Глава 21. Юля

Так, всего парой фраз моя бывшая свекровь сделала из меня паиньку. Она не сломила во мне дух, но сделала куда осторожнее. Я по прежнему их ненавидела, но теперь сначала думала, потом говорила.

Я вовсе не хотела чтобы мой грязный, как свекровь сказала, секрет стал достоянием общественности. Мой секрет умрёт со мной.

Поэтому я равнодушно наблюдала затем, как готовят детскую. Мне совершенно все равно было, какой в ней будет интерьер, а уж Дианке тем более. Её вообще в данный момент интересовал только снег, который никак не ляжет, упрямо тая раз за разом и пони.

И я готовилась к званому ужину, который, подумать только, приурочили к нашему с Артуром воссоединению, словно все вокруг не знали, почему мы снова вместе. Деньги у меня были, все ещё от тех, что мне Артур перевёл, осталось.

Первым делом я выбросила ботинки. Не забросила их в мусорное ведро, мне казалось даже это было бы оскорблением прекрасного дома, ведь даже ведра тут были подобраны в тон к интерьеру. В них, да мои ботинки, которые собрались просить каши? Кощунство. Я вышла с чёрного хода, дошла до ворот, через которые привозили продукты и увозили мусор, там то и стоял бак, в который я обувь отправила.

— Прощайте, — сказала я им. - Вы служили мне верой и правдой долгие годы.

Я уже купила себе тёплые сапоги и гулять вокруг забора с пони стало гораздо приятнее. Предстоящий приём будет прямо здесь, у нас дома, так что нужны будут туфли. И платье. И в следующий же день, когда у нас был садик, я отвела дочку и поехала в торговый центр.

Наверняка женщины семейства Вершининых одевались не здесь. Помню в те времена, когда я ещё была настоящей женой Артура, Стелла моталась в Европу за тряпками. У меня же не было желания тратить чужие деньги. Да, я любила красивые вещи, но просить деньги у бывшего мужа на них унизительно.

Я и тогда, девять лет назад, не потеряла голову от финансовой вседозволенности.

Поэтому да, торговый центр. В саду Диана не полный день, так что нужно было успеть выбрать. Я бродила по бутикам, в одних меня пугали цены, в других цены были предельно низкими, но качество, к сожалению, тоже.

Я выбрала чёрное платье. Я не скорбила по Вершинину, я была счастлива, что он умер, но чёрный цвет лучше всего отображал то, что я сейчас переживала. Классика. Тонкие бретели, строгий силуэт, длина по колено. Я не боялась выглядеть скучной. Я боялась быть излишне красивой, по моему мнению, красота не приносила ничего кроме излишних хлопот и проблем. И туфли к такому платью подобрать проще всего…

Сборы не приносили мне никакой радости. Вообще ничего. Раньше я прыгала бы до потолка, если бы у меня была возможность выбрать профессиональную няню, сейчас же мне казалось, что у меня отбирают ребёнка.

Няня была хороша. Средних лет. Сдержана со мной, но при обращении к Диане её голос всегда был тёплым. Много лет опыта. Опыт именно с особенными детьми. Образование. Она была идеальна, черт, и я уже ревновала к ней своего ребёнка.

— Несколько дней лучше не отлучайтесь, нам нужно будет провести их вместе, чтобы Диана в полной мере ко мне привыкла.

Так я и делала. На второй день они вместе, без меня, пошли гулять, то есть, смотреть на Иосифа. Из моего окна ничего не видно, поэтому я пошла в новую детскую дочери. Оттуда весь большой сад, как на ладони, и спрятавшийся за деревьями домик, и фигурку дочери приникшей к забору.

Я долгие годы мечтала о том, чтобы появился кто-то, кто снял бы с меня часть ответственности за дочь. Это была дурацкая мечта, ни с кем бы эту ответственность я делить не стала, это моя ноша, но мечтать это не мешало.

И вот теперь такой человек появился. Я могу работать. Могу лечь и читать. Могу пойти валяться в ванную, благо Артур на работе. Могу делать, что угодно.

А я ревную свою дочь.

Дома затишье, я слава богу почти никого не вижу. Марию Викторовну я избегаю, как могу. К счастью женщины семьи увлечены будущим приёмом и мной интересуются не часто. Артур работает. Иногда мне кажется, что меня привезли в этот огромный дом и забыли про меня. Этому надо радоваться, но мне странно.

Ещё до приёма случилось знаменательное событие - Диана переехала в отдельную комнату. Я боялась истерик. Того, что она не поймёт и не примет. Но Диана отреагировала совершенно равнодушно.

— Спокойной ночи, - растерянно сказала я.

— Не волнуйтесь, — подбодрила меня Анна. — Я буду рядом с ней всю ночь, если что я вас позову.

Я ушла. А вот ночью накатило. Не отчаяние, нет. Странное, стыдливое чувство свободы. Я столько лет несла свое материнство, как бремя, не позволяя себе расслабиться ни на минуту, ведь я всегда должна была быть рядом с ней, и я всегда была рядом. Каждую ночь. Всегда. В одной комнате. Я засыпала, слушая, как она сопит. А теперь… теперь была одна.

Да, я была в ловушке чужого дома, людей, на которых я не могла положиться, но Анну я выбрала сама. И теперь она всю ночь будет прислушиваться к дыханию моей дочери. Мне можно было просто спать.

Я думала, не усну. Но уснула, и спала до самого утра, как убитая, встала достаточно поздно, а я всегда заводила будильник, чтобы проснуться первой, чтобы Диана не сидела голодной, ведь она не будила меня никогда.

Проснулась в состоянии шока. Словно земля остановилась. Должно было случиться что-то непоправимое, как чужой человек мог справиться с тем, что делала я одна?

Я забыла про то, что боюсь членов этой семейки и не выхожу из комнаты не выставив броню. Бросилась наружу в одном халате и босая. В комнату дочери. Там никого. Вниз. Они завтракали в столовой.

— Ночь прошла хорошо, — улыбнулась Анна. — Мы проснулись, умылись и спустились завтракать.

Диана на меня даже не посмотрела. От этого было больнее всего. Я обожглась на любви к мужчине, но во мне столько было этой любви, я любила свою дочь, но она не принимала моей любви, потому что не умела. И она не умела любить меня. Даже ребёнка мне было суждено любить безответно.