Глава 19. Юля

День не задался изначально, настолько, что просто вычеркнуть его хотелось, вырвать, как лист календаря, и сразу начать жить новый день, в надежде на то, что уж тот то будет лучше.

— Ещё целый год таких дней, - мрачно сказала я.

Несмотря на то, что людей вокруг стало гораздо больше, привычка общаться с самой собой никуда не делась. Сейчас мы с Дианой стояли у загона. Садовник выгуливал Иосифа. Мужчина, что занимался садом, попутно изображая конюха, был тем же, что и семь лет назад. Но он, как и прежде, делал вид, что вовсе меня не видит. А там поди пойми, помнит он меня, нет, или ему вообще плевать.

Иосиф рвался на свободу. Уверена, в его фантазиях он украсил какахами весь сад и погрыз все любовно остриженные садовником кусты, до которых только смог дотянуться. Но он, как и я, был в клетке. Наверняка, его клетка, по меркам животных была очень комфортабельной, с выгулом, регулярной кормежкой и личной прислугой, но это все же была клетка. Иосифа мне было жалко, интересно, когда на нем катались в последний раз? Младшая из семейства Вершининых славилась тем, что получала все, что хотела, но так же быстро ко всем своим игрушкам охладевала.

— Избалованность, — снова сказала себе я.

Диана и ухом не повела, во первых она чаще меня не слушала, во вторых к моим беседам уже привыкла. Садовник меня игнорировал, вот Иосиф коротко заржал и двинулся ко мне. Встал у ограждения со своей стороны, потянулся мордой. Я коснулась его лба и коротко потрепала. Иосиф снова заржал. Ему явно хотелось общения.

Но Диана его боялась. Он её завораживал, она бы весь день так простояла у заборчика, молча глядя на животное круглыми от удивления глазами, но не больше. Тот раз с морковкой был единственным, когда она осмелилась приблизиться к пони близко.

— О, вы тоже проведываете Иосифа?

Младшую Вершинину вспоминать не стоило. Да, она просыпалась рано, но обычно уезжала, а сейчас время начало десятого, она тут, как тут, стоит, словно только с подиума спустилась. Впрочем, быть моделью ей помешал бы маленький рост, но думаю настолько богатую особу упущенные возможности не смущали. Она была очень красива. Небрежно потертые джинсы, короткая шубка из экокожи, впрочем наверняка невероятно дорогая, старые берцы. Здорово, когда богат настолько, что можно носить что угодно. А я вот так и не купила себе ботинки, хотя деньги от выданных Артуром ещё остались.

Не завидовать, осадила я себя, слава богу мысленно, но по привычке чуть не ляпнула вслух.

— Он нравится Диане, - ответила я.

— И мне нравится, - улыбнулась Эльза. — Он чудесный. Хочешь покататься?

Диана не ответила, но сделала шаг назад, явно говорящий о том, что кататься она не хочет. Да, моя дочь боялась пони, но благодаря ему она и правда слушала то, что происходит снаружи. Она не говорила, это было бы слишком здорово, но давала понять, что слышит нас и понимает.

— А вот я покатаюсь, - пожала плечами Эльза. — Я тут редко бывала. Раньше… теперь стараюсь баловать старичка.

Проигнорировала калитку, перелезла через забор. Иосиф любил её. Даже странно, что вообще кого-то из этой семьи любят, я думала их ненавидит дружно весь мир. Пони потрусил к ней, Эльза потрепала его гриву, и ловко уселась сверху, не используя седло.

— Ему не тяжело, - крикнула она нам. - Во первых, я лёгкая, а во вторых это жутко сильные животные.

Ее ноги почти касались земли. Эльза каталась, а мы смотрели на неё. Я её толком не помнила, когда мы жили с Артуром, она была маленькой совсем. Избалованная крошка, постоянно окруженная своими няньками и подружками. Это единственный член семьи, о котором у меня толком не сложилось впечатления.

— Пойдём, - позвала я дочь.

Диана молча осталась стоять там, где была, я поняла, что нам придётся ждать, когда пони догуляет и вернётся в свой домик. Заняло это ещё полчаса, я порядком замёрзла. Была уже середина ноября, снега снова нет, но морозец пощипывает, особенно по утрам, коварный ветерок норовит забраться под куртку, а уж про ноги в тонких ботинках и говорить нечего.

Обратно мы пошли вместе. Эльза, я, Диана. Недовольное ржание пони, который не хотел в конюшню ещё долго доносилось нам вслед.

— Он конечно жутко обаятельный, — вздохнула Эльза. — Но все же немного вонючий, я вся пропахла лошадью.

Я остановилась, позволяя Диане пойти вперёд. Она бы дошла до дома и остановилась, она никогда не открывала дверей сама, разве только в редких исключениях.

— Эльза, - сказала я. — Не обязательно делать вид, что мы с тобой дружим. Я не очень верю, что с кем-то из вашей семьи можно дружить, эта возможность скорее доставляет дискомфорт.

Эльза снова вздохнула.

— Я тебя помню, - ответила она. — Не так, чтобы хорошо, но помню. Ты была хорошей.

Диана шла впереди, не сбавляя шага, помпон на её голове мерно раскачивался. Это единственное, что было правильным, Дианка, и её помпон. А дом этот огромный, промерзший сад вокруг, все эти люди - неправильно. И с этой неправильностью мне ещё долго мириться.

— Ключевое слово была, - бросила я, и в несколько шагов догнала дочь.

Ели мы на кухне либо в комнате. Сейчас, в достаточно безопасное время, когда большая часть семьи либо уехала, либо спала, я предпочитал кухню. Я, по традиции, ещё не завтракала, а Диану ждал перекус в виде её бананового кекса. Я ела свою яичницу и пила кофе, Диана молча жевала кекс, Наталья Павловна помешивала что-то аппетитно пахнущее в кастрюле, когда на кухню вошла мать семейства.

Её звали Марией. Язык не повернулся бы называть её мамой или упаси боже, тётей Машей, я и раньше обращалась к ней по имени отчеству. Мне кажется, она никогда не была довольна своим, излишне простым именем, и поэтому оторвалась на дочерях.

— Наталья, — обратилась Мария Викторовна, глядя впрочем на меня, — налей мне кофе и оставь нас.

Наталья Павловна молча подчинилась, поставила на стол чашку и вышла. Мария Викторовна села напротив нас, посмотрела по очереди, то на меня, то на дочь.

Точно, не задался сегодняшний день, изначально, надо было вообще не выходить из комнаты, правда я не уверена, что это спасло бы меня от разговора с бывшей свекровью.

— Твоя дочь очень красива, - сказала наконец она, сделав глоток кофе.

— Спасибо.

— Есть на кухне никуда не годится, Юлия. Ваш брак и так не выдержит не единой проверки, если они вдруг будут, хотя если вспомнить, что здесь живёт очень злая на вас Стелла, визита адвоката можно ожидать в любой момент.

— Мне так комфортнее.

Мария Викторовна улыбнулась, улыбка её смотрелась противоестественно. Добрые люди улыбаются не так.

— Ты должна жить по правилам. Во первых ты должна разнообразить свой гардероб. Во вторых, ты должна нанять няню.

— Нет.

— Деточка, — снова улыбнулась Мария Викторовна. — Глупо отказываться от профессиональной няни, которая легко могла бы ладить с особенным ребёнком. А ещё тебе придётся сопровождать мужа на приёмах и в поездках. Кому ты оставишь ребёнка? Мне придётся изображать любящую бабушку?

От этой мысли у меня по коже мурашки пошли, но уступать я была не намерена.

— Значит не будет никаких приёмов и поездок.

— Будут, — жёстко ответила моя бывшая свекровь. — Ты сама вынуждаешь меня идти на крайние меры. Если ты не поступишь так, как тебе говорю я…то все узнают твой маленький грязный секрет.

Если бы она ударила бы меня сейчас, эта ухоженная женщина без возраста, у меня был бы куда меньший шок. Я просто замерла, не в силах вздохнуть, чувствуя, как к горлу подкатывает нервная тошнота, и смотрела на неё не в силах отвести взгляд.

— И как давно вы знаете? - спросила я, когда пауза неприлично затянулась.

Я сразу поняла, о чем она говорит. В этой жизни у меня был только один чёртов секрет.

— Не так давно. Признаться, я даже не очень удивилась. Я дам тебе контакты хорошего агентства по найму. И не переживай, ты ни к кому из нашей семьи не лезешь в карман, няня будет оплачиваться с того же счета, что и все обслуживание нашего дома.

Я все ещё сидела собирая себя по кускам, а Дианка жевала кекс не обращая на нас внимания. Иногда я ей даже завидовала.

— Если знаете вы, то может узнать и кто-то ещё.

— О, я об этом позабочусь. И да, из маленькой гостиной на втором этаже уже сегодня начнут делать детскую. Мне самой не нравится, как приходится перекраивать дом, но пока между вами спит ребёнок, никто в ваш брак не поверит.

У меня уже не нашлось слов для противостояния. Не нашлось даже мыслей, я была уничтожена. Одно я понимала точно — я их ненавижу. Всех и каждого, носящих эту проклятую фамилию.