26

Пожалел….. Он, чужой в сущности мужик, пожалел и помог. А я отмахнулся. Конечно, был уверен, что моя жена справится. Подумаешь, трудности с ролью. Ничего, как же она эти проблемы раньше решала, тем более что я в актерском мастерстве ни сном, ни духом.

- Почему ты ничего мне не сказала?

- А зачем? Это все лишь небольшие проблемы, вполне себе решаемые.

- Ты должна была сказать, - настаивал я.

- Должна? Ты шутишь? Правда?

Ехидные нотки в ее голосе мне точно не показались. Лика права, не должна. Но мне бы очень этого хотелось.

- Что было потом?

- Ничего. Посидели, выпили кофе, он отвез меня домой. Оставил номер телефона, на всякий случай. Утром следующего дня я попросила водителя пригнать машину.

- Вы стали с ним встречаться?

- С водителем?

- Лика!

- Извини, я не поняла. Нет, не стали. То есть, не сразу. Он позвонил через несколько дней, спросил, как у меня дела. Мы поговорили. И на следующий день тоже. И еще на следующий. И как-то само собой получилось, что я привыкла к этим ежедневным вечерним разговорам.

- А потом ты поняла, что разлюбила меня и влюбилась в Петра?

- А потом я поняла, что Петр занял важное место в моей жизни. Он стал мне близок. С ним можно было говорить обо всем на свете, можно было рассказывать о своих проблемах, можно было спросить совета или помощи.

- Со мной так было нельзя, - хмыкнул я.

- Кир, ты замечательный. Любая женщина была бы рада быть с тобой.

- Любая, только не ты.

- И я тоже. Но, Кир, ты не можешь жить в обычном мире. Тебе нужна борьба. Если бы мне или девочкам грозила смертельная опасность, ты бы спас нас. Закрыл бы собой, решил бы любую проблему. Но жизнь состоит не только из экстрима. И семейная жизнь это не прогулка по лезвию бритвы. Семейная жизнь это детские сопли и спущенные колеса. Но тебе это неинтересно. Тебе нужно, чтобы кровь кипела.

- Ты знала, за кого выходила.

- Знала, - согласилась Лика. - Я выходила за воина. И твоя работа никогда не была проблемой. У мужчины должно быть дело. Разве я когда-нибудь тебя упрекала? Просила оставить службу? Я принимала тебя таким, какой ты есть.

- А теперь не принимаешь.

- Не в этом дело.

- Тогда в чем?

- В том, что обычная жизнь тебе не нужна.

- Я люблю вас, и тебя, и дочек.

- Знаю. Только простые проблемы тебе не нужны, тебе это неинтересно. Тебе нужно, чтобы все горело, синим пламенем. А я так не могу.

- Когда ты поняла, что разлюбила меня?

- Не знаю. Наверное, когда ощутила, что нам не о чем разговаривать. Когда, выходя из театра, перестала искать глазами твою машину. Когда пропала потребность нестись в аэропорт, чтобы встретить тебя. И когда стало ясно, что тебе тоже ничего этого не нужно.

- А Петр?

- А что Петр? Петр просто был рядом и ничего не требовал. Ему были интересны мои маленькие проблемы. Мои мысли, чувства, эмоции. Я была ему интересна, вот такая, какая есть. Неидеальная, сомневающаяся, иногда слабая.

- И ты решила развестись?

- Да, я посчитала, что так будет честно.

Мы молчали, не зная, что еще можно сказать. Все было предельно ясно. Виноваты оба. Каждый был так занят собой, что забыл о другом. Виноваты, но я чуточку больше, все же я мужчина. Должен был вовремя понять, почувствовать, попытаться спасти наш брак.

- Конечно, я виновата, - сказала Лика. - Я женщина, мне надо было что-то делать, чтобы спасти нашу семью. Надо было хоть попытаться. Но я этого не сделала.

- Почему?

- Знаешь, - задумчиво ответила Лика, - я смотрела на тебя и видела, что тебе это ненужно.

- Глупости. Ты мне нужна. И девочки. И наш дом. И ты не виновата. Это я должен был что-то делать.

- Значит, виноваты мы оба.

Я не ответил, только вздохнул тяжело.

- Как у тебя с ним? – спросил через несколько минут затянувшегося молчания.

- Не знаю. Он больше не приходил.

