассказывала обо всем, что происходило в последнее время.  Говорила, говорила, не могла остановиться. Просто словесный понос какой-то. Потом вроде пришла в себя, стыдно стало. Хотела уйти, он остановил. Я тогда первый раз внимательно на него посмотрела, поняла, что знаю его. Спросила. Он подтвердил. Нет, он не специально остановился на дороге. Как он мог знать, что я твоя жена. Просто увидел машину на аварийке, женщину за рулем. Решил помочь. И не хотел напоминать о нашем знакомстве. Пожалел меня, наверное.