Я в удивлении посмотрел на Лику.

- Ему тяжело, - ответила она на мой незаданный вопрос. – Он мечтал о ребенке.

- Тебе не легче.

- Да, наверное. Но я женщина, мне проще принять, приспособится. Я же теперь немного …. Бракованная.

- Чушь.

- Правда.

- Лика, ты же понимаешь, что для меня это не имеет никакого значения, - сказал ей.

- Кир, я все прекрасно понимаю. Я понимаю, что жизнь не закончена, что у меня есть Ния и Ася, что можно, в конце концов, усыновить еще ребенка. Я умом все понимаю. А вот здесь, - она дотронулась до груди, показывая на сердце, - вот здесь болит. Я потеряла малыша. Да, я его не планировала. Но это не значит, что он был не нужен. Или что я его не любила. Я хотела этого ребенка! Но его не будет. И виновата в этом я.

- Лика, здесь нет твоей вины, - попробовал утешить жену.

- Есть, Кир. Я плохо вожу машину, я это знаю. Меня подрезали, я не справилась с управлением. Убила своего малыша, чуть не погибла сама. Перепугала близких. Ты потратил чертову тучу нервов и сил, помогая мне. Иногда я лежу и не могу уснуть. Все думаю, думаю. Может быть, для всех было бы лучше, если бы я тоже умерла?

- Не смей говорить глупости!

- Прости. Я совсем запуталась. Можно мне еще сигарету?

- Нет.

- Пожалуйста.

- Лик, тебе нельзя.

- Одну, последнюю.

Прикурил, отдал ей.

- Ты не должна думать всякую чушь, - сказал, гладя по слегка отросшим светлым волосам.

- Я же не специально, оно само думается.

- Гони это само, - посоветовал я. – Думай о девочках, о работе. Знаешь, сколько писем приходит от твоих поклонников? Татьяна замучалась их читать.

Лика улыбнулась.

- Обо мне думай, в конце концов, тоже неплохое занятие.

- О тебе я и так думаю.

- Да? Не ожидал. И что же ты обо мне думаешь?

- Нет, - Лика замотала головой. – Не хочу говорить.

- Что-то плохое?

- Как о тебе можно думать плохое? Я так тебе благодарна. За все. За десять лет, за девочек, за то, что ты сейчас со мной.

- А разве могло быть иначе?

- По-всякому могло быть, - ответила Лика, и я понял, о ком она подумала.

Петр ушел, но это было неправильно. Его место здесь, рядом с женщиной, которую он любит. Ведь это она потеряла ребенка. Она слабее, и ей нужна его поддержка. И даже если Лика понимает  его, для меня Петру нет оправдания.

- Так ведь и я не всякий, - отшутился. – Я штучный товар, другого такого нет.

Лика засмеялась.

- Штучный товар, когда тебе нужно лететь?

- Не полечу, - еще раз повторил ей.

- Кир, это глупо. Ты же знаешь, лететь надо.

- Пока не выпишешься из госпиталя, не полечу.

- Тогда я постараюсь сделать это побыстрее, чтобы не задерживать тебя.

Больше мы к этой теме не возвращались.

Лику выписали через две недели, уж очень она настаивала на том, что хочет вернуться домой. И хотя я считал, что ей лучше бы побыть еще немного под присмотром врачей, но не стал противиться, прекрасно понимая, как Лике хочется увидеть девочек. Вяземский тоже ничего не имел против возвращения Лики домой.

Перед выпиской зашел в палату, попросил меня выйти и долго говорил с ней о чем-то. После этого разговора Лика выглядела погруженной в себя, на вопросы отвечала невпопад, и я отступил, признавая за ней право на секреты от меня.

Домой Лику привез я, Петр так и не появился. Сволочь. Жена ждала его, это было видно. До последнего надеялась, что он приедет. А когда поняла, что ожидание бесполезно, тряхнула головой, улыбнулась как бы сквозь силу и сказала:

- Отвези меня к девочкам. Я уже все собрала.

Подхватил ее сумку, взял Лику за руку, и мы пошли на выход.

В машине Лика достала телефон и позвонила агенту. Я слышал, как она благодарит Татьяну за помощь, заверяет, что уже пошла на поправку и договаривается о встрече.

- Пора возвращаться в обычный ритм, - пояснила мне, закончив разговор и убирая телефон в карман.

- Ты молодец, - похвалил ее.

- Да какой молодец, - отмахнулась она. - Но от того, что я буду лить слезы и жалеть себя, лучше никому не станет.

- Не станет.

Девочки встретили нас на лестничной площадке, увидели в окно, как я паркуюсь. Не успели мы выйти из лифта, как на нас налетел ураган, детские руки обхватили меня и Лику, от радостных воплей заложило уши.

Моя мама стояла в дверях, украдкой вытирая слезы. Любимая теща не приехала, все еще обижаясь на меня, ну и на дочь, заодно. Сути претензий к Лике я не понимал, но это не мешало ее матери не отвечать на наши телефонные звонки. Я не переживал, Лике тоже было пока не до материнских обид.

Весь день мы провели дома, матушка деликатно удалилась, не желая мешать. Перед уходом поцеловала Лику, пожелала удачи и заверила, что будет ждать нас в гости в самое ближайшее время. Всех вместе.

- Спасибо вам за все, - сказала Лика, когда мы провожали мамулю до лифта.

- Ой, не стоит, - отмахнулась моя мама. - Не чужие ведь. Звони, если помощь понадобится.

Еды в доме, благодаря мамуле, было немеряно, но я все равно сгонял в магазин, пока Лика прилегла отдохнуть. А вечером мы, устроившись все вместе на диване в гостиной, трескали вкусности и смотрели мультики. Потом я уложил девочек, помог Лике разобрать постель и собрался домой.

- Оставайся, - предложила она. - Поздно уже. Куда ты поедешь?

- Неудобно как-то, - возразил зачем-то.

- Что неудобно? - Лика сделала вид, что не поняла меня. - В гостиной прекрасный диван. С ортопедическим матрасом.

- Пожалуй, ты права, - согласился я. - Сейчас постелю себе, ты спи. Я тихо.

- Белье в шкафу, - Лика махнула рукой.

- Я помню.

Она улеглась поудобнее, подложила руку под щеку.

- Спокойной ночи, Кир.

- Сладких снов, - пожелал ей.

Разобрал диван, сходил в душ, устроился на свежих простынях и понял, что сна ни в одном глазу. Полежал, посчитал овец, потом коров, а когда очередь дошла до розовых слонов, решил, что хватит с меня - встал, прошел на кухню и достал из шкафчика бутылку коньяка.

- Не спится? - спросила Лика за моей спиной.

- Абсолютно.

Взял рюмку, налил в нее коньяк.

- Как думаешь, мне можно? - задала вопрос Лика.

- Что можно?

- Спиртное.

- А Вяземский что-то говорил?

- О коньяке? Ничего.

- Тогда, наверное, можно немного.

- Налей, - попросила Лика.

Наполнил еще одну рюмку, передал ее Лике. Мы стояли на темной кухне и смотрели друг на друга.

- Так и будем пить стоя? - спросила моя жена.

- Как два дурака, - хмыкнул в ответ.

- Давай хоть сядем куда-нибудь, - предложила и пошла в гостиную.

Я, как на веревочке, двинулся за ней.

Лика устроилась на постели и кивнула на место рядом с собой.

- Залезай, чего стоишь. Пол холодный.

Осторожно сел рядом с ней.

- За что будем пить?

- За твое здоровье, - предложил я.

- И за твое, - добавила Лика.

Мы чокнулись и пригубили коньяк.

Лика не придумала ничего лучше, чем уснуть рядом со мной на диване.

Я сидел и смотрел на нее. Вот только руку протяни и станет моей. Ведь даже сопротивляться не будет, я знаю. Уступит. Память, как нарочно, подкинула картинку нашего с Ликой последнего раза. Как ни крути,  взял ее силой. Она ведь не хотела, просила остановиться. Не послушал, козел безрогий. Взял то, что считал своим по праву. И что от этого выиграл?

Посидел еще немного, любуясь своей женщиной. До боли желанной, но абсолютно мне недоступной. Потом поднял ее на руки и перенес в спальню Нечего нам на одном диване с ней делать.

А утром завертелась жизнь, закружила, не оставив и минуты на ненужные разговоры.

Лика вовсю общалась с агентом, вызывала няню, звонила в театр. Я набрал начальнику, выслушал пару коротких фраз о том, кто я есть на самом деле, и пообещал, что после обеда предстану перед начальственными очами. Девочки, как обычно, собирались в сад.

- Я отвезу, - сказал Лике. – Мне еще на квартиру надо заехать, переодеться.

- Хорошо, - Лика готовила омлет и попутно мазала маслом тосты. – Няня их заберет.

- Ты сегодня дома?

- Я бы рада, но мне к врачу.

- Одна ты не поедешь.

- Уже вызвала водителя, и Татьяна составит компанию. Мы потом заскочим в театр.

- Тебе нельзя перетруждаться.

- Мне нельзя бездельничать, - возразила Лика.

Мы позавтракали, девочки оделись и стояли у входной двери, ожидая меня.

- Мне сегодня приезжать? – спросил как бы, между прочим.

- Как хочешь, - Лика пожала плечами.

Она постаралась произнести фразу беззаботно, но мне отчего-то показалось, что для нее важно мое решение.

- Я приеду, - пообещал ей. – Разберусь с делами и приеду.

- Хорошо, - согласилась Лика.

Собственно дел было немного. Нужно сменить одежду и показаться на работе, что я и сделал.

Начальство, при виде меня, сурово нахмурилось. И понеслась душа в рай. Спустя полчаса, выходя из кабинета, я знал все не только о себе, но и о своих ближайших родственниках, среди которых числились козлы, бараны, пара – тройка чертей  и женщины легкого поведения.

- Чтобы сегодня же определился с датой! – донеслось из-за неплотно закрытой двери.

- Так точно! – гаркнул в ответ, заставив секретаря подпрыгнуть на стуле.

Ничего нового не произошло – наша команда должна была лететь в Банги, оказывать дружественную помощь братскому центральноафриканскому народу. Нет, в нашу задачу не входило защищать интересы мирового пролетариата или искоренить преступность во всей стране. Все было проще. Мы направлялись на охрану всенародно избранного президента. И я должен был возглавить эту почетную миссию. Дело было за малым – определиться с датой вылета. По вполне понятной причине, наши друзья из ЦАО настаивали на безотлагательном вылете, но я не мог оставить Лику и девочек, пока не появиться ясность в отношении здоровья жены. Сейчас, тьфу, тьфу, тьфу, Лика дома, и можно уже подумать о дате отъезда. Если у Лики все будет хорошо, то через две – три недели можно выдвигаться в Банги.

Вот только мой начальник кричал и топал, ни в какую не соглашаясь ждать еще столько времени. Он требовал вылететь в течение ближайших дней, я стоял на своем, не желая оставлять Лику.

Пока суд да дело, наступил вечер, и я покатил в сторону дома. В окнах горел свет, значит, мои барышни уже вернулись.

Лифт застрял где-то на верхних этажах, никак не желая спускаться. Перепрыгивая через ступеньки, я бодро поднимался наверх, домой.

На лестничной клетке, прямо напротив нашей квартиры обнималась парочка. Я, было,  улыбнулся и хотел пожелать им хорошего вечера. Но девушка чуть отстранилась от мужчины и повернула лицо ко мне.

Улыбка сползла с моего рта. Держать за руки, стояли,  Лика и Петр.

Ни слова не сказав, я развернулся и ринулся вниз, будто за мной черти гнались. Вот не готов я был радоваться их встрече. Может, я не благородный рыцарь, ну, какой уж есть.

- Кир, постой! – крикнула мне вслед Лика.

Нет, пусть с Петром своим отношения выясняет, с меня хватит геометрии. От этих гребаных любовных треугольников меня уже тошнит.

Я успел сесть в машину и завести двигатель, когда Лика выбежала из подъезда. Заметив меня, кинулась наперерез. Встала перед капотом. Пришлось опустить лобовое стекло.

- Кир, - она  запыхалась, - ты все неправильно понял.

Классическая фраза. Можно было бы посмеяться, если бы не было так горько.

- Я приходил, чтобы сказать, что улетаю в Банги.

- Кир…, - Лика хотела продолжить, но я перебил.

- Послезавтра. Деньги буду переводить на твой счет. Если возникнут проблемы, звони.

- Кир! – крикнула и даже ногой топнула.

- Счастливо, Лика.

Поднял стекло, показывая, что разговор окончен. Она поняла, слишком хорошо меня знала, что спорить бесполезно, шагнула в сторону, пропуская машину.

«Пошло оно все к чертям!» - сказал сам себе и поехал прочь